Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

В

Еп. Василій Царевскій († 1902 г.)
Рѣчь при нареченіи во епископа Старицкаго, викарія Тверской епархіи
[1].

Богомудрые Архипастыри и Отцы!

Высокое зданіе, гора вздымающаяся къ небесамъ и представляющая непреоборимыя трудности, чтобы взойти на нее, разстояніе между двумя видимыми пунктами, какъ-бы они ни были удалены одинъ отъ другого и какія препятствія ни залегали бы между ними, если наблюдать со стороны, тѣмъ болѣе издали, кажутся вовсе небольшими, даже ничтожными. Законъ, лежащій въ основѣ этихъ явленій физической перспективы, имѣетъ силу и по отношенію къ явленіямъ нравственнаго порядка. Дѣло, служеніе человѣческое, и самое великое и трудное, когда смотримъ на него сбоку да издали, представляется такимъ простымъ и легкимъ, что и самые несильные изъ насъ судятъ и осуждаютъ какъ знатоки, смѣло указывая ошибки, смѣясь надъ несообразительностію, порицая оплошности тѣхъ, кто это дѣло дѣлаютъ и эту службу несутъ.

Я не юноша, оставилъ я за собою далеко уже и свои такъ называемые зрѣлые годы, кромѣ того служеніе Богу и Церкви для меня близкое, родное, и по рожденію, и по воспитанію, и по всему складу души моей. Тѣмъ не менѣе, когда, полтора года назадъ, возлагалъ я на себя яремъ этого служенія, подошелъ значитъ къ нему совсѣмъ уже вплоть, и тогда все еще оно представлялось неизмѣримо болѣе простымъ и легкимъ, чѣмъ въ дѣйствительности. Казалось, всю жизнь какъ бы монахомъ былъ, по монашески жилъ, а когда на самомъ дѣлѣ сталъ монахомъ, то совершенно неожиданно оказалась настоящимъ подвигомъ, горькою и тяжелою эта обязательная отрѣзанность отъ людей, отъ обычныхъ человѣческихъ отношеній и жизни, удвояемая долгомъ, положеніемъ и одеждою духовнаго лица и монаха. Весь вѣкъ посвятилъ я педагогическому дѣлу, а когда только измѣнилась въ немъ точка зрѣнія у меня, съ поставленіемъ во главѣ духовно-учебнаго заведенія, въ силу чего сдѣлался я въ этомъ заведеніи отвѣтственнымъ руководителемъ религіозно-церковнымъ, и совершенно неизбѣжно измѣнились и отношенія мои къ нему и въ немъ, и не новое дѣло стало новымъ и труднымъ. Если въ первые же дни этого служенія посчастливилось мнѣ пронести свою ношу чрезъ нѣкотораго рода бурю безъ потерь, то не по моему умѣнію, а потому, что очевидно такъ угодно было Богу, Его премилосердою волею всецѣло было управлено это. Поставленный, наконецъ, вѣдать древнюю святую обитель преподобнаго Максима Грека, святителя и мученика Филиппа и святителя Тихона, въ коей, по современному ея малолюдству и захудалости, повидимому, нечего уже было и дѣлать, столкнулся я съ новыми явленіями жизни, вызывающими на тяжелую думу, горькое чувство на заботы, усилія, огорченія и отношенія дотолѣ небывалыя для меня, и потому, быть можетъ, и трудныя и тягостныя.

Поднимаясь по горѣ служенія святой церкви, вотъ я въ настоящую минуту стою предъ вами Богомудрые Архипастыри, въ непосредственной близости святаго храма всемірныхъ провозвѣстниковъ христіанства, въ несомнѣнномъ духовномъ присутствіи ихъ здѣсь при этомъ священномъ актѣ, стою, чтобы сдѣлать отсюда послѣдній шагъ и подняться на самую вершину этой горы. Наученный опытами прошлой жизни, знаю, еще болѣе — чувствую, что съ новаго возвышеннѣйшаго пункта, на который ставлюсь я Промысломъ Божіимъ, выразившимся въ избраніи Твоемъ, высокопреосвященнѣйшій Владыко, въ изволеніи и благословеніи Святѣйшаго Правительствующаго Сѵнода и въ соизволеніи Благочестивѣйшаго Государя нашего, откроются предо мною новые горизонты и на нихъ новыя, мнѣ невѣдомыя пока, горшія заботы, трудности, можетъ быть слезы. Въ предчувствіи этого, когда повѣдано было о предстоящемъ удѣлѣ, много-много разъ нечуждо было мнѣ душевное движеніе, проникнутое этимъ смысломъ: лучше было бы оставаться въ прежней безвѣстности мнѣ съ моими скромными и уже увядшими силами!

