Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 21 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Т

Архіеп. Тихонъ (Покровскій) († 1885 г.)
Слово сказанное въ день тысячелѣтія со времени блаженной кончины св. Меѳодія, архіепископа Моравскаго и Паннонскаго, Апрѣля 6-го дня 1885 года
[1].

Священную двоицу просвѣтителей нашихъ почтимъ (Кондакъ, гласъ 3-й).

Правда, что сегодня память одного лишь св. Меѳодія; такъ какъ сегодня исполнилось тысяча лѣтъ со дня блаженной его кончины: но Меѳодій и Кириллъ такъ тѣсно между собою связаны, что воспоминая одного нельзя не вспомянуть и другаго. Эти два брата, по выраженію одного изъ нихъ, были какъ бы два вола, которые работали на одной и той же нивѣ, носили одно и то же ярмо, тянули одинъ и тотъ же плугъ, вели одну и ту же борозду, и оба пали на этой бороздѣ, Кириллъ раньше, Меѳодій позже.

Нива, на которой трудились солунскіе братья, есть нива Господня, т. е. Церковь Христова. Ярмо, которое они носили; плугъ, который они тянули; борозда, которую они вели, и на которой оба пали, это — ихъ многотрудная и продолжительная миссіонерская дѣятельность.

Сей священной и достославной дѣятельности Кириллъ и Меѳодій отдались съ безпримѣрнымъ самоотверженіемъ, посвятили ей всю свою жизнь съ ранней юности и до самой смерти, до самаго послѣдняго вздоха на землѣ, и тѣмъ стяжали себѣ безсмертную славу предъ Богомъ и предъ людьми.

Представьте себѣ, что два эти брата были сыновья вельможи, близкаго ко двору, что оба они, при отличныхъ дарованіяхъ, получили блестящее воспитаніе и высшее образованіе, что одинъ изъ нихъ, прозванный философомъ, и именно Кириллъ — въ мірѣ Константинъ — воспитывался вмѣстѣ съ царевичемъ Михаиломъ, который въ послѣдствіи времени былъ греческимъ императоромъ, воспитывался у знаменитѣйшихъ учителей, каковъ напримѣръ былъ Фотій, впослѣдствіи патріархъ Цареградскій, — воспитывались подъ руководствомъ высокаго сановника Логоѳета Ѳеоктиста, который былъ опекуномъ царевича, и полюбилъ Константина, какъ сына роднаго, и готовилъ ему блестящее положеніе въ свѣтѣ; а старшій братъ Константина — Меѳодій уже и достигъ такого положенія, сдѣлавшись правителемъ одной изъ подвластныхъ Византійской имперіи славянскихъ областей. Представьте себѣ, что тотъ и другой братъ, при такомъ положеніи, добровольно отреклись отъ всякаго блеска и всякихъ выгодъ житейскихъ, отъ всякихъ радостей земныхъ, ни-во-что вмѣнили богатство, славу, почести; всѣмъ мірскимъ благамъ предпочли тяжкій подвигъ иночества, а съ этимъ подвигомъ приняли на себя еще и другой не менѣе тяжелый подвигъ распространенія православной вѣры между сарацинами, хозарами, а преимущественно между славянами, которымъ Кириллъ и Меѳодій не только устно проповѣдывали ученіе Христово, но изобрѣли для нихъ славянскія письмена, составили азбуку — кириллицу, и перевели съ греческаго на славянскій языкъ почти всю Библію и богослужебныя книги.

За сей-то безкорыстный и самоотверженный подвигъ нынѣ весь славянскій міръ, не только православный, но и неправославный, торжественно чествуетъ память равноапостольныхъ Кирилла и Меѳодія, по поводу исполнившагося нынѣ тысячелѣтія со дня блаженной кончины послѣдняго. Вмѣстѣ съ другими славянами чествуютъ нынѣ своихъ первоучителей и славяно-руссы, чествуютъ ихъ по всему лицу русской земли, чествуютъ и торжественными службами въ храмахъ, и крестными ходами внѣ храмовъ, и народными чтеніями о нихъ въ много-различныхъ мѣстахъ, и актами въ учебныхъ заведеніяхъ, и многими другими способами.

