Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Ф

Архіеп. Филаретъ Гумилевскій († 1866 г.)
Слова и бесѣды на святую Четыредесятницу.

Слово въ недѣлю Сыропустную.

На рѣкахъ вавилонскихъ, тамо сѣдохомъ и плакахомъ (Псал. 136, 1).

Такъ говорятъ несчастные плѣнники — іудеи, лишившіеся любезнаго, священнаго отечества. Какъ листья плакучей ивы, склоняясь надъ рѣками Вавилона, вздыхали и плакали они о родномъ Іерусалимѣ. Гордые враги, смѣясь надъ несчастными, говорили имъ: воспойте намъ отъ пѣсней сіонскихъ. Какъ намъ пѣть, отвѣчали, пѣснь Господню на землѣ чужой? Пѣсни родины, пѣсни Господу, прилично ли пѣть на землѣ неродной? Полный грустію горькою, скорбію неотразимою, каждый давалъ обѣтъ неизмѣнной памяти о Іерусалимѣ дорогомъ: аще забуду тебе, Іерусалиме, забвена буди десница моя: прилпни языкъ мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Іерусалима, яко въ началѣ веселія моего. Что значитъ, братія, что церковь въ эти недѣли повторяетъ намъ плачевную пѣснь плѣнниковъ вавилонскихъ? Ужели это съ тѣмъ только, чтобы напомнить намъ о быломъ іудеевъ? Правда, это былое было горько, примѣрно горько. Но какая намъ нужда до чужаго прошлаго, если оно прошло и не касалось насъ? Нѣтъ, не объ іудеяхъ заботится мать наша — св. церковь, а о насъ — дѣтяхъ своихъ. Насъ призываетъ она плакать, о себѣ плачемъ плѣнниковъ вавилонскихъ.

Кто мы на землѣ этой? Что значитъ для насъ міръ? Вся тварь воздыхаетъ, стонетъ, ожидая свободы чадъ Божіихъ. Бури разрушительныя, землетрясенія, разрывающія горы и города, голодъ, язвы — это стоны природы. Земля — кладбище; смерть и смерть на каждомъ шагу! Куда ни оглянись, вездѣ горе, вездѣ скорби. Сколько бѣдъ, сколько болѣзней, сколько смертей! Но это — не все. Кому нравятся скорби? Кто можетъ любить скорби? Мы плачемъ, мы стонемъ подъ тяжестію бѣдъ, которыми гнететъ насъ міръ. Но, есть бѣды въ мірѣ, которыхъ не только не боятся, но которыя считаютъ за счастіе, которыя любятъ, за которыя отдаютъ всю жизнь свою и губятъ себя на цѣлую вѣчность. Что значитъ міръ въ глазахъ милліоновъ? Имъ не нарадуются. Отъ него приходятъ въ восторгъ. Но не таковъ судъ Божій о мірѣ. По суду Божію, міръ — Вавилонъ великій, мать блудодѣйцамъ и мерзостемъ (Апок. 17, 5). Отъ міра сего — все, еже въ мірѣ, похоть очесъ, похоть плоти, гордость житейская (1 Іоан. 2, 16). Сынъ міра не слышитъ, не чувствуетъ, не хочетъ знать голоса святаго о мірѣ. Вихрь свѣта, блескъ золота, обольщенія честей, сласти похоти увлекли его, обаяли умъ его. Ни о чемъ не думая, спѣшитъ онъ напиться водъ Вавилона до сытости. Ахъ! пусть остановится, пока есть время. Судъ надъ Вавилономъ — надъ міромъ грѣшнымъ изреченъ и — не перемѣнится. Блага, которыми утѣшается міръ, — цвѣты погребальные, украшающіе путь къ погибели. Радости его отравлены ядомъ грѣха. Свѣтъ обольстителенъ? Но въ томъ-то и пагуба его. Сколько беззаконій оправдано судомъ свѣта! Сколько нечестія въ его взглядѣ на жизнь людей! Дѣла самыя преступныя, низкія, гнусныя скрашены именами слабости невинной, грѣха простительнаго. Чтобы жизнь веселая была еще веселѣе, чтобы жизнь беззаконная была еще беззаконнѣе, міръ составилъ свои законы, при которыхъ забытъ не только Христовъ законъ самоотверженія крестнаго, распятія похотей плоти и духа, но иногда забываются и внушенія естественной совѣсти. Горе тебѣ, Вавилонъ великій — мать мерзостей! Какъ намъ не плакать на рѣкахъ Вавилона — міра пагубнаго? Онъ такъ настойчиво, и такъ незамѣтно для насъ ловитъ души наши въ погибель. Сколько вѣковъ проповѣдуютъ намъ: не любите міра, ни яже въ мірѣ: аще кто любитъ міръ, нѣсть любве Отчи въ немъ (1 Іоан. 2, 5)? А люди, какъ и прежде, любятъ губящій ихъ міръ. Отврати очи мои, Господи, еже не видѣти суеты. Достави рабу Твоему слово Твое въ страхъ Твой (Псал. 118, 37-38). Плачь, грѣшникъ, пока есть время. Время летитъ и уноситъ съ собою спасеніе отъ Вавилона. Оплакивай и радости и горе твое. Оплакивай радости: въ нихъ много безумія, ужасающей погибели; оплакивай горе: въ немъ много малодушія непростительнаго.

