Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 19 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

И

Свт. Иннокентій (Смирновъ) еп. Пензенскій и Саратовскій († 1819 г.)
Слова, говоренныя на праздники церковные.

Слово въ день Вознесенія Господня.
Говорено 17 Мая 1815 года.

Господь же по глаголаніи, вознесеся на небо (Марк. 16, 19).

И такъ нѣтъ нужды оставаться долѣе на землѣ. Вождь и глава наша восшелъ въ горняя; свѣтъ истинный, просвѣщающій землю и весь міръ, взятся, хлѣбь сшедый съ небесе (Іоан. 1, 9), питающій въ жизнь вѣчную, паки на небѣ; надежда и радость наша, наставникъ и другъ, Судія и утѣшитель и спасеніе и жизнь вознесеся; и облакъ скрылъ Его.

Но не будемъ, Христіане, праздными или печальными слышателями сего возшествія. Имъ утверждается слава великихъ подвиговъ на землѣ; и земнороднымъ возвѣщается радость небесная. Путь отъ яслей до гроба, исполненный скорбей и страданій, путь крестовъ безчисленныхъ, сосредоточившійся во единый крестъ на Голгоѳѣ, отнынѣ прославляется небесною славою; поелику имъ прошелъ на небо Іисусъ Христосъ. Человѣкъ перстный, изгнанникъ Рая сладости (Быт. 3, 23) всюду преслѣдуемый пагубою и клятвами, кроющійся на землѣ въ трепетѣ смерти временной и вѣчной, отнынѣ имѣетъ дерзновеніе восходить на небо путемъ новымъ и живымъ, который прославленъ вознесеніемъ Господа. Іисусъ Христосъ, сый образъ ѵпостаси Отчей (Евр. 1, 3) и образъ нашъ, какъ наименовалъ Самъ Себя, образъ дахъ вамъ (Іоан. 13, 15), вознесся нынѣ съ плотію распятою; и, какъ Царь неба, усвоенному человѣчеству даровалъ небесное царство; какъ Господь славы, облекъ его Своею славою; какъ Богъ всяческихъ, спосадилъ на престолъ Божества — вознесеся и сѣде одесную Бога (Марк. 16, 19). И такъ Его Божественный восходъ есть образъ нашего восхожденія; Его слава одесную Бога есть образъ нашего прославленія, или прославленія тѣхъ, которые подъ Его Крестомъ воинствуютъ на землѣ и побѣждаютъ, вѣруя обѣтованію — сѣсти на престолѣ (Апок. 3, 21) по образу побѣдившаго и сѣдящаго со Отцемъ Іисуса Христа.

Видите, Сл.! какою славою утѣшаетъ Христіанъ торжественное вознесеніе Господа; и, если кто еще не вступилъ на путь Господень, медля на распутіяхъ міра, коликимъ обѣтованіемъ и какою силою влечетъ отъ земли на небо! Повинемся и мы сему влеченію силы Божіей отъ неба, касающейся нынѣ каждаго слышателя о вознесеніи. Но, дабы не суетно было наше повиновеніе, воззримъ на то, куда отъ земли возноситься должно, и изобразимъ предъ собою хотя слабую тѣнь нашего во времени возвышенія.

На землѣ размышлять о небѣ, на которое восшелъ Іисусъ Христосъ, и земнымъ языкомъ изрекать тайну сѣденія одесную силы, стольже было бы суетно, какъ слѣпорожденному размышлять о цвѣтахъ, и нѣмому повѣствовать о духѣ. Восхищенный до третіяго небеси, впрочемъ восхищенный токмо въ рай, слышалъ глаголы неизрѣкаемые (2 Кор. 12, 4) языкомъ человѣческимъ; какъ же можно человѣку, пригвожденному къ землѣ, повѣствовать о томъ, чтó превыше всѣхъ небесъ? Но если гласъ слова Божія, никогда неумолкающій, и гласъ Церкви, выражаемый въ многообразныхъ дѣйствіяхъ и знаменіяхъ, внушаютъ искать вышнихъ, идѣже есть Господь одесную Бога сѣдя (Кол. 3, 5), горѣ имѣть сердца (Литург. Злат.) и возвышаться къ небеснымъ; то не помышлять о небѣ, на которое возноситься должно, и не говорить о немъ, какъ о тайнѣ, превышающей мудрость міра, значило бы заключать небо всѣмъ отверзтое. Не дерзая касаться третіяго небеси, коснемся перваго, которое можетъ быть къ намъ столько же близко, какъ и земля нами обитаемая.