Такая торжественная память Кириллу и Меѳодію творится сегодня. Что же завтра? Что послѣ завтра? Ужели только нынѣ мы ихъ помянемъ, а затѣмъ оставимъ ихъ въ томъ же забвеніи, въ какомъ они находились цѣлые вѣка до послѣдняго времени? Но такое холодное отношеніе къ нашимъ первоучителямъ было бы для насъ крайне постыдно. Будемъ ли воспоминать о нихъ только во дни, назначенные для этого Церковію? Но этого было бы крайне недостаточно.

Желательно, да и справедливость требуетъ, чтобы славяно-руссы чтили своихъ первоучителей не по временамъ только, но постоянно; не мысленнымъ толъко и молитвеннымъ о нихъ воспоминаніемъ, но самымъ дѣятельнымъ и время отъ времени все болѣе и болѣе преспѣвающимъ осуществленіемъ тѣхъ цѣлей и чаяній, какія имѣли въ виду Кириллъ и Меѳодій, когда изобрѣтали славянскія письмена, составляли славянскую азбуку, и переводили съ греческаго на славянскій языкъ Библію и богослужебныя книги.

Когда солунскіе братья изобрѣтали славянскій алфавитъ, составляли славянскую азбуку, то безъ сомнѣнія вполнѣ были увѣрены, что они дарятъ славянамъ самое вѣрное средство къ развитію ихъ духовной стороны, къ распространенію между ними просвѣщенія, и потому чаяли, что изобрѣтенная ими славянская письменность, освященная ихъ переводомъ на нее слова Божія, будетъ отражать въ себѣ и общечеловѣческую мудрость, какъ чрезъ переводы на нее разныхъ изданій съ иностранныхъ языковъ, такъ и чрезъ воплощеніе въ ней своего самобытнаго славянскаго міровоззрѣнія, и такимъ образомъ время отъ времени все болѣе и болѣе будетъ распространять среди славянъ свѣтъ вѣры и знанія.

Такія чаянія славянскихъ просвѣтителей касались конечно и русскихъ славянъ; такъ какъ въ ихъ время и между этими славянами были христіане, которыхъ они видѣли, и съ которыми лично даже бесѣдовали. Но для болѣе полнаго осуществленія таковыхъ чаяній настало время тогда, когда великій и равноапостольный князь Владиміръ крестилъ Русь. Можно было надѣяться, что съ этого времени, подъ руководствомъ архипастырей и пастырей, и подъ покровительствомъ державныхъ князей, славяно-русская письменность, съ кирилло-меѳодіевскимъ переводомъ Библіи во главѣ, постепенно будетъ развиваться, проводя свѣтъ вѣры и знанія не только въ верхніе слои русскаго общества, но и въ низшую среду народныхъ массъ.

Чего можно было ожидать, то и сбывается, но не съ желаемою быстротою. Допетровская Русь, послѣдовательно задерживаемая въ своемъ развитіи то нестроеніями удѣльными, то игомъ монгольскимъ, то смутами междуцарствія, не могла оставить намъ богатаго письменнаго наслѣдія.

Движенію русской письменности, какъ и всякому другому движенію, данъ былъ толчекъ преобразователемъ Россіи Петромъ I-мъ. Съ петровскаго времени русская письменность пошла быстрѣе, но, къ сожалѣнію, утратила единство, раздѣлилась и потекла по двумъ русламъ — церковному и гражданскому, явились двѣ русскія письменности — духовная и свѣтская. Съ того времени русскіе мыслители и писатели, духовные и свѣтскіе, стали постепенно обогащать отечественную письменность и своими собственными и заимствованными у иностранцевъ произведеніями мысли. Но можно-ли вполнѣ удовольствоваться симъ богатствомъ?

На сей вопросъ дать утвердительный отвѣтъ значило-бы — отвѣтить въ духѣ лаодикійскаго ангела: богатъ есмь, обогатихся, и ничтоже требую (Апок. 3, 17); значило-бы — удовлетворить только лишь суетному самомнѣнію и больше ничего. Широкъ-ли кругъ вліянія русской письменности? Не ограничивается-ли онъ однимъ верхнимъ слоемъ русскаго общества? А что-же народъ?