Вотъ и теперь, какъ много уже дней къ ряду, я не въ состояніи побороть охватывающаго меня волненія, по своимъ размѣрамъ вовсе несвойственнаго моему старческому возрасту, волненія до глубины души. Въ самомъ дѣлѣ, ставлюсь я на свѣщницѣ, да свѣтитъ свѣтъ мой предъ человѣки, чтобы они видѣли добрыя дѣла мои и прославляли Отца небеснаго. Т.-е. мнѣ предстоитъ быть маячнымъ огнемъ, долженствующимъ свѣтить всѣмъ, всегда, постоянно сильнымъ и ровнымъ свѣтомъ, направляющимъ путниковъ жизни, такъ, чтобы они береглись и избѣгали опасностей, крушенія и гибели, и входили въ благоотишную, вѣковѣчную, небесную пристань, возсылая Богу благодарныя мольбы. Господь поднимаетъ меня до положенія, относительно коего ближайшимъ образомъ примѣнимо Его Господне изреченіе: аще кто хощетъ болій быти въ васъ, да будетъ всѣмъ рабъ. Выходитъ, не покой тѣлесный и душевный сулитъ мнѣ предстоящее званіе, а безпрерывную заботу, непокладный трудъ, полное отреченіе отъ своей воли и своего времени. А святый Апостолъ эту же самую мысль выразилъ въ приложеніи къ своему дѣлу, давъ тѣмъ наставленіе всѣмъ преемникамъ своего служенія, такъ: всѣмъ быхъ вся, да всяко нѣкія спасу. Значитъ, въ силу апостольскаго наставленія, заключающагося въ этихъ словахъ, и мнѣ предстоитъ, отвергшись себя, взять непосильный для обыкновенной человѣческой мощи крестъ всецѣлаго посвященія себя на служеніе другимъ, и въ нихъ — Богу. Значитъ, и мнѣ должно будетъ быть въ одно и то же время представителемъ неколеблемой, вѣчной истины, и по крайности не чуждымъ текучихъ вѣяній современной мысли и жизни, — старцемъ и юнымъ, — сильнымъ, твердымъ, строгимъ, и младенчески мягкимъ, — мудрымъ и простецомъ нищимъ духомъ, — монахомъ и общественнымъ человѣкомъ и дѣятелемъ, — наставникомъ, руководителемъ, начальникомъ, и всеобщимъ и всегдашнимъ слугою, — подвижникомъ, и способнымъ по крайней мѣрѣ понимать и прочувствовать запинанія и паденія людей нравственно свихнувшихся и свалившихся... Значитъ, и на моей обязанности будетъ быть готовымъ всегда понести всякую чужую тяготу какъ свою собственную, больше того — откладывая въ сторону и забывая свою-то собственную тяготу, брать на свои плеча чужую, а съ нею вмѣстѣ часто и самого изнемогшаго подъ нею немощнаго брата, а то и цѣлые десятки, сотни и тысячи братьевъ... Да — это гора нравственной силы и совершенства необъятная нетолько для того, чтобы подняться на нее, но и охватить ее взоромъ заразъ сколько нибудь полно! Откуда же мнѣ взять силъ для подъема на эту гору, когда и отъ Самого Господа Бога не получилъ я ни такого величія, ни такого разнообразія силъ, когда и дарованныя скромныя силы вымотаны уже у меня на протяженіи долгой труженической жизни, когда, наконецъ, и остатки дарованныхъ силъ подкосились было недугомъ, съ коимъ недавно еще заглянула въ самые глаза мнѣ смерть?

Но да будетъ премудрая, всемощная и премилосердая воля Божія!

Съ своей стороны, для предстоящаго мнѣ неизмѣримо великаго служенія, дерзаю принести, въ настоящую вечернюю жертву Господу, только именно остатки своихъ силъ, съ нѣкоторымъ жизненнымъ опытомъ, принести отъ чистаго и полнаго сердца, тѣмъ болѣе полнаго, что остающіяся силы не нужны уже мнѣ самому ни для какихъ житейскихъ, земныхъ цѣлей, принести со страхомъ Божіимъ и вѣрою. И да довлѣетъ, Боже, та вѣра моя вмѣсто всѣхъ, та да отвѣщаетъ, та да оправдитъ мя, та и да покажетъ мя причастника славы Твоея вѣчныя! Да совершится же сила Твоя, Господи, въ немощѣхъ моихъ! И да не попуститъ она въ остатокъ дней моихъ и за ними оказаться мнѣ совсѣмъ неключимымъ рабомъ!

Немощамъ моимъ и то уже благодатное облегченіе, что съ предстоящею службою вдаюсь я руководителю мудрому и благостному, тебѣ, милостивѣйшій отецъ и архипастырь, кто и до того уже былъ мнѣ истиннымъ отцемъ, породившимъ меня въ монашескую и священнослужительскую жизнь, истиннымъ отцемъ во все теченіе этой жизни во время здоровья и еще того болѣе во время болѣзни. При этомъ и служеніе мое предназначено въ мѣстѣ и средѣ людей, и за недолгое время ставшихъ мнѣ близкими, родными по духу...

За всѣмъ тѣмъ, не отриньте, Богомудрые Отцы и Архипастыри, смиренной и чистосердечной мольбы о низведеніи содѣтельной и всесодержительной благодатной Божіей помощи моему недостоинству въ предстоящемъ святомъ таинствѣ, и въ снисхожденіи, благословеніи и молитвахъ вашихъ нынѣ и присно!

Примѣчаніе:
[1] Произнесена въ Крестовой палатѣ Тверскаго архіепископскаго дома 28 апрѣля 1900 г.

Источникъ: Рѣчь архимандрита Василія при нареченіи его во епископа Старицкаго, викарія Тверской епархіи. // Церковныя вѣдомости, издаваемыя при Святѣйшемъ Правительствующемъ Сѵнодѣ. Еженѣдельное изданіе, съ прибавленіями. 1900. Первое полугодіе. — СПб.: Сѵнодальная Типографія, 1900. — С. 759-762.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0