Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 24 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

П

Митр. Платонъ Левшинъ († 1812 г.)
Слово въ день святителя Алексія, митрополита
[1]

Въ Бозѣ духомъ, тѣломъ же съ нами опочивающій, Святитель Божій Алексій созвалъ насъ на пиръ духовный, благословенныя чада Церкви Божіей, и къ наслажденію нашему представляетъ богатую трапезу добродѣтельной жизни своей. Пріидите убо, о возлюбленніи, отверземъ уста свои и насладимся брашна безсмертнаго! Ничто не можетъ быть усладительнѣе сего пиршества для просвѣщенной и благочестивой души. Пусть иные думаютъ, что будто они въ чувственныхъ увеселеніяхъ могутъ найти для себя удовольствіе; пусть съ ними превратно разсуждаютъ тѣ, коихъ безуміе описываетъ Соломонъ, что малъ, де, есть и печаленъ животъ нашъ, и нѣсть возвратившагося изъ того свѣта, яко самослучайно, де, рождени есмы, и по семъ будемъ, какъ бы никогда не были: пепелъ будеть тѣло, и духъ нашъ разліется яко мягкій воздухъ, и имя наше забвено будетъ во время, и никтоже воспомянетъ дѣлъ нашихъ. Пріидите убо, — говорятъ они же, — и насладимся настоящихъ благихъ, вина дражайшаго и мѵра (благовонна) исполнимся, и да не пройдетъ насъ цвѣтъ житія: увѣнчаимъ насъ розовыми цвѣты, прежде, нежели увянутъ: вездѣ оставимъ знаменіе веселія, яко сія часть наша и жребій сей (Прем. 2, 1-9). Пусть таковые сею превратностію своею вотще утѣшаютъ себя; но намъ, христіанамъ, есть вѣрно и всякаго пріятія достойно оное слово Духа Святого: яко въ память вѣчную будетъ праведникъ (Псал., 111, 6) и: благословеніе Господне на главѣ его (Прит. 10, 6). Все прейдетъ: увеселенія обратятся въ скуку, при изнеможеніи тѣла — вкусъ ослабѣетъ, истлѣетъ тѣло; а, притомъ, и громкія дѣла, хотя бы они и остались послѣ насъ, но въ истлѣніи нашемъ услаждать насъ не могутъ; едина добродѣтель есть вѣчна, единъ плодъ истинной вѣры есть безсмертенъ. Ихъ святые слѣды не въ жизни сей токмо остаются незаглаждаемыми, но и въ будущей доводятъ насъ до источника, изъ коего они проистекли, и дѣлаютъ, что, выходя изъ времени въ вѣчность, мы остаемся въ неизмѣняемомъ состояніи радости душевной. Посвятимъ мы часъ сей на размышленіе о сей важной матеріи: сіе есть наилучшее питаніе духу нашему, сія есть угоднѣйшая жертва и праведнику сему.

Истина, которую мы должны утвердить, откроется яснѣе, если ею же самою будутъ опровержены противныя ей мнѣнія.

Люди пристрастны къ жизни сей, и ко всѣмъ ея веселостямъ. Сіе было бы не предосудительно, если бы они умѣли хранить свои предѣлы: ибо любить жизнь есть естественно и сходственно съ Божескимъ уставомъ, и пользоваться невинными ея увеселеніями есть безгрѣшно. Но вездѣ надобно, чтобы предшествовало благоразуміе, чтобы управляла умѣренность, чтобы все оканчивалось на совершенствѣ душевномъ. Все то, что или основано на превратномъ мнѣніи, или выходитъ изъ предѣловъ, или только относится къ однимъ чувствамъ, къ одной наружности, есть противно благоразумію, разрушаетъ умѣренность, отводитъ отъ прямого конца. Слѣдовательно, любить жизнь свою такимъ образомъ есть не любить себя, не любить жизнь свою, не пользоваться ея увеселеніями