Русскій народъ, увы, и доселѣ почти поголовно безграмотенъ, и доселѣ слѣпотствуетъ, доселѣ ходитъ ощупью во мракѣ невѣжества, доселѣ тянетъ свою вѣковѣчную жалобную ноту: «мы люди темные». Сами согласитесь, что такое явленіе есть весьма печальное явленіе и недостойное славной памяти славянскихъ просвѣтителей.

Нѣтъ, братіе, если мы желаемъ, какъ слѣдуетъ, достойнымъ образомъ почтить память святыхъ и равноапостольныхъ Кирилла и Меѳодія и возблагодарить ихъ за дарованное ими славянамъ орудіе къ умственному и нравственному ихъ развитію, т. е. за изобрѣтенныя ими славянскія письмена, — то тѣ изъ насъ, которые призваны къ великому дѣлу народнаго просвѣщенія, пусть постараются всѣми зависящими отъ нихъ мѣрами вывести народъ изъ мрака невѣдѣнія, пусть разовьютъ въ народѣ грамотность и такимъ образомъ дадутъ ему возможность пользоваться плодами русской письменности, пусть расширятъ кругъ этой письменности, пусть упростятъ и приблизятъ ее къ народному разумѣнію, пусть издаютъ въ свѣтъ, какъ можно, больше доступныхъ простому народу книгъ, брошюръ, листковъ, и чрезъ таковыя изданія широкимъ потокомъ пусть разливаютъ въ народныхъ массахъ свѣтъ истины.

Когда солунскіе братья составили для славанъ азбуку, то безъ сомнѣнія питали въ себѣ пріятную надежду, что свѣтъ вѣры и знанія быстро распространится среди славянскихъ племенъ чрезъ школьное образованіе. Между славяно-руссами такая надежда скоро стала было оправдываться. При св. Владимірѣ и сынѣ его Ярославѣ школа за школою возникали съ неимовѣрною быстротою. Но не то стало послѣ нихъ. Неблагопріятныя условія, въ какія, послѣ нихъ, была поставлена церковно-государственная жизнь Россіи, надолго затормозили развитіе школьнаго дѣла въ нашемъ отечествѣ.

Школьному дѣлу, какъ и письменности, сообщено было движеніе впередъ же Петромъ Великимъ. Но Петръ Великій и ближайшіе его преемники открывали школы, такъ называемыя, профессіональныя — для духовенства и дворянства, для приготовленія годныхъ людей къ службѣ церковной и государственной, но о народныхъ школахъ до нашего времени почти и не думали. Долго тяготѣвшее надъ русскимъ народомъ крѣпостное право до того отуманило русскія головы, что не болѣе пятнадцати-двадцати лѣтъ тому назадъ, какъ въ нашей литературѣ рѣшался еще вопросъ; «полезно-ли просвѣщать народъ?»

Такое положеніе школьнаго дѣла въ Россіи, конечно, не согласуется съ видами солунскихъ братьевъ. Если славяно-руссы желаютъ достойнымъ образомъ почтить память просвѣтителей славянскихъ, то пусть умножаютъ у себя народныя училища.

Кто знакомъ съ кириллицею, тотъ безъ сомнѣнія знаетъ, что составитель этой азбуки даже съ самыми первыми буквами алфавита связалъ слова, которыя выражаютъ понятія, заимствованныя изъ міра духовнаго: Азъ — Ангелъ, Ангельскій, Архангелъ, Архангельскій; Буки — Богъ, Божество; а въ концѣ азбуки помѣстилъ правила: «буди благочестивъ, уповай на Бога» и т. п. Отсюда не трудно понять, что авторъ кириллицы желалъ, чтобы развитіе письменности и школьнаго образованія между славянами совершалось въ религіозно-нравственномъ направленіи, подъ благотворнымъ вліяніемъ Православной Церкви, въ безпрекословномъ подчиненіи разума Божественному откровенію.

