Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 30 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Ф

Архим. Фотій Щиревскій († 1877 г.)
Слово на царскій день
[1].

Молю прежде всѣхъ творити молитвы, моленія, прошенія, благодаренія, за вся человѣки: за царя, и за всѣхъ иже во власти суть, да тихое и безмолвное житіе поживемъ во всякомъ благочестіи и чистотѣ (1 Тим. 2, 1-2).

Сими словами св. Апостолъ Павелъ побуждаетъ вѣрующихъ возносить молитвы за Государя и подчиненныя ему власти, и за всѣхъ людей, и показываетъ, что подъ сѣнію богохранимаго правительства, мы можемъ проводить тихое и безмолвное житіе во всякомъ благочестіи и чистотѣ. Разсмотримъ, въ наше назиданіе и въ честь царскаго дня, чтó это за тишина жизни и чтó это за безмолвіе во всякомъ благочестіи и чистотѣ, которыя Апостолъ обѣщаетъ намъ, какъ плодъ нашихъ молитвъ за Царя и за всѣхъ людей.

Нельзя думать, что тихое и безмолвное житіе — такой образъ жизни, который свойственъ только немногимъ, только иночествующимъ, въ тишинѣ пустынь содѣвающимъ спасеніе свое и молящимся за живущихъ въ мірѣ. Апостолъ Христовъ, апостолъ языковъ, проповѣдуя всей вселенной, внушаетъ это всѣмъ, и первѣе и непосредственно обращаетъ указанныя слова къ живущимъ въ общественномъ мірѣ. Такъ, въ этихъ словахъ Апостола содержится божественное правило о настроеніи жизни нашей не только уединенной, но и особенно — общественной, не только внутренней, но и открытой, внѣшней, — правило для жизни всѣхъ царствъ и народовъ, какъ возвѣщаемое однимъ изъ тѣхъ, кои отъ Господа вселенной посланы въ міръ весь проповѣдати всей твари; — правило для всѣхъ временъ жизни людей, какъ слово Евангелія Христова — вѣчнаго и неизмѣннаго.

Да тихое житіе поживемъ. Это не есть какая либо вялость или мертвенность жизни. Апостолъ Христа Живодавца, пришедшаго даровать намъ полную, истинную жизнь, не могъ предписывать законъ бездѣйствія. Нѣтъ, это — благостройность, слѣдовательно правильное и мирное, продолжающееся развитіе нашей дѣятельности. Когда все въ жизни не только внутренней, но и внѣшней, общественной, занимаетъ свое мѣсто, и идетъ своимъ путемъ къ своей цѣли и предназначенію; когда существуютъ и соблюдаются правильныя отношенія между членами общества; когда каждый членъ тѣла общественнаго дѣлаетъ свое дѣло, не вторгаясь въ область другаго; когда дѣти повинуются родителямъ, подчиненные начальникамъ, а всѣ — главѣ тѣла общественнаго; когда каждое званіе уважается другимъ званіемъ; и между всѣми существуютъ взаимная любовь и довѣріе: тогда все бываетъ благообразно и по чину (1 Кор. 14, 40), бываетъ стройный порядокъ и тишина жизни. Когда не только внутренно въ нашей душѣ, но и во внѣшнихъ нашихъ отношеніяхъ, по возможности обуздываются страсти, — какъ враги тишины и порядка, — когда ничего не бываетъ по рвенію и зависти (Рим. 13, 13), даже въ стремленіи къ доброму и полезному: тогда тишина жизни упрочивается и ограждается отъ непріязненныхъ прираженій.

Такое устроеніе, такой порядокъ житія есть порядокъ Божественный. Господь Богъ, какъ нѣсть Богъ нестроенія (1 Кор. 14, 33), но Богъ мира и порядка, якоже самъ творитъ, тако показуетъ творити и сыновомъ, по благодати. Небесный образъ жизни нашей — Господь Спаситель: живя на землѣ, Онъ показалъ святый примѣръ тихаго житія, являя повиновеніе властямъ, и родителямъ и строго соблюдая свои отношенія къ обществу; Онъ былъ такъ тихъ среди людей, что, по предъизображенію Пророка, трости надломленной не преломитъ, и льна курящагося не угаситъ.