Будетъ время, когда сіе небо и земля прейдутъ, когда звѣзды небесныя (Ис. 34, 4), удивляющія землю величіемъ, какъ листвіе, спадутъ съ небесе, и всѣ стихіи сожигаемы разорятся (2 Петр. 3, 10); но человѣкъ никогда не прейдетъ отъ бытія своего и среди всеобщаго разрушенія, хотя бы восхотѣлъ тлѣна, и поискалъ смерти могущей уничтожить его, не истлѣетъ и не умретъ (Апок. 9, 6), По сему излишне было бы нынѣ собирать множество земли, воздвигать горы на горы, или устроять крылѣ, дабы возноситься къ видимому небеси. Оно, поколику носитъ въ себѣ тлѣніе, низко для нетлѣннаго духа человѣческаго. Духъ безсмертный ищетъ и неба безсмертнаго; дѣйствующій разумомъ и волею устремляется туда, гдѣ истина и свобода, гдѣ премудрость и блаженство. Есть другое небо для духа нашего, нетлѣнное и вѣчное, или высота духовная, которая на языкѣ человѣческомъ, по нѣкоторому сходству, именуется небомъ.

Если бы внутреннее око наше не помрачалось суетою и страстьми: то видимое небо и видимая земля были бы для насъ отверзтою книгою, въ коей можно читать невидимая Божія (Рим. 1, 20), поучаться тому, какъ духовное солнце, освѣщая вся, питаетъ, раститъ и привлекаетъ къ себѣ души человѣческія; поелику міръ вещественный, сотворенный тѣмъ же словомъ и по тѣмъ же законамъ, какъ міръ духовный, есть образъ духовнаго, и, если можно уподоблять болѣе, есть покровъ его, какъ тѣло есть покровъ души нашей. Но земный разумъ, опирающійся токмо на чувственныхъ опытахъ, носится на единой поверхности неба и земли, и кромѣ вещества не видитъ въ нихъ ничего. Въ самомъ небѣ обрѣтаетъ землю; когда земное измѣреніе путей и времени относитъ къ свѣтиламъ небеснымъ.

Богъ нашъ есть Богъ небесный (Іоан. 5, 45), живый и царствующій на небесѣхъ (Псал. 2, 4), небо имѣющій престоломъ (Матѳ. 5, 34) Своимъ. Но если, по словамъ премудраго, и небо небесъ (3 Цар. 8, 27) видимыхъ не довлѣетъ Ему; то не стихійная высота, удаленная отъ взоровъ человѣческихъ, служитъ престоломъ Господу, но святость отъ Него Самаго исходящая, и къ Нему же возвращающаяся. Богъ сѣдитъ (Псал. 46, 9), восклицалъ единый изъ тайновидцевъ, на престолѣ святости Своея (2 Кор. 11, 31). Вѣчно Сый никогда не исходитъ изъ Себя, изъ Своего неприступнаго свѣта (1 Тим. 6, 16), коимъ облекается; изъ блаженной вѣчности, въ коей почиваетъ; изъ безпредѣльнаго величія, по коему ни въ какой твари, ни во всемъ мірѣ не вмѣщается. Слѣдственно тамъ есть небо, гдѣ Богъ неприступный и безпредѣльный; тамъ небо, гдѣ открывается Его святость всеосвящающая, гдѣ является истина вѣчная, такъ какъ Онъ есть истина (Іоан. 14, 6), гдѣ обитаетъ любы совершенная (1 Іоан. 4, 13), которую Онъ даруетъ и совершаетъ; гдѣ почиваетъ миръ всякъ умъ превосходяй (Флп. 4, 7), который отъ Него исходитъ, и Самъ Той миръ есть (Ефес. 2, 14); гдѣ избыточествуетъ духовная радость, которую раждаетъ Духъ Утѣшитель (Іоан. 14, 26): словомъ, тамъ есть небо, гдѣ Господь Своею силою, благостію и Божественностію открывается, дѣйствуетъ и царствуетъ.

