Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Д

Прот. Григорій Дьяченко († 1903 г.)

Дьяченко Григорій Михайловичъ, протоіерей, духовный писатель, магистръ богословія. Сынъ діакона вит. губ. (род. въ 1850 г.), по окончаніи курса въ моск. дух. академіи (1877 г.), пройдя нѣсколько разныхъ должностей, принялъ свящ. санъ въ 1885 г., за сочиненіе «О приготовленіи рода человѣческаго къ принятію христіанства» получилъ степень магистра, въ 1899 г. возведенъ въ санъ протоіерея и назначенъ настоятелемъ церкви св. мученика Трифона въ Москвѣ. Протоіерей Д. въ русской богословской литературѣ извѣстенъ весьма многими трудами, преимущественно назидательнаго и проповѣдническаго характера. Кромѣ вышеупомянутой магистерской диссертаціи, перу его принадлежатъ многочисленныя статьи, помѣщенныя въ разныхъ періодическихъ изданіяхъ, и отдѣльные труды, какъ «Доброе слово», книга для классн. чтенія, выдерж. до 8 изд.; «Слова, поученія, бесѣды и рѣчи пастыря церкви на разные случаи», 550 поуч. (1898 г.): «Полный церковно-славянскій словарь», со внес. въ него важнѣйш. др.-русск. словъ и выраженій, всего до 30.000 словъ (1899); «Полный годичный кругъ краткихъ поученій, составленныхъ на каждый день года», 2 т., изд. 3-е 1901 г. и мн. др. далѣе>>

Поученія

Прот. Григорій Дьяченко († 1903 г.)
Полный годичный кругъ краткихъ поученій, составленныхъ на каждый день года.

Мѣсяцъ декабрь.
Шестой день.

Поуч. 3-ье. Свт. Николай Чудотворецъ.

(Разборъ возраженій противъ нищенства).

I. Сегодня мы бр., поминаемъ наставника нашего, святителя Христова — Николая. Въ жизни своей онъ явилъ много высокихъ подвиговъ вѣры и благочестія для нашего подражанія. Но въ вѣнцѣ его добродѣтелей красуется одна великая добродѣтель, которая служитъ краеугольнымъ камнемъ, началомъ, средоточіемъ и концомъ всей дѣятельности, всѣхъ чудотвореній, какія только являлъ этотъ святитель въ жизни, являлъ и не престаетъ являть и по своей блаженной кончинѣ. Если онъ избавляетъ отъ неповинной смерти трехъ воеводъ, спасаетъ корабль отъ потопленія, подаетъ тайно несчастному семейству три узельцы злата; если онъ вообще является «алчущихъ кормитель, плачущихъ веселіе, нагихъ одѣяніе, болящихъ врачъ, по морю плавающихъ управитель, плѣнниковъ свободитель, вдовъ и сиротъ питатель и заступникъ, нищихъ и убогихъ изобильное богатство» (Молитв. Акаѳ. св. Николаю): то что все это, какъ не одна великая добродѣтель — милосердія, состраданія, благотворительности къ несчастнымъ? Св. церковь выражаетъ зто, когда говоритъ о святителѣ Николаѣ, что онъ «отнималъ всяку слезу отъ лица лютѣ страждущихъ» (Акаѳ. св. Николаю конд. 3).