Плачь, грѣшникъ, странствуя вдали отъ родины, отъ небесной отчизны твоей. Гдѣ наше отечество? Гдѣ нашъ Іерусалимъ? Люди такъ полюбили міръ, что позабыли о своей родинѣ. Какъ это ужасно, особенно для христіанской души! Она искуплена кровію Сына Божія не для міра, а для вѣчности. Гдѣ наша родина? Тамъ — на небѣ: не имамы здѣ пребывающаго града, но грядущаго взыскуемъ (Евр. 13, 14). И, о когда бы мы искали его, какъ искали всѣ праведники! Какъ велика потеря наша — потерявшихъ нашу родину! Если бы богачъ вдругъ лишился всѣхъ сокровищъ своихъ: потеря его ничего не значитъ съ потерею неба. Соберите всѣ земныя потери, соберите всѣ несчастія времени: онѣ ничего не значатъ съ потерею небесной отчизны. Плачутъ о потерѣ чести; плачутъ о потерѣ какого-либо золота, плачутъ о потерѣ родныхъ по плоти. Что значитъ этотъ плачъ? Дѣтскій плачъ! То ли дѣло, что мы странствуетъ вдали отъ небеснаго Отца, изгнаны отъ Его пресвѣтлаго лица? Мы потеряли то, безъ чего и богачи свѣта, и славные, и умные міра такъ бѣдны, такъ ничтожны, какъ нельзя болѣе. О чемъ ухо не слыхало, чего глазъ не видѣлъ, что на сердце человѣка не всходило, чего умъ представить себѣ не въ состояніи, — такихъ благъ, такихъ сокровищъ, такихъ радостей лишились мы, изгнанные изъ вѣчной родины. Дѣти, удаленныя отъ родителей, обливаются слезами. Какъ же намъ не обливаться слезами горькими, — намъ, которые удалены отъ истиннаго Отца нашего? Чѣмъ стала душа наша, вкусивъ первый грѣхъ? Она была прекрасна, какъ образъ самаго Бога. А теперь? Гнусна и безобразна. Невинность, правота, помыслы высокіе и чистые потеряны. Грѣхъ покрылъ ее струпами страстей. Безобразенъ видъ мертвеца: гораздо хуже душа грѣшная. Красота, ткани, камни, уборы разорительные — ты думаешь — красятъ душу? Золотятъ гробъ, — еще хуже: увеличиваютъ безобразіе, умножая струпы души. Приклони Господи, ухо Твое, и услыши мя: яко нищъ и убогъ есмь азъ. Пресельникъ азъ есмь у Тебе и пришлецъ, якоже вси отцы мои. Не скрый отъ мене заповѣди Твоя (Псал. 38, 13; 85, 1; 118, 19). Плачь, грѣшникъ, потерявъ небесный Іерусалимъ твой. Повторяй обѣтъ святой плѣннаго іудея: аще забуду тебе, Іерусалиме, забвена буди десница моя.

Кто мы на этой землѣ? Плѣнники плоти, рабы грѣха. Примѣчаемъ ли мы, что, когда хотимъ сдѣлать что нибудь доброе, то это для насъ крайне трудно? Отчего эта трудность? Отчего эта неохота, эта лѣность дѣлать доброе? Ужели это естественно? Быть не можетъ. Горе намъ грѣшнымъ! Грѣху служимъ мы отъ юности; во грѣхахъ рождены мы. Вдвое горе намъ отъ насъ самихъ. Мы воспитали въ себѣ страсти, и онѣ полновластно владѣютъ нами. Одинъ съ молодыхъ лѣтъ и до гроба питаетъ въ душѣ страсть къ деньгамъ, другой — злость, тотъ — суетность мірскую, иной — гордость. По временамъ приходитъ намъ на мысль вѣчность, посѣщаетъ душу, какъ гость, страхъ суда Божія. Но, то скажутъ: ахъ, теперь не время, — тѣмъ и тѣмъ заняться надо; то, совершивъ кое-какъ молитву, потревоживъ душу кое-какими воспоминаніями о своихъ неправдахъ, принимаемся опять грѣшить. О, горе намъ, грѣшнымъ! Грѣхи такъ овладѣли нами, что мы стали, какъ дѣти слабыя и несмысленныя, — боимся отказать въ чемъ нибудь привычкамъ нашимъ. Намъ даны были благодатныя силы для добра: но мы ихъ расточили или расточаемъ. Повторяя вчера и нынѣ грѣшныя мысли, грѣшныя чувства, грѣшныя желанія, мы укрѣпили въ душѣ навыкъ къ грѣху и — ослабили, обезсилили благодатную рѣшимость творить законъ Божій. Откладывая день за день раскаяніе, мы потеряли и искреннее желаніе каяться. Въ насъ остается чувство добра, воздыханіе о добрѣ, да и то слабое, да и то безплодное, да и то, время отъ времени, рѣже открывается. Что жизнь наша? Рядъ суетъ, рядъ грѣховъ. Заботы о пищѣ, заботы о домѣ, заботы по торговлѣ или званію, смѣняютъ одна другую. Такимъ образомъ, безсмертная душа наша въ постоянной службѣ тлѣнію. Гдѣ-жъ достоинства, по коему человѣкъ умаленъ малымъ чимъ отъ ангелъ (Псал. 8, 6)? Мы прилагаемъ скотомъ несмысленнымъ (Псал. 48, 13), живемъ тѣми же желаніями, тѣми же наслажденіями, какъ и они. О, плачь, грѣшникъ, — плѣнникъ страстей и грѣха! Омывай слезами несчастный плѣнъ свой грѣховный, моли Вышняго о возвращеніи тебѣ свободы чадъ Божіихъ. Онъ не откажетъ; съ любовію приметъ тебя кающагося и облечетъ новыми силами для подвига противъ грѣха.