Первосозданный человѣкъ видѣлъ сіе небо; по мѣрѣ правды и святыни, вмѣщалъ его въ себѣ, и жилъ на немъ, доколѣ силы вышняго (Лук. 1, 35) дѣйствовали въ немъ такъ, что онъ не препятствовалъ ихъ дѣйствію, покаряяся весь безъ останка: но вскорѣ заключилъ оное небо, когда свою волю поставилъ преградою волѣ Божіей, свой разумъ простеръ завѣсою вѣчной премудрости; или, по образу денницы, мечтая свои силы сравнять съ силами Вышняго, мечтая быти, яко Богъ, палъ съ онаго неба на землю, и низвергъ съ собою весь родъ человѣческій. Отселѣ въ каждомъ человѣкѣ, что ни находится собственнаго, есть плоть, рожденная отъ плоти (Іоан. 3, 6), и земля, заимствованная отъ земли. Сердце, содѣлавшееся источникомъ злыхъ помышленій, столь на низкой степени поставило человѣка, что онъ, когда творитъ своими силами и по своей волѣ, творитъ токмо противное и враждебное Господу. Богъ есть истина; а всѣ дѣла человѣческія лжа суть, хотя бы многіе имъ вѣрили какъ несомнѣнной истинѣ; поелику древній корень лжи, неизторгнутый изъ сердца, произращаетъ ихъ. Богъ есть любы, а дѣла человѣческія суть зависть, хотя бы многими опытами доказывалась ихъ любовь, такъ какъ въ нихъ созрѣваютъ плоды Едемской зависти. Господь миръ есть, а дѣла человѣческія суть возмущеніе и мятежъ, хотя бы примирялись ими цѣлые народы; поелику возмутитель царствія Божія тайно внушаетъ ихъ, въ чаяніи достигнуть своего намѣренія. Въ Господѣ радость, а въ дѣлахъ человѣческихъ печаль и скорбь, хотя бы на вся дни увеселялися ими свѣтло; потому что на нихъ лежитъ печать небеснаго осужденія: въ болѣзнехъ и скорби жить на землѣ (Быт. 3, 16), и въ довершеніе всѣхъ болѣзней умирать смертію (Быт. 2, 17). Такимъ образомъ духъ человѣка и весь человѣкъ, погрузившійся въ себя, сколько бы своими силами ни возвышался въ очахъ человѣческихъ, есть земля неустроенная, и дотолѣ останется землею, доколѣ паки весь не покорится силамъ Вышняго; или снидетъ въ бездну грѣховъ послѣднюю.

Навсегда сокрылось бы отъ насъ блаженное небо, если бы Іисусъ Христосъ не приклонилъ его нисшествіемъ Своимъ, и не отверзъ всемощнымъ Крестомъ, убивъ вражду на немъ. Во Христѣ благоизволи Богъ всему исполненію Божества вселитися, и тѣмъ примирити къ Себѣ всяческая, избавить насъ отъ власти темныя и преставить въ царство Сына любве Своея (Кол. 1, 19). Отецъ, почивающій въ Сынѣ, почиваетъ и тамъ, гдѣ Іисусъ Христосъ вселяется, гдѣ кровь Его (Ефес. 1, 7), погашающая пламень вѣчнаго гнѣва, течетъ во исцѣленіе; плоть, распятая и погребенная, пріемлется въ одежду нетлѣнія и святости: ибо Іисусъ Христомъ возставляется святыня, правда, любовь, миръ и радость Божественныя. По сему тамъ отверзается и есть небо, гдѣ Іисусъ Христосъ.

Святые Божіи, побѣдивъ на землѣ міръ, подъ завѣсою сирѣчь плотію (Евр. 10, 20) Іисуса Христа приступили ко свѣту неприступному, возшли во святая, во Христѣ и со Христомъ торжествуютъ нынѣ; и потому суть небо.

Живущіе на землѣ, когда собираются не во имя земли и человѣка, но во имя Господа Іисуса, — составляютъ небо: тогда Онъ пребываетъ между ними: идѣже бо еста два или тріе собрани во имя Мое, ту есмь посредѣ ихъ (Матѳ. 18, 20). Убо въ каждомъ собраніи во имя Христово на землѣ, есть небо.