II. Подражаемъ-ли мы, братіе, этой высокой добродѣтели нашего св. наставника? Всѣ-ли общественныя раны заживлены, всѣ-ли насущныя потребности всѣхъ и каждаго удовлетворены, всѣ-ли скорби бѣдности утолены, всѣ-ли слезы нищеты и убожества осушены? Ахъ, сколько еще до сихъ поръ есть Лазарей и открыто лежащихъ у вратъ богатыхъ, и такихъ, которые копати не могутъ и просити стыдятся! (Лук. 16, 3). Объ этихъ людяхъ если и говорятъ иногда серьезно въ наше время, то только о томъ, какъ-бы сдѣлать такъ, чтобы ихъ не было. Желаніе прекрасное... но достаточно-ль его одного для облегченія горькой судьбы несчастныхъ? Когда горитъ домъ, мало только разсуждать о томъ, какія-бы средства предпринять противъ пожаровъ вообще, — подобное разсужденіе въ настоящемъ случаѣ ничего не поможетъ, теперь надобно самымъ дѣломъ тушить огонь, а послѣ уже, если угодно, можно и поразсудить. Равнымъ образомъ, когда предъ нами нищета во всей ея ужасающей наготѣ, недостаточно для ея облегченія, если мы станемъ только составлять планы, какъ-бы ее уничтожить: этимъ планамъ мѣсто въ будущемъ, — въ настоящую минуту она требуетъ отъ насъ дѣятельной, живой помощи. Голода и жажды, холода и стужи не уймешь никакимъ, самымъ глубокимъ соображеніемъ, если не дать страждущему отъ нихъ пищи и питія, одежды и крова. Большею-же частію, противъ этихъ людей, — и въ наше время, преимущественно хвалящееся своимъ человѣколюбіемъ, — слышатся отовсюду старые вопли и возгласы, въ силу которыхъ выходитъ, что нищіе скорѣе достойны презрѣнія, чѣмъ состраданія и помощи.

а) Говорятъ: «нищіе — бродяги, не хотящіе ничего дѣлать и обольщающіеся легкимъ способомъ добывать себѣ пропитаніе». Но, во-первыхъ, не всѣ таковы: стоитъ толъко открыть глаза, чтобы видѣть, сколько изъ этихъ несчастныхъ выставляетъ на видъ свои изуродованные члены, свидѣтельствующіе о ихъ неспособности къ тѣлеснымъ трудамъ. Во-вторыхъ, если и есть такіе нищіе, то вдумывались-ли мы когда-нибудь, отчего они таковы? Дѣйствительно-ли они не хотятъ ничего дѣлать? Для того, чтобы собственными трудами снискивать себѣ пропитаніе, недостаточно только имѣть цѣлые и правильные члены тѣла: для этого надобно имѣть еще здоровье и крѣпость духа и тѣла, надобно имѣть поприще для дѣятельности, осѣдлость и под. Но всего-то этого и нѣтъ у тѣхъ нищихъ, которыхъ мы называемъ бродягами. Вотъ у престарѣлой вдовы несправедливость людская, или-же просто какой-нибудь особенный случай отняли послѣдняго, едииственнаго сына, опору ея старости, и она должна умереть съ голоду, вотъ цѣлый домъ сиротъ, оставшихся, почти въ младенчествѣ, совершенно одинокими: куда дѣваться, что дѣлать этимъ несчастнымъ, какъ только ходить по міру и испрашивать подаяніе? Заняться чѣмъ-нибудъ другимъ они сами не имѣютъ, а другіе и не даютъ имъ, никакой возможности.

б) «Нищенство — говорятъ — наслѣдственная болѣзнь, которая переходитъ отъ отца къ сыну, отъ сына къ его дѣтямъ и т. д.».

Такъ; но что изъ зтого? Слѣдуетъ-ли за это упрекать несчастныхъ? Въ самомъ дѣлѣ, виноватъ-ли я за то, что родился отъ нищаго, воторый не могъ дать мнѣ не только какое-нибудь воспитаніе, но и просто — питаніе; не могъ научить меня какимъ-нибудь ремесламъ, которыми я добывалъ бы себѣ средства жизни, а могъ научить меня и научилъ — только просить? Могутъ-ли рожденные въ нищетѣ и убожествѣ, вскормленные чужимъ хлѣбомъ, за сумою, воспитанные подъ чужими подоконьями, на улицахъ и распутіяхъ, — могутъ-ли, говоримъ, эти несчастные заняться серьезно чѣмъ-нибудъ, чтобы, оставивъ горькое ремесло родителей, другимъ путемъ снискивать себѣ пропитаніе? Вмѣсто того, чтобы упрекать несчастныхъ, гораздо лучше было-бы, еслибы люди, имѣющіе достатокъ, брали къ себѣ дѣтей у бѣдныхъ, безпріютныхъ родителей на услуженіе, или, если можно, и на воспитаніе. Сугубое благо происходило бы изъ этого: бѣдныя дѣти привыкали бы къ трудамъ и занятіямъ, научались разнымъ ремесламъ, предотвращались отъ грубости, невѣжества, распутства, и вообще отъ всего дурного, что такъ тѣсно связано съ нищетою, а горемычные родители ихъ получали-бы чрезъ это облегченіе, а иногда и вспомоществованіе своей бѣдности.