Будемъ взирать на этотъ высокій образецъ жизни человѣка въ обществѣ и посмотримъ, согласны ли съ нимъ современныя требованія движенія впередъ. Жизнь безъ движенія конечно не можетъ и не должна быть; но надобно, чтобы это движеніе было вѣрное и доброе. Какъ въ жизни міра вещественнаго, такъ въ жизни и духовной бываютъ движенія разнаго рода, — бываетъ движеніе поступательное, по извѣстной чертѣ, и притомъ либо прямое, либо уклоняющееся то направо, то налѣво; бываетъ движеніе круговое, либо движеніе то вверхъ, то внизъ; бываетъ также движеніе иногда умѣренное, а иногда чрезмѣрное.

Истинно доброе движеніе жизни общественной, согласное съ ученіемъ Апостола, вопервыхъ, есть то, которое прямо и неуклонно идетъ къ истинной цѣли и человѣка христіанина и гражданина; а эта цѣль состоитъ въ томъ, чтобы, путемъ возможнаго истиннаго благополучія, человѣкъ достигъ вѣчнаго блаженства. Потому, весьма похвально стараніе попечителей общественной жизни объ усовершеніи разныхъ искусствъ и художествъ, чтобы облегчить человѣку труды и способы жизни тѣлесной; но — не съ тѣмъ, чтобы повергнуть его въ лѣность и позволить ему безпечно наслаждаться удовольствіями жизни, а чтобы, уменьшивъ тѣлесный его трудъ, дать ему болѣе удобствъ и времени для развитія духа и для совершенія дѣлъ благочестія. Иначе, не польза и благо, а вредъ и зло угрожаютъ человѣку, — когда будутъ стараться подслащать для него каплю — краткую, временную жизнь, приготовляя ему вмѣстѣ съ тѣмъ цѣлое море горечи — бѣдственную вѣчность. Потому, движеніе впередъ должно быть зрѣло обдумано и строго осмотрѣно. Пусть двигатели жизни не увлекаются безотчетнымъ подражаніемъ странамъ запада неправовѣрнаго, — чтобы, съ средствами и способами къ удобствамъ жизни, не занять вреднаго духа; — тогда пріобрѣтеніе будетъ хуже всякой потери. Пусть не соревнуютъ они слишкомъ успѣхамъ внѣшней жизни, — памятуя, что въ древности и Каиниты далеко, въ этомъ отношеніи, превосходили богоизбранное племя Сиѳово; но это племя хранило у себя то, предъ чѣмъ успѣхи первыхъ были тоже, чтó пыль предъ золотомъ, — хранило святость и чистоту вѣры. Не то важно, чтобы двигаться и двигаться впередъ; прекрасно — двигаться прямо и вѣрно къ цѣли. А иначе, лучше стоять на одномъ мѣстѣ, чѣмъ идти путемъ невѣрнымъ; лучше не знать, нежели быть въ заблужденіи. Похвально и полезно пріобрѣтать и разширять знаніе и мудрость, но — не ту, по духу и направленію ея, земную, по слову Божію — душевную, бѣсовскую (Іак. 3, 15), которая закону Божію не покоряется, ниже бо можетъ; — не то мудрованіе плотское, которое умертвить умиленно молитъ Господа св. Церковь, — потому что это мудрованіе вражда на Бога и смерть для духа нашего: а — мудрость истинную, мудрость благопокорливую Богу и властямъ, отъ Него поставленнымъ.