Сердце человѣка, если столько укрѣпляется въ вѣрѣ и возрастаетъ въ любви, что все отверзается для Іисуса Христа, и Онъ нисходя къ нему, Своею святостію творитъ обитель Себѣ (Іоан. 14, 23); то и сердце человѣческое есть небо.

Слово Божіе увѣряетъ насъ въ тайнѣ пребыванія Христова на землѣ до скончанія всѣхъ временъ: Се Азъ съ вами есмь во вся дни, до скончанія вѣка (Матѳ. 28, 20). По сему и небо съ нами и посредѣ насъ, хотя бы мы не касались его. Если сіе Божественное небо можетъ отверзаться когда либо въ чувственныхъ образахъ и для чувственнаго человѣка: то здѣсь, когда преломляется хлѣбъ небесный и подается чаша жизни, нѣкоторымъ образомъ край онаго неба отверзается и для насъ.

Но размышляя о небѣ, если мы возводимъ къ нему только умственные взоры, оставляя на землѣ желанія наши; то усвояемъ себѣ укоризненный вопросъ, слышанный нѣкогда свидѣтелями вознесенія: Мужіе Галилейстіи, что стоите, зряще на небо (Дѣян. 1, 11). Христіане! почто размышляя о небѣ, не желаете его; взирая на его славу и величіе, не возвышаете къ нему сердецъ вашихъ?

Столь близко приклоненное къ намъ небо, не для того ли всюду простирается, чтобы отъ всѣхъ странъ и мѣстъ можно было восходить къ нему, и не въ чувственныхъ токмо дѣйствіяхъ, но и въ сердцѣ полагать (Псал. 83, 6) непрестанныя восхожденія? Столько благъ вѣчныхъ, которыя объемлетъ небо, и изъ коихъ каждое превышаетъ цѣну всего видимаго, предлагается на землѣ, дабы тамъ было сердце ваше, туда стремилось и тамъ успокоивалось, гдѣ сіе вѣчное сокровище. Идѣже сокровище ваше, ту будетъ и сердце (Матѳ. 6, 21).

Но сколь близко къ намъ небо, столько, по видимому, мы далеки отъ него, и столь же трудно къ нему восхожденіе. Раждаются иногда желанія къ сему возвышенію; но, какъ слабыя искры въ густой мглѣ, въ тоже время, какъ возгараются, погасаютъ. Усиливается иногда умъ отвлечь хотѣнія отъ суеты; но, какъ темничный узникъ, премѣняетъ только мѣсто темницы, а не освобождаетъ. Подлинно, тяжелыя узы пригвождаютъ васъ къ землѣ, и столь же многочисленныя, сколько земныхъ предметовъ нами желаемыхъ; столь же крѣпкія, сколь крѣпка любовь къ нимъ возбуждаемая. Но, если ничто земное само собою къ волѣ нашей не прилѣпляется, — напротивъ мы прилѣпляемся ко всему земному; если твари превратностію и тлѣніемъ, удаляютъ насъ отъ себя, прекращая наше къ нимъ стремленіе, напротивъ мы не престаемъ устремляться къ нимъ своими желаніями: то не земные предметы, но желанія въ волѣ нашей раждающіяся, суть узы наши, пригвождающія къ землѣ. Апостолъ въ наставленіи искать вышнихъ, всѣ сіи узы разсѣкаетъ единымъ словомъ: жить не человѣческимъ похотемъ, но воли Божіей прочее во плоти время (1 Петр. 4, 2).

И такъ, не отъ внѣшнихъ силъ, не отъ насильственнаго влеченія зависитъ то, чтобы отъ земли разрѣшалися сердца наши: но отъ внутренней силы воли, которая можетъ разрѣшать узы ею составляемыя; можетъ пресѣкать желанія отъ нея раждающіяся. Впрочемъ, сія великая мощь ничтожна, когда мечтаемъ силами нашего разума подкрѣпить ее; но тогда дѣлается истинно великою, крѣпкою и непреодолимою, когда одушевляется вѣрою, могущею побѣдить не себя токмо, но царствія; когда подкрѣпляется упованіемъ всесильной помощи; приобрѣтается и возобновляется въ молитвенныхъ подвигахъ.