Рано ли, поздно ли, намъ надобно возвратиться на свою родину. Рано ли, поздно ли, скитальческая жизнь наша по землѣ кончится. Какъ же мы возвратимся въ домъ Отца нашего? Съ чѣмъ явимся предъ лице Его? И, во первыхъ, каковъ будетъ нашъ выходъ изъ этой жизни? Смерть грѣшниковъ люта (Псал. 33, 22). И какъ не быть ей лютою? Совѣсть, дотолѣ усыпляемая суетою теперь, когда исчезаютъ суеты, начинаетъ терзать душу грѣшную. Предъ ней открывается геенна, о которой дотолѣ не хотѣла она думать. Предъ ней открывается вѣчность съ ея муками для грѣшника, — о чемъ легкомысленно забывала она. Предъ ней — необходимость явиться къ Судіѣ грозному и нелицепріятному, котораго законы поруганы. О, плачь, грѣшникъ, пока не прошло время безполезныхъ рыданій! Умоляй со слезами Господа о кончинѣ мирной, какова кончина вѣрнаго христіанина!

Иначе, горько будетъ вступленіе твое въ вѣчность, еще бѣдственнѣе вѣчная жизнь. Жизнь временная дана тебѣ только съ тѣмъ, чтобы искушенный, очищенный страданіями жизни, ты возвратился въ домъ Отца твоего — какъ сынъ умный, съ любовію твердою къ Господу, съ мудростію опытною въ добрѣ. Что-жъ? Какимъ ты готовъ предстать къ Господу твоему? Гдѣ подвиги твои для добра? Гдѣ добродѣтели? Гдѣ цѣломудріе? Гдѣ воздержаніе? Гдѣ кротость? Гдѣ слезы о грѣхахъ? Гдѣ борьба со страстями? Какую слабость побѣдилъ ты въ себѣ? Съ какимъ грѣхомъ сражался до крови? Не думаешь ли, что такъ же легкомысленно будутъ судить о дѣлахъ твоихъ тамъ, какъ судишь ты здѣсь, или, какъ судитъ вѣкъ лукавый? Тамъ судъ не по страстямъ твоимъ, а по закону справедливости; не по мнѣніямъ людскимъ, а по вѣчной правдѣ Божіей. Тамъ обличены будутъ всѣ тайныя движенія сердца твоего, откроютъ всѣ помыслы гнусные, скрываемые здѣсь подъ разными покровами дня и ночи.

И — цѣлая вѣчность будетъ вѣчностію мукъ грѣшнику. О, вѣчность, вѣчность! Какъ необъятно продолженіе твое! Какъ неизмѣрима долгота твоя! Слагаю ряды вѣковъ, прибавляю тысячи лѣтъ къ тысячилѣтіямъ и — все это не вѣчность. И все это не конецъ мукамъ грѣшника.

Отецъ Небесный, къ Которому возвратиться я долженъ изъ страны далекой! Укрѣпи слабаго странника на путяхъ заповѣдей Твоихъ! Вразуми, утверди меня въ страхѣ Твоемъ! Подай мнѣ источники слезъ, да омою ими грѣхи мои, да, сѣя со слезами, съ радостію пожну плоды мои въ вѣчности! Страхъ судовъ Твоихъ да проникаетъ меня до самаго мозга костей моихъ, разсѣевая предъ очами моими соблазны Вавилона — міра грѣшнаго! Твоя есть сила, Тебѣ слава во вѣки. Аминь.

1846 г.

Источникъ: Слова, бесѣды и рѣчи Филарета (Гумилевскаго), архіепископа Черниговскаго и Нѣжинскаго. Въ 4-хъ частяхъ. — Изданіе третье. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1883. — С. 483-487.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0