в) «Нищета, говорятъ, часто бываетъ слѣдствіемъ бурной, распутной жизни». Правда. Но что изъ этого? Ужели мы будемъ жестокосерды, что на подобную нищету будемъ смотрѣть злорадостно и мстить ей своимъ невниманіемъ, безучастіемъ, презрѣніемъ, упреками? Ахъ, если-бы мы внимательнѣе бдѣли надъ собою, мы никогда не дошли-бы до горделиваго сознанія нашего нравственнаго превосходства предъ нищимъ такого рода: мы открыли-бы въ сердцѣ нашемъ тѣ же самыя страсти, нерѣдко на самой высокой степени развитія, какія погубили этого человѣка, — мы сознали-бы, что только особенныя внѣшнія обстоятельства, особенныя условія нашей жизни, а чаще всего одна благодать Божія не попустила и нашимъ страстямъ прорастить горькій плодъ нищенства. Умри наши родители гораздо раньше, не получи мы никакого образованія, не случись намъ добрые наставники, не встрѣться мы въ жизни съ такимъ-то лицемъ, которое своею отеческою любовію сдержало неразумные порывы юной души нашей, — кто знаетъ? — можетъ быть и мы съ тобою расточили-бы имѣніе свое блудно съ любодѣйцами, можетъ быть и мы вынуждены были-бы пасти свинія и насыщаться ихъ рожцами, — можетъ быть и намъ съ тобою пришлось-бы таскаться по міру съ нищенскою сумою. За что-же презирать, за что-же наказывать этого несчастнаго, который возросъ среди другихъ обстоятельствъ, подъ другими условіями жизни, который не встрѣтилъ въ пору сердца любящаго и согрѣвающаго, не встрѣтилъ ума руководящаго и наставляющаго, не нашелъ руки охраняющей и сдерживающей; который слишкомъ рано созналъ себя разнузданнымъ во всѣхъ отношеніяхъ, почувствовалъ себя на опасномъ просторѣ и, естественно, пустился на всѣ четыре стороны? Онъ и безъ насъ уже тяжело наказанъ. Эта сума, которую онъ носитъ на плечахъ, есть только слабый знакъ той тяжелой туги, которую онъ носитъ въ сердцѣ. Позднее, безплодное сожалѣніе о прошедшемъ, мученія уцѣломудрившейся совѣсти, сознаніе, что онъ самъ виновникъ своего горя, стыдъ прямо смотрѣть въ глаза добрымъ людямъ, безнадежность въ будущемъ, — вотъ что не даетъ душѣ его мира и покоя, вотъ что преслѣдуетъ и мучитъ его день и ночь. Зачѣмъ-же прилагать къ его ранамъ новыя? Состраданія, одного состраданія и притомъ дѣятельнаго онъ требуетъ отъ насъ...

г) Такъ, говоримъ, мы разсуждали-бы, такъ поступали-бы... Но такъ-ли разсуждаемъ, такъ-ли поступаемъ теперь? Весьма часто приходится слышать: «я съ удовольствіемъ далъ-бы этому нищему, но знаю, что онъ сейчасъ-же пропьетъ мое подаяніе.» Нечего и говорить о томъ, какъ безосновательно бываетъ нерѣдко подобное опасеніе: его часто повторяютъ о такихъ нищихъ, которыхъ видятъ первый разъ въ жизни. Но если-бы и въ самомъ дѣлѣ было такъ, оправдываетъ-ли это наше немилосердіе? Наше дѣло только дать просящему, а какъ онъ воспользуется нашимъ подаяніемъ, — это ужъ его дѣло; если мы дадимъ ему, мы окажемъ свое милосердіе, — если откажемъ ему, мы явимъ только свое немилосердіе.