Маловѣріе колеблетъ насъ между небомъ и землею, между похотями человѣческими и волею Божіею, и потому мы ни студены, ни теплы (Апок. 3, 16); но тотъ, въ чьемъ сердцѣ возгарается пламень вѣры, дабы пресѣчь въ себѣ похоти человѣческія, и волю свою истощить до того, чтобы въ ней дѣйствовала токмо воля Божія, вступаетъ на путь Іисуса Христа, съ Нимъ нисходитъ въ ясли, уничиженіемъ всего собственнаго; съ Нимъ восходитъ въ пустыню, туда, гдѣ искушается сила вѣры и упованіе; съ Нимъ алчетъ и жаждетъ, по вся дни умерщвляя плоть свою; за Нимъ слѣдуетъ въ пусто мѣсто, или въ гору для молитвы; Его крестъ пріемлетъ на рамена свои — въ любви терпѣнія и скорби; съ Нимъ погребается въ умерщвленіи всего человѣческаго. Сей путь Іисуса Христа есть единственная на землѣ стезя, ведущая на небо; Онъ есть воля Божія, открытая въ дѣйствіяхъ Христовыхъ.

Намъ неизвѣстно, когда приходитъ всесильная помощь отъ Господа къ тѣмъ, которые вступаютъ на путь сей, впрочемъ не таится отъ насъ, что житіе ихъ на небесѣхъ (Флп. 3, 20), хотя тѣломъ на землѣ пребываютъ, и поелику Іисусъ Христосъ въ нихъ есть (2 Кор. 13, 5); то въ нихъ и небо.

Отселѣ обращаясь къ себѣ и міру, что можемъ найти столь славнаго и великаго въ себѣ и на землѣ, по чему отлагаемъ восхожденіе на путь небесный? тлѣнъ земли, превращающій все во изтлѣніе; суетность міра, какъ вихрь кружащая мысли и хотѣнія наши; бренность тѣла непрестанно разрушающагося и умирающаго; низость ума въ самыхъ великихъ дѣяніяхъ не восходящаго выше самаго себя; поврежденія воли, коею любимъ только себя и сею любовію, какъ льстивымъ лобзаніенъ сами себя предаемъ врагамъ нашимъ: сіи ли преграды удерживаютъ насъ отъ пути небеснаго, ведущаго къ вѣчному торжеству и церкви первородныхъ на небесѣхъ написанныхъ (Евр. 12, 23)? Но если подвижники неба слышатъ, что вся тварь совоздыхаетъ съ ними и сболѣзнуетъ, чающи ихъ всыновленія и своей свободы (Рим. 8, 20-23); то сія же тварь воздыхаетъ и отъ насъ, порабощающихъ ее суетности, и тѣло наше, какъ твари повинующаяся намъ, воздыхаетъ о своемъ и нашемъ порабощеніи.

Наипаче же сколь многими и сколь сильными воздыханіями, иногда укоризнами и обличеніемъ, иногда стенаніемъ и воплями убѣждаетъ насъ искать свободы отъ рабства тлѣнію, тотъ останокъ небеснаго въ насъ дыханія, который ничѣмъ временнымъ и земнымъ не насыщается?

О если бы хотя превратность всего видимаго волненія міра, воздыханія внѣшнія и воздыханія внутреннія, совокупно поражая, и взаимно усиливаясь, наконецъ подвигли насъ искать покоя отъ земнаго смятенія, внутри и внѣ насъ непрерывно увеличивающагося; и подвигли такъ, чтобы не языкомъ токмо, но и сердцемъ отъ всея силы и отъ всея крѣпости возопили ко Господу: Христе вознесшійся! Твоею силою вознеслися отъ земли намъ подобнострастные человѣки (Іак. 5, 17); даждь и намъ крылѣ, да отъ сея суеты, отъ сихъ мятежей полетимъ къ Тебѣ по стезямъ Твоимъ, и на нихъ почіемъ (Псал. 54, 7)! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Епископа Пензенскаго и Саратовскаго. Часть вторая. — СПб.: Въ привилегированной типографіи Фишера, 1845. — С. 39-50.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0