Истинно доброе движеніе общественной жизни должно быть движеніе тихое, осмотрительное и согласное съ духомъ Евангелія, которое внушаетъ, чтобы все, требуемое закономъ, дѣлалось ровно, усердно и неослабно (Рим. 13, 13). Это существенный, основной строй жизни царства благодати; это строй и жизни богосозданнаго и богоправимаго царства природы, которая идетъ тихимъ, но ровнымъ и твердымъ шагомъ. Въ природѣ внѣшней жизнь хотя ниже нашей, какъ неразумная; однакожь жизнь образцовая и достоподражаемая для насъ, какъ правильная и неуклонная. Излишне быстрое и торопливое двиганіе жизни показываетъ въ двигателяхъ поверхностный взглядъ на сущность дѣла; ибо, по свидѣтельству всевѣковаго опыта, существенныя перемѣны и усовершенствованія въ обществахъ и народахъ, естественно, идутъ вѣками. Слишкомъ нетерпѣливое желаніе двигать жизнь впередъ обнаруживаетъ мелкость духа, стремящагося осуществить въ десятилѣтіе то, что совершается цѣлыми столѣтіями, и показываетъ невѣдѣніе той истины, что, кромѣ людей, есть верховный Зиждитель и Блюститель государствъ и народовъ, какъ и природы видимой, безъ коего люди не столько созидали бы общества и государства, сколько разрушали ихъ. Похвально держаться здѣсь, какъ и во многомъ другомъ, мудраго правила: «спѣши медленно». Пусть православная Россія — любезное наше отечество, не забывая предковъ своихъ, и не отрываясь духомъ отъ древней Святой Руси, не пренебрегаетъ неблагодарно своего корня, на которомъ она выросла и процвѣтаетъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ пусть не отстаетъ и отъ сосѣднихъ странъ, въ изобрѣтеніи истинно добромъ и полезномъ; пусть она идетъ обруку съ ними, но только не принося въ жертву имъ своихъ убѣжденій въ православной вѣрѣ, а соревнуя имъ въ добромъ преспѣяніи жизни общественной.

Доброе и правильное движеніе — всегда сообразно съ законами движущагося предмета. Пусть же все въ области человѣческой жизни идетъ и движется, какъ чему свойственно. Пусть движутся и идутъ впередъ науки и искусства: онѣ какъ дѣло человѣческое, по нуждѣ могутъ, даже — правильно и разумно, перемѣнять самыя свои начала и основанія. Но, не должно тому же быть по отношенію къ вѣрѣ и Церкви Христовой. Церковь, какъ дѣло и устроеніе Божіе, не усовершима, — по подобію жизни общественной, и средствами человѣческими. Начала ея неизмѣнны и непоколебимы. Назданная на основаніи Апостолъ и Пророкъ, сущу краеугольну самому Іисусу Христу, Церковь пребудетъ таковою ввѣкъ, ибо основанія иного никтоже можетъ положити, паче лежащаго (1 Кор. 3, 11). Существенное ея свойство — незыблемость и неизмѣнность. Этимъ отличается она отъ обществъ мірскихъ и гражданскихъ, какъ небо отъ земли, вѣчность отъ времени. Въ этомъ отношеніи, и вѣрующимъ — членамъ Церкви, повелѣвается не идти, а твердо стоять: держите преданія, держите, еже имате. Стойте (1 Кор. 16, 13), тверди, непоступни бывайте (1 Кор. 15, 58). Церковь Христова имѣетъ свое движеніе особое: подобно царству природы, гдѣ по большей части совершается движеніе круговое, — подобно морю и вѣчности, движущимся въ себѣ самихъ, она, не сдвигаясь съ основанія, движется болѣе кругообразно и, вмѣстѣ, во образѣ жены, горѣ паритъ на крылахъ орла великаго (Апок. 12, 14), но видѣнію тайнозрителя Іоанна, — горняя мудрствуетъ, горѣ вземля сердца и души чадъ своихъ. И слишкомъ ошибочно разсуждалъ бы тотъ ревнитель движенія, который, имѣя въ мысли одинъ только видъ его, началъ бы утверждать, что Церковь не движется, и въ застоѣ. Вотъ стоитъ на столпѣ подвижникъ христіанскаго благочестія — такъ называемый столпникъ. Ужели это — застой? и никакого движенія?! Нѣтъ, здѣсь — чрезвычайное, безпредѣльное движеніе, — простирающееся отъ земли до третьяго неба, до престола Божія; это — восхожденіе, полагаемое ангелоподобнымъ человѣкомъ въ сердцѣ своемъ (Псал. 83, 6); это — теченіе въ животъ вѣчный (Іоан. 4, 14), — чрезъ вѣру, надежду и любовь, чрезъ молитвенное изліяніе мыслей, чувствъ и желаній сердца.

Движеніе, разсматриваемое съ истинной точки зрѣнія, движеніе правильное и доброе, вполнѣ совмѣстно съ тишиною жизни, внушаемой св. Апостоломъ.