Но таково-ли направленіе современной письменности и современнаго школьнаго образованія у насъ на Руси? Утвердительный отвѣтъ на сей вопросъ можно дать развѣ только относительно духовной русской письменности, которая по самому существу своему должна служить и служитъ Православной Церкви Христовой и церковной наукѣ. Но свѣтская современная русская письменность, по крайней мѣрѣ, значительною своею частію, увы, вслѣдъ за европейскою письменностію, которой она повинуется и подражаетъ, какъ рабыня госпожѣ своей, вѣруетъ, какъ въ непогрѣшимый догматъ, въ общепринятое въ Европѣ положеніе, что наука свободна отъ вліяній всякихъ авторитетовъ, въ томъ числѣ и Божественнаго авторитета Церкви, и во имя сей пресловутой и безусловной свободы наводняется такъ-же, какъ и европейская письменность, такими произведеніями, которыя никакъ не могутъ быть согласованы съ православнымъ христіанскимъ ученіемъ, и прямо противорѣчатъ видамъ и чаяніямъ нашихъ первоучителей.

Нельзя не замѣтить, что и направленіе учебно-воспитательнаго дѣла у насъ на Руси далеко не совпадаетъ съ видами славянскихъ просвѣтилей. Наши современные педагоги пришли почему то къ мысли, что якобы не слѣдуетъ набивать дѣтскія головы, при первоначальномъ обученіи дѣтей, понятіями изъ духовно-нравственнаго міра, что гораздо будто-бы разумнѣе обращать дѣтское вниманіе на предметы видимой природы и согласно съ такимъ взглядомъ стали составлять и руководства для первоначальнаго обученія.

Эти мудрецы очевидно забываютъ, что душа человѣческая по природѣ своей христіанка, какъ выразился одинъ изъ отцевъ Церкви, что по врожденной ей мысли о Богѣ, она съ самой ранней поры и неудержимо стремится къ міру духовному, что по этому и малыя дѣти ищутъ, обрѣтаютъ и осязаютъ Господа, яко не далече отъ единаго коегождо насъ суща (Дѣян. 17, 27), обрѣтаютъ и осязаютъ Его въ многоразличныхъ явленіяхъ природы и о таковыхъ обрѣтеніяхъ и осязаніяхъ нерѣдко громко заявляютъ въ такихъ мудрыхъ вопросахъ, которые изумляютъ самихъ воспитателей. Послѣ этого само собою понятно, что обращать дѣтское вниманіе на явленія природы, и въ тоже время не указывать въ этихъ явленіяхъ Живаго и Единаго въ трехъ лицахъ славимаго Бога, Творца и Вседержитедя, значитъ — удалять отъ дѣтскихъ сердецъ ихъ Господа, значитъ — давать учебно-воспитательному дѣлу не то направленіе, какое имѣли въ виду просвѣтители славянъ.

Тоже самое можно сказать и о направленіи учебно-воспитательнаго дѣла въ нашихъ свѣтскихъ учебныхъ заведеніяхъ — среднихъ и высшихъ. Законъ Божій въ первыхъ и богословіе въ послѣднихъ стоятъ какимъ-то особнякомъ, внѣ всякой связи съ науками, входящими въ составъ учебныхъ программъ, такъ что давать религіозно-нравственное направленіе учебно-воспитательному дѣлу дежитъ на обязанности однихъ лишь законоучителей и профоссоровъ богословія, а преподаватели всѣхъ прочихъ наукъ такой обязанности къ себѣ и не относятъ. Преподаватели прочихъ наукъ могутъ у насъ давать даже совершенно противоположное направленіе. Въ современныхъ нашихъ учебныхъ заведеніяхъ весьма легко можетъ случиться, что вслѣдъ за законоучителемъ, который далъ урокъ, положимъ, о шестидневномъ твореніи міра Богомъ, или о родахъ и видахъ тварей Господнихъ, по ученію Церкви, на основаніи св. Писанія и св. преданія, сряду же, послѣ такого урока, взойдетъ на каѳедру какой-нибудь естествоиспытателъ, и предложитъ слушателямъ ученіе о саморазвитіи міра, или разъяснитъ дарвиновскую теорію о подборѣ и борьбѣ за существованіе, о перерожденіи однихъ видовъ и родовъ въ другіе, изъ низшихъ въ высшіе, и такимъ образомъ разомъ и съ корнемъ вырветъ изъ сердецъ слушателей все то, что только лишь предъ нимъ было насаждено въ нихъ преподавателемъ богословія.