д) Нѣкоторые разсуждаютъ такъ: «зачѣмъ подавать милостыню? Нищихъ она не обогащаетъ, а для подающаго — довольно ощутительна. Нищіе все-таки остаются нищими и послѣ подаянія, и по-прежнему продолжаютъ просить; если дать имъ хоть немного, то для меня все-же выйдетъ много, — притомъ дай имъ сегодня, а завтра они опять придутъ просить: такъ лучше уже совсѣмъ не давать.» Что скажутъ противъ этого возраженія? По нашему, оно не стоитъ и отвѣта. Оно имѣло-бы какой нибудь смыслъ тогда, если бы наши благотворенія дѣйствительно были значительны. Мы указали-бы, въ такомъ случаѣ, сомнѣвающемуся благотворителю на слова писанія и на священно-историческіе опыты, которые свидѣтельствуютъ, что чѣмъ болѣе человѣкъ благотворитъ другимъ, тѣмъ болѣе Богъ благословляетъ и ущедряетъ его Своими благами и никогда не оставляетъ его и даже не попускаетъ потомству его просить хлѣба. Но если наши благодѣянія ограничиваются только опредѣленнымъ числомъ калѣкъ, состоятъ въ подаяніи имъ нѣсколькихъ мелкихъ монетъ и изношенныхъ одеждъ, и совершаются только въ нѣкоторые особенные дни, почему-либо важные и замѣчательные для насъ, то подобное возраженіе въ устахъ нашихъ изобличаетъ только жестокость сердца нашего по отношенію къ ближнимъ и слѣпую, преступную страсть его къ корысти.

е) «Мы люди семейные, — говорятъ весьма многіе, — у насъ свои дѣти, у насъ множество домашнихъ расходовъ. Мы и желали-бы благодѣтельствовать бѣднымъ, но что дѣлать, когда нѣтъ у насъ на это средствъ и возможности?» Предлогъ благовидный, но лишенный истины. Намъ кажется, что никакое общественное положеніе не освобождаетъ насъ отъ исполненія обязанностей христіанской любви и милосердія; кажется также, что нѣтъ такого состоянія, кромѣ нищенскаго, въ которомъ не было-бы никакой возможности, хоть чѣмъ нибудь и сколько нибудь, помогать другому. А если-бы мы отрѣшились отъ множества изысканныхъ нуждъ и неестественныхъ потребностей, которыя раждаетъ суетность, тщеславіе, роскошь, желаніе блеснуть и выказаться предъ другими, ложный стыдъ отстать отъ высшихъ и богатѣйшихъ насъ лицъ, если-бы мы научились строго различать, что существенно необходимо для жизни и что составляетъ ея роскошь, — о! мы увидѣли-бы тогда, что у насъ много, много средствъ благотворенія... Если-же въ самомъ дѣлѣ средства нашей жизни такъ ограничены, что мы имѣемъ только необходимое, то все-же у насъ есть домъ, въ которомъ всегда почти можно найти лишній кусокъ хлѣба, лишнюю, пожалуй, и ветхую, одежду, значитъ, мы все-таки имѣемъ возможность напитать алчущаго, одѣть нагого, дать кровъ безпріютному. Наконецъ, пусть мы не имѣемъ и этого, все-таки мы можемъ хоть напоить единаго отъ братій сихъ чашею студеной воды, можетъ съ братскимъ сочувствіемъ поговорить съ нимъ, и этимъ хоть нѣсколько облегчить его горе, хоть слабое утѣшеніе пролить въ его душу.

Много еще случается слышать разныхъ отговорокъ отъ нищелюбія и благотворительности; но если перевести ихъ на истинный языкъ, то всѣ онѣ будутъ значить вотъ что: «я не хочу благодѣтельствовать: мнѣ жаль лишиться въ пользу другого хотя-бы лишняго куска хлѣба, хотя-бы-то самой мелкой монеты, только никакъ не жаль этого лѣнивца, этого бродяги и пьяницы, т. е. этого нищаго — несчастнаго брата моего».