Да тихое и безмолвное житіе поживемъ, говоритъ Апостолъ. Устрояя жизнь людей, существъ разумныхъ и словесныхъ, и притомъ, соединенныхъ узами общежитія и гражданственности, Апостолъ, конечно, не предписываетъ здѣсь безмолвія, или молчанія. Безмолвіе жизни, по Апостолу, есть житіе тихое и не шумное, — далекое отъ нестроенія и смятеній; примѣнительно же къ слову человѣка, это благоупотребленіе слова, — слово чуждое ропота и сварливости, всякаго безчиннаго клича и хулы, слово умѣренное, знающее свое время, и умѣющее проявляться кстати. Разумѣется здѣсь и молчаливость, добрая, благоговѣйная, которая такъ угодна Господу, по слову Его: на кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго словесъ Моихъ.

Совмѣстима ли съ такимъ безмолвіемъ жизни и слова столь часто нынѣ, обдуманно и необдуманно — только по подражанію другимъ, употребляемая гласность, — открытое предъ лицемъ свѣта обличеніе недостатковъ и пороковъ общежитія и гражданственности? Умѣстна и гласность, только добрая и благоприличная, предпріемлемая съ добрымъ духомъ и доброю цѣлію. Да разумѣваемъ другъ друга въ поощреніи любве и добрыхъ дѣлъ, заповѣдуетъ всѣмъ и каждому св. Апостолъ Христовъ. Церковь учитъ: да всѣ мы сами себя и другъ друга Христу Богу предадимъ. Не пріобщайтеся дѣломъ неплоднымъ тьмы, паче же и обличайте (Ефес. 5, 11), внушаетъ слово Божіе. Итакъ, доброе, христіанское дѣло — обличать и недостатки другихъ, изъ побужденій любви къ ближнимъ и съ желаніемъ исправленія ихъ. Только надобно памятовать при семъ, что подробное изображеніе пороковъ житейскихъ не столько можетъ поправлять порочныхъ, сколько — заражать неопытныхъ, незнакомыхъ со многими соблазнами жизни, можетъ осквернять чистый слухъ и души многихъ сказаніемъ о томъ, о чемъ не лѣть есть глаголати, тѣмъ паче гласно и письменно. А тѣ гордыя обличенія общественныхъ недостатковъ и надменныя порицанія, — когда все доселѣ бывшее, безъ разбора, подвергается хулѣ и осмѣянію, какъ негодное; когда славы (т. е. величія власти) хуляще не трепещутъ (Іуд. 1, 3); — что, какъ не дерзкіе кличи и хулы, сами достойныя всякаго праведнаго осужденія и прещенія? Надобно почитать неприличнымъ и достойнымъ презрѣнія самохвальствомъ, — когда какое либо время безусловно превозноситъ свой духъ и направленіе; это и показалъ на себѣ XVIII вѣкъ, считавшій себя умнѣе и лучше всѣхъ прошедшихъ и будущихъ временъ; тогда какъ онъ-то по духу своему, особенно въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, и былъ едвали не худшимъ изъ вѣковъ въ мірѣ христіанскомъ. Пусть также всякій глашатай и обличитель общественной жизни помыслитъ искренно, — на какую ступень становится онъ; — какія долженъ имѣть достоинства ума и сердца, чтобы выдать себя врачемъ общественныхъ недуговъ! А есть предметы, и — цѣлая область ихъ, кои не только выше осужденія, но и суда многихъ. Это — предметы духовные, и св. православная Церковь — область ихъ. Чтó