При такомъ положеніи учебно-воспитательнаго дѣла не диво, если питомцы нашихъ учебныхъ заведеній, мало утверждаемые въ религіозно-нравственномъ направленіи, такъ легко поддаются пагубному вліянію ложныхъ ученій, навѣваемыхъ намъ съ Запада, если многіе изъ нихъ представляютъ изъ себя, и на службѣ, и внѣ службы, великихъ нравственныхъ уродовъ, которые въ наше время такъ часто являются на скамьяхъ подсудимыхъ, и нравственнымъ безобразіемъ своимъ поражаютъ публику, присутствующую на судебныхъ процессахъ.

Православные славяно-руссы! Если вы хотите, какъ слѣдуетъ, почтить память просвѣтителей славянскихъ; то пусть писатели ваши не наводняютъ русской письменности произведеніями, противными духу православной вѣры и христіанскаго благочестія; пусть учители и воспитатели вашихъ дѣтей позаботятся о томъ, чтобы учебно-воспитательному дѣлу дано было религіозно-нравственное направленіе; пусть всѣ ваши школы — низшія, среднія и высшія, мужскія и женскія, будутъ поставлены какъ можно ближе къ Церкви Православной и подчинятся ея благодатному вліянію; пусть въ вашихъ начальныхъ школахъ обучаютъ дѣтей, какъ бывало въ старину, по кириллицѣ, часослову и псалтири; пусть въ среднихъ и высшихъ вашихъ школахъ Законъ Божій станетъ средоточіемъ всѣхъ преподаваемыхъ въ нихъ наукъ, такъ чтобы всѣ науки изъ него выходили и къ нему возвращались, такъ чтобы не одни лишь законоучители, но вмѣстѣ съ ними и всѣ прочіе преподаватели болѣе всего заботились о воспитаніи дѣтей въ страхѣ Божіемъ, въ духѣ православной вѣры и христіанскаго благочестія. Только при такихъ условіяхъ вполнѣ могутъ оправдаться благія народныя чаянія, что новые люди зародятся въ народѣ, что старая праотеческая набожность, погибающая теперь, возникнетъ опять у насъ, что древнія добродѣтели оживутъ, духъ правый обновится во утробахъ русскихъ, духовная сила въ народѣ прибывать будетъ [2]. Только такою постановкою школьнаго дѣла у насъ на Руси оказана будетъ достодолжная честь памяти святыхъ равноапостольныхъ Кирилла и Меѳодія.

Св. Кириллъ, предъ отправденіемъ вмѣстѣ съ братомъ своимъ Меѳодіемъ на проповѣдь къ славянамъ, въ бесѣдѣ съ Императоромъ Михаиломъ высказалъ мысль, что проповѣдывать на словахъ, безъ письмени, значитъ писать бесѣду на водѣ, и подвергать себя опасности — прослыть при случаѣ за еретика. Потому-то онъ и братъ его прежде, чѣмъ отправились въ путь, задались мыслію перевести на славянскій языкъ св. писаніе и по крайней мѣрѣ главнѣйшую часть св. преданія — перевести Библію и богослужебныя книги.

Переводя св. Библію, они, конечно, были увѣрены, что эта Книга книгъ быстро будетъ распространяться среди славянскихъ племенъ во множествѣ списковъ, будетъ со временемъ настольною книгою не только въ домахъ высокообразованныхъ людей, но и въ хижинахъ простецовъ, что чтеніе сей книги будетъ излюбленнымъ чтеніемъ у славянъ, что заключающееся въ сей книгѣ православное христіанское ученіе будетъ храниться въ неприкосновенной цѣлости, и будетъ передаваться изъ рода въ родъ, изъ вѣка въ вѣкъ, въ полной и совершенной чистотѣ.

Переводя Библію на славянскій языкъ, Кириллъ и Меѳодій безъ сомнѣнія были увѣрены, что слово Божіе на родномъ языкѣ не такъ, какъ на чуждомъ, будетъ касаться не слуха только славянъ, но проникнетъ глубже — до раздѣленія души же и духа, членовъ же и мозговъ и будетъ судительно помышленіемъ и мыслемъ сердечнымъ (Евр. 4, 12), будетъ въ нихъ плодоносно и растимо (Кол. 1, 6), изъ потаенныхъ глубинъ сердца покажетъ свои ростки и во-внѣ, воплотится въ народные нравы и обычаи, оплодотворитъ всѣ стороны славянской жизни, освѣтитъ славянамъ путь ко спасенію, и сіяніемъ ихъ добродѣтелей возбудитъ другія племена и народы къ прославленію нашего Отца Небеснаго (Матѳ. 5, 16).