Впрочемъ, если-бы мы были проникнуты истинною христіанскою любовію и смотрѣли на все съ ея точни зрѣнія, подобные возгласы противъ нищихъ и убогихъ не слышались-бы изъ устъ нашихъ. Мы разсуждали-бы такъ: во-первыхъ, этотъ нищій такой-же человѣкъ, какъ и я; во-вторыхъ, онъ — христіанинъ, меньшій братъ Христа Спасителя, сынъ и наслѣдникъ Божій, за него, также какъ и за меня, пролита на крестѣ безцѣнная кровь, — ему, также какъ и мнѣ, дарованы благодатныя средства духовной жизни, мы съ нимъ во едино тѣло крестихомся, единымъ Духомъ напоихомся (1 Ков. 12, 13), отъ единаю хлѣба причащаемся (1 Кор. 10, 17), — ему, также какъ и мнѣ, обѣщано и уготовано вѣчное блаженство въ дому Отца нашего небеснаго; далѣе — въ его лицѣ предстоитъ и пріемлетъ милостыню Самъ Христосъ, и милуяй его, я даю взаимъ Богу (Притч. 19, 17); наконецъ, все, что я имѣю — не мое, не отъ меня и не для меня, а Божіе, отъ Бога и для славы Божіей, — я только распорядитель, только временный приставникъ даровъ Божіихъ, изливаемыхъ для всѣхъ и каждаго, — слѣдовательно, всякое присвоеніе ихъ исключительно себѣ — есть не что иное, какъ духовное святотатство, за которое я долженъ буду строго поплатиться, когда небесный Домовладыка потребуетъ отъ меня отчета въ употребленіи ввѣреннаго мнѣ. Разсуждая такимъ образомъ, мы не различали-бы между нищими достойныхъ и недостойныхъ нашего благотворенія; напротивъ, мы съ радостію спѣшили-бы, не пропустили-бы ни одного случая подать помощь, оказать милость тамъ, гдѣ ее требуютъ, гдѣ въ ней нуждаются, не входя въ разспросы и изслѣдованія: кто этотъ бѣднякъ, отчего онъ сдѣлался такимъ и под. Святое дѣло благотворенія сдѣлалось-бы насущною потребностію, чистѣйшимъ наслажденіемъ, жизненною стихіею нашего сердца, такъ что мы считали-бы себя несчастными, если-бы или не имѣли возможности оказать въ извѣстномъ случаѣ благодѣяніе, или же наше благодѣяніе почему-нибудь было непринято.

III. Возлюбленные во Христѣ братіе! Для насъ, согрѣшающихъ много на всякій часъ, боящихся строгихъ подвиговъ подвижничества христіанскаго и, большею частію, иждивающихъ все житіе въ разсѣянности, милостыня — самое легкое и удобное, что-бы не сказать единственное, средство спасенія. Мы даже думаемъ, что Премудрый и Всеблагій для того и благоволилъ однимъ изъ насъ быть нищими, чтобы другимъ дать случай, чрезъ оказываемыя имъ благодѣянія, очищать свои грѣхи и скорѣе и удобнѣе достигать спасенія. Поэтому, мы всегда имѣемъ и, кажется, не смотря на современныя старанія, всегда будемъ имѣть нищія съ собою (Матѳ. 26, 11): они еще болѣе нужны для насъ, чѣмъ мы для нихъ. Воспользуемся-же симъ даромъ милости Божіей: дадимъ милостыню; и се намъ вся чиста будутъ (Лук. 11, 41): сотворимъ себѣ други отъ мамоны неправды, и егда оскудѣемъ отъ жизни сей, они пріимутъ насъ въ вѣчныя кровы; будемъ дѣлать дѣла милосердія, дондеже день есть, пріидетъ нощь, — и для многихъ изъ насъ очень скоро, — егда уже никтоже можетъ дѣлати (Іоан. 3, 4), хотя-бы и желалъ. Аминь. (Сост. по «Сборн. словъ, поуч., бесѣдъ и рѣчей» Августина, еписк. екатеринославск.).

Источникъ: Полный годичный кругъ краткихъ поученій, составленныхъ на каждый день года примѣнительно къ житіямъ святыхъ, праздникамъ и др. священ. событіямъ, воспоминаемымъ Церковію, и приспособленныхъ къ живому проповѣдническому слову (импровизаціи). Составилъ по лучшимъ проповѣдническимъ образцамъ Священникъ Григорій Дьяченко. Въ двухъ томахъ: Томъ второй. Второе полугодіе. (375 поученій). — Второе пересмотрѣнное и значительно дополненное изданіе. — М.: Изданіе книгопродавца А. Д. Ступина, 1897. — С. 670-673.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0