такое Церковь Христова? Это — седмь свѣтильниковъ златыхъ (таинственный образъ ея), среди коихъ бодренно ходитъ самъ Спаситель, стрегущій ихъ, невидимо пребывающій въ Церкви, а седмь звѣздъ (образъ пастырей ея) держитъ въ десницѣ своей (Апок. 2, 1). Это, — по другому изображенію, корабль, которымъ правитъ самъ Начальникъ и Совершитель вѣры и правитель Церкви Іисусъ Христосъ и Духъ Святый, обитающій въ ней. Церковь — это жена, облеченная въ солнце (Апок. 12, 1), — во Христа — солнце правды, и луна — вся мудрость земная, тусклая и измѣнчивая, — подъ ногами ея. Церковь есть тѣло, — глава ея самъ Господь Спаситель, — Глава не только непогрѣшимая, но и — самая премудрость безконечная и истина; Церковь умъ Христовъ имать (1 Кор. 2, 16). Потому она есть столпъ и утвержденіе истины. Особенно же, относительно правовѣрія нашей Церкви, среди христіанскихъ обществъ, мы имѣемъ, изъ числа многихъ, непререкаемое, и такъ сказать, осязательное доказательство на это въ нетлѣніи святыхъ мощей; и можемъ сказать неправовѣрному: пріиди и виждь, и не буди не вѣренъ, но вѣренъ. Видно, — Церковь православная прямо стоитъ къ Солнцу правды, что приноситъ такіе зрѣлые плоды вѣры и благочестія. Можно ли же разумно, не лишаясь разумѣнія, осуждать въ чемъ либо православную Церковь Христову? Разумѣемъ — не членовъ ея, не жизнь лицъ, даже пасущихъ ее, а саму Церковь — ея ученіе, законоположенія, обряды, все это царствіе Божіе на землѣ и устроеніе Его, о чемъ особенно бесѣдовалъ Господь съ учениками своими, являясь имъ четыредесять дней по воскресеніи своемъ (Дѣян. 1, 3). Не осуждать Церковь, а благоговѣть предъ нею должно. Не ее осуждать, а страшиться надобно ея суда, такъ какъ она имѣетъ отъ Бога власть вязать и рѣшить; не ее учить, а всегда быть внимательнымъ ея ученикомъ и послушнымъ сыномь. Судить о Церкви, и вообще о предметахъ духовныхъ, даже не всякій можетъ, — разумѣемъ не столько право на это, сколько, внутреннюю возможность и способность. Духовное духовнѣ востязуется (1 Кор. 2, 14), — т. е.: — подобное понимается подобнымъ. Духовный (не по званію, а по внутреннему состоянію) востязуетъ вся, а самъ ни отъ кого, изъ людей душевныхъ и плотскихъ, не востязуется, подобно тому, какъ зрячій видитъ себя и слѣпца, а слѣпецъ не видитъ ни зрячаго, ни себя. Такъ, человѣкъ плотской или душевный не понимаетъ вѣрно ни себя, ни духовнаго; а духовный разумѣваетъ и себя и человѣка душевнаго и плотскаго. Потому, относительно пониманія предметовъ духовныхъ, обширная ученость и мыслительность плотскаго разума, и неученость, — дѣло почти безразличное: здѣсь нуженъ разумъ духовный, обновленный (Рим. 12, 2) по духу своему, — также вѣрное и глубокое пониманіе и усвоеніе слова Божія. Съ такимъ только разумомъ человѣку можно судить о Церкви Христовой, но — отнюдь не осуждать ее, не глашать о ея мнимыхъ недостаткахъ, которыхъ она не имѣетъ, какъ высокое, небесное устроеніе Божіе на землѣ.