Между славяно-руссами, слава Богу, упомянутыя нами чаянія славянскихъ просвѣтителей мало по-малу осуществляются. Книги св. писанія, особенно послѣ введенія у насъ книгопечатанія, и по преимуществу въ наше время, при ревностномъ содѣйствіи общества распространенія сихъ книгъ, расходятся въ весьма значительномъ количествѣ. Слово Божіе на Руси святой бываетъ плодоносно и растимо, такъ что Русская Церковь въ числѣ чадъ своихъ имѣетъ цѣлый сонмъ прославленныхъ угодниковъ Божіихъ.

При всемъ томъ, однако-же остается еще многаго желать. Святая Библія далеко еще не у всѣхъ россіянъ служитъ настольною книгою. Душеспасительной книги сей вы не найдете еще во многихъ и премногихъ домахъ не только безграмотныхъ простолюдиновъ, но и весьма образованныхъ людей. Въ нравахъ и обычаяхъ русскаго народа и по сей часъ все еще много языческаго, суевѣрнаго, порочнаго, темнаго, ожидающаго озаренія отъ свѣта слова Божія.

Православные россіяне! Если вы желаете достойнымъ образомъ почтить память просвѣтителей славянскихъ, въ томъ числѣ и вашихъ просвѣтителей, Кирилла и Меѳодія, то внесите переведенную ими на славянскій, а за тѣмъ въ наше уже время и на русскій языкъ, Библію во всѣ ваши домы; чтите ее какъ святыню; храните ее на божницахъ; раскрывайте ее съ благоговѣніемъ и съ любовію лобызайте; чтеніемъ ея назидайте вашихъ домочадцевъ, старшіе — младшихъ, грамотные — неграмотныхъ; а вы, народные пастыри и учители, объясняйте народу слово Божіе чрезъ ревностное законоучительство во всѣхъ народныхъ школахъ, чрезъ устныя собесѣдованія съ прихожанами въ ихъ домахъ, и чрезъ проповѣданіе въ святыхъ Божьихъ храмахъ.

Когда славянскіе просвѣтители переводили на славянскій языкъ богослужебныя книги, то безъ сомнѣнія, радовались великою радостію, представляя себѣ, какъ преданное святыми апостолами богослуженіе, совершаемое славянами на ихъ родномъ языкѣ, будетъ не только просвѣщатъ ихъ умы, назидать ихъ сердца, къ добру направлять ихъ волю, но и развивать въ нихъ священно-изящный вкусъ, услаждать ихъ чувства живою картиною, состоящею изъ священныхъ лицъ, вещей, дѣйствій, чтеній и пѣснопѣній.

Такія радостотворныя чаянія оправдываются на славяно-руссахъ. Для русскихъ славянъ Божій храмъ доселѣ имѣетъ значеніе училища вѣры и благочестія, доселѣ служитъ мѣстомъ народнаго воспитанія. Церковное богослуженіе для темныхъ народныхъ массъ до нынѣ представляетъ собою почти единственный способъ христіанскаго просвѣщенія и назиданія. Подъ благотворнымъ вліяніемъ богослуженія многіе языческіе суевѣрные нравы и обычаи въ народѣ русскомъ исчезли и замѣнились новыми христіанскими; многія добрыя стороны и черты, замѣчаемыя вь характерѣ русскаго народа, являются плодомъ того же вліянія; въ церковномъ богослуженіи русскій народъ и по днесь обрѣтаетъ для себя неизсякаемый источникъ воодушевленія и восторга — въ дни радости, родникъ ободренія и утѣшенія — въ годины скорбныхъ испытаній, сокровищницу силы и мужества — во времена браней съ врагами видимыми и невидимыми. Потому-то, конечно, истинно-русскій человѣкъ любитъ церковь и совершаемое въ ней богослуженіе до такой степени, что не жалѣетъ никакихъ жертвъ на богослужебныя потребности.

Но какъ ни благотворно вліяетъ на славяно-руссовъ церковное богослуженіе, при всемъ томъ, однако же, предъ богослуженіемъ русскій народъ и по днесь не болѣе, какъ дитя предъ высоко-художественною картиною. Дитя видитъ картину, но не вполнѣ понимаетъ ея содержаніе; дитя любуется картиною, но не можетъ дать себѣ отчета, почему картина такъ нравится ему, такъ приковываетъ къ себѣ его взоры, такъ увлекаетъ и радуетъ его сердце. Подобно дитяти и русскій народъ видитъ движущуюся предъ нимъ живую священнослужебную картину, видитъ и радуется, но не понимаетъ, почему эта картина такъ сильно влечетъ къ себѣ его сердце.

Вотъ если бы мы постарались развить народное сознаніе до такой степени, чтобы народъ не задерживался своимъ вниманіемъ на одной лишь только внѣшности богослуженія, а проникалъ глубже, входилъ въ его духъ, если бы ясно, раздѣльно и отчетливо сознавалъ его внутреннюю красоту, — тогда мы оказали бы первоучителямъ нашимъ — Кириллу и Меѳодію по истинѣ достойную ихъ памяти честь, воздади бы имъ самое вожделѣнное благодареніе за подъятые ими ради славянъ труды по переводу богослужебныхъ книгъ.

Развитіе народнаго сознанія въ такомъ направденіи составляетъ нашъ по преимуществу долгъ, отцы и братія — священно- и церковнослужители Православной Церкви отечественной. Въ исполненіе этого долга прежде всего мы должны позаботиться о томъ, чтобы церковное богослуженіе всегда совершалось нами съ должнымъ благоговѣніемъ и съ полнымъ вниманіемъ; чтобы церковныя чтенія и пѣснопѣнія исполняемы были безъ торопливости, ясно, внятно, отчетливо; чтобы всѣ священнодѣйствія были производимы безъ всякой путаницы, стройно, въ установленномъ порядкѣ, съ подобающею святынѣ красотою, и съ соблюденіемъ священной сановитости съ нашей стороны. Съ симъ вмѣстѣ мы доджны священнодѣйствовать и словомъ, раскрывая въ поученіяхъ нашихъ ту нѣжную, полную святой любви и глубоко-трогательную попечительность, какую во всѣхъ видахъ богослуженія являетъ намъ Церковь Христова, какъ истинная матерь наша, возраждающая насъ банею пакибытія, питающая насъ млекомъ и брашномъ слова Божія, осѣняющая насъ душеспасительными таинствами, охраняющая насъ своими благомощными молитвами. Укажемъ нашимъ паствамъ, съ какою любовію Христова Церковь старается удовлетворить не только высшимъ духовнымъ нуждамъ чадъ своихъ чрезъ святыя таинства, но и самымъ мелкимъ житейскимъ потребностямъ чрезъ свои молитвословія, напримѣръ, надъ гумномъ, надъ солью, надъ сѣяніемъ, надъ кладяземъ, надъ сосудомъ и т. п. Потщимся раскрыть попеченія Церкви о ея чадахъ, являемыя во всѣхъ видахъ православнаго богослуженія, съ такою же ясностію, съ такою же сердечностію, и съ такою же простотою, съ какими ихъ раскрылъ блаженныя памяти профессоръ Амфитеатровъ въ бесѣдахъ своихъ о Церкви. Священнодѣйствуя такимъ образомъ богослуженіемъ и проповѣдію, мы приблизимъ къ народному разумѣнію внутренній смыслъ богослуженія, и вдохнемъ въ сердца пасомыхъ любовь къ богослуженію.