Да тихое и безмолвное житіе поживемъ во всякомъ благочестіи и чистотѣ. Общественная жизнь, можетъ быть, какъ индѣ и бываетъ, въ извѣстной мѣрѣ, тихою и безмолвною, — даже и безъ благочестія: это нѣкоторое духовное дреманіе, возлежаніе среди нечестія, на лонѣ удовольствія и не чистотъ духовныхъ и тѣлесныхъ. Но чтó это за жизнь? Истинная жизнь — во благочестіи, которое есть и существенная цѣль жизни, — цѣль, и — вмѣстѣ надежнѣйшее средство къ истинной, ненарушимой тишинѣ и безмолвію житія общественнаго, къ истинному благоденствію. И, чѣмъ глубже укореняется, такъ сказать, царство благодати въ царствахъ земныхъ; тѣмъ они бываютъ тверже, благоуспѣшнѣе и счастливѣе. Чѣмъ болѣе духъ Христовъ, духъ вѣры и евангельскаго благочестія проникаетъ общественную жизнь народовъ; тѣмъ она бываетъ благоустроеннѣе, тише и спокойнѣе.

Благочестіе соединяетъ всѣхъ союзомъ любви Христовой которая не безчинствуетъ, не раздражается; поселяетъ взаимное довѣріе, усердіе къ дѣлу и благопокорливую подчиненность властямъ и законамъ. Оно благоустрояетъ духъ человѣка, умиротворяетъ, и сосредоточиваетъ всѣ его силы, водворяетъ въ сердцахъ миръ Божій, превосходяй всякъ умъ, и сохраняющій въ тишинѣ самыя размышленія его, располагающій разсуждать о всемъ, наипаче о предметахъ важныхъ и священныхъ, препоясавъ чресла размышленій — съ осторожностію и благоговѣніемъ. А эти — внутренній миръ и благоустроеніе выразятся и во внѣшней жизни тишиною и безмолвіемъ, довольствомъ, жизнію, спокойствіемъ духа и свѣтлымъ взоромъ на окружающее. Есть много такихъ людей, которые поднимаютъ шумъ, и имѣютъ страсть все переламывать въ порядкахъ жизни общественной, нерѣдко даже потому одному, что не находятъ мира, спокойствія и довольства внутри себя, снѣдаясь гордымъ духомъ и несытымъ мучимымъ страстями и похотями, сердцемъ, алчущимъ чего-то новаго, иного. Откуду брани и свары въ васъ? говоритъ Апостолъ, — не отъ сластей ли вашихъ воюющихъ (Іак. 4, 1) въ васъ? Благочестіе, укрощая и подавляя страсти и похоти въ сердцѣ человѣка, умиротворяетъ его; оно, какъ божественная вервь, прикрѣпляя, такъ сказать, духъ человѣка къ небу, не даетъ человѣку упасть, безъ возстанія, въ нравственную грязь, въ море суеты житейской. Проникнутый духомъ его, имѣя пищу и одѣяніе, симъ будетъ доволенъ (1 Тим. 6, 8), и не станетъ жадно искать богатства и честей, чтó такъ часто бываетъ источникомъ безпокойствъ и смятеній жизни общественной. Составьте мысленно великій городъ изъ людей благочестивыхъ: — это, по тишинѣ и спокойствію жизни, будетъ земный рай.

Апостолъ Христовъ внушаетъ и желаетъ еще, чтобы жизнь наша общественная текла во всякомъ благочестіи и чистотѣ. Благочестіе, въ существѣ своемъ, одно, какъ единъ Богъ, едина вѣра, одна воля Божія, — святая и совершенная. Но оно, вмѣстѣ съ этимъ, имѣетъ разные виды и стороны, — разныя, такъ сказать, частныя стези, пролегающія на томъ же общемъ пути, идущемъ по широтѣ заповѣдей воли Господней. Есть благочестіе внутреннее, и внѣшнее; — благочестіе, такъ сказать, церковное, и домашнее, благочестіе родителей, дѣтей, супруговъ, властей, воиновъ, судей, священнослужителей, иноковъ и другихъ. Да будетъ въ жизни нашей, при помощи Божіей, всякое благочестіе, — не внѣшнее только и наружное, хотя бы оно было и нелицемѣрное, но и внутреннее, — не образъ только благочестія — внѣшняя набожность, но и сила — духъ его. Пусть духъ благочестія христіанскаго проникнетъ нашу душу и тѣло, наши дѣла и слова, всю жизнь, все поведеніе наше, объиметъ насъ, отъ перваго движенія мыслей, до послѣднихъ нашихъ шаговъ, — какъ это нужно истиннымъ христіанамъ, у которыхъ все должно быть по христіански.

Сіе есть, т. е. жизнь тихая во всякомъ благочестіи и чистотѣ, добро и пріятно предъ Господомъ и Спасителемъ нашимъ. Какъ самъ Онъ — Богъ мира (Рим. 15, 33), и — и въ мирѣ мѣсто Его; и какъ Онъ благоволилъ приблизиться нѣкогда и явиться одному изъ избранниковъ своихъ, не въ бурѣ и громахъ, а въ гласѣ хлада тонка — въ тихомъ вѣяніи вѣтра: такъ и намъ внушаетъ тишину и безмолвіе жизни, и особенно любитъ это въ насъ.

Помолимся же, братіе, Господу нашему, да тихое и безмолвное житіе поживемъ, во всякомъ благочестіи и чистотѣ, — да благоугодимъ этимъ и Ему и Помазаннику Его, благочестивѣйшему Монарху нашему, любящему святую тишину и миръ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Сказано въ Исаакіевскомъ соборѣ, 29 апрѣля 1861 г., въ день рожденія Его Императорскаго Высочества, Благовѣрнаго Государя, Великаго Князя Сергія Александровича.

Источникъ: Архимандритъ Фотій. Слово на царскій день. // «Странникъ», духовный учено-литературный журналъ, издаваемый свящ. Василіемъ Гречулевичемъ. — СПб.: Типографія духовнаго журнала «Странникъ», 1861. — Томъ II. — С. 289-299.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0