Пастыри и учители церковные! Старайтесь расподагать способныхъ изъ прихожанъ вашихъ къ дѣятельному участію въ богослуженіи чтеніемъ и пѣніемъ въ святыхъ храмахъ. По крайней мѣрѣ дѣтей ихъ въ городскихъ и сельскихъ церковно-приходскихъ школахъ научите славянской грамотѣ, образуйте изъ нихъ чтецовъ и пѣвцовъ, на душевную пользу имъ самимъ, и на радость ихъ родителямъ. Хорошо, если бы и сами родители старались развивать въ дѣтяхъ своихъ любовь къ церкви и церковному богослуженію. Хорошо, если бы и мѣстныя власти — городскія и сельскія — вмѣстѣ съ отцами плотскими и духовными принимали съ своей стороны всѣ зависящія отъ нихъ мѣры къ тому, чтобы церковное богослуженіе было дѣтямъ по возможности и понятно и любезно. Хорошо, если бы предположеніе Московской городской думы: ввести въ программу городскихъ училищъ изученіе богослужебныхъ книгъ на славянскомъ языкѣ («Нов. Время» 1885 г. № 3250 стр. 1) осуществилось и было обобщено по всей землѣ русской, по всѣмъ градскимъ и сельскимъ школамъ.

И такъ, братья — славяно-руссы, откликнемся на призывъ общей матери нашей Русской Церкви, откликнемся въ томъ именно смыслѣ, какой въ настоящемъ словѣ указанъ. Почтимъ священную двоицу славянскихъ просвѣтителей достодолжнымъ образомъ; почтимъ не сегодняшнимъ только торжествомъ, и не повременнымъ только воспоминаніемъ о нихъ въ нарочитые дни ихъ памяти, но будемъ ихъ чтить постоянно, ежеминутно; будемъ ихъ чтить непрерывнымъ осуществленіемъ тѣхъ святыхъ цѣлей, тѣхъ благихъ чаяній, какими руководились они въ своей просвѣтительной дѣятельности среди славянъ.

Осуществить эти ихъ цѣли, оправдать эти ихъ чаянія, наше дѣло, нашъ долгъ, согласно призванію каждаго. Призванъ ли кто трудиться на литературномъ поприщѣ, — трудись честно и свято, пиши и распространяй свою письменность со смиреніемъ, не взимаяся на разумъ Божій, но, согласно видамъ славянскихъ просвѣтителей, проводя въ темныя народныя массы свѣтъ вѣры и полезнаго знанія. Призванъ ли кто подвизаться на учебно-воспитательномъ поприщѣ, — веди свое дѣло не по духу времени, а, согласно желаніямъ просвѣтителеи славянскихъ, въ религіозно-нравственномъ направленіи, по духу Христову, подъ благодатнымъ вліяніемъ Его святой Церкви. Призванъ ли кто пасти словесное стадо Христово, — охраняй ввѣренныхъ тебѣ овецъ отъ хищныхъ волковъ, питай ихъ хлѣбомъ животнымъ, и напояй ихъ водою живою, въ сытость и въ сладость; паси ихъ на злачныхъ пажитяхъ и при живописныхъ источникахъ, завѣщанныхъ намъ святыми и равноапостольными Кирилломъ и Меѳодіемъ въ ихъ славянскомъ переводѣ книгъ св. писанія и св. преданія. Вообще, къ какой бы кто должности ни былъ призванъ, — какимъ бы кто дѣломъ ни занимался, — свято исполняй свой долгъ, по примѣру первоучителей нашихъ, все творя во славу Божію, во спасеніе души своей и въ назиданіе другихъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Поученіе высокопреосвященнаго Тихона, архіепископа Волынскаго, 6 Апрѣля 1885 г., было послѣднею проповѣдью владыки: 16 Апрѣля высокопреосвященный Тихонъ скончался. Приводя теперь его проповѣдь, мы столько же желали бы почтить достойную память въ Бозѣ почившаго іерарха, сколько увѣковѣчить въ мысли читателей его предсмертное назиданіе, обращенное къ православнымъ сынамъ всей Россіи — въ день великихъ славянскихъ первоучителей. — Ред.
[2] См. адресъ крестьянъ Оберъ-Прокурору Св. Сѵнода К. П. Побѣдоносцеву. «Церк. Вѣстн.» 1885 г. № 10, част. неофиц., стр. 187.

Источникъ: Слово сказанное высокопреосвященнымъ Тихономъ, архіепископомъ Волынскимъ и Житомірскимъ въ день тысячелѣтія со времени блаженной кончины св. Меѳодія, архіепископа Моравскаго и Паннонскаго, Апрѣля 6-го дня 1885 года. // «Странникъ». Духовный журналъ. — СПб.: Типографія С. Добродѣева, 1885. — Томъ II. — С. 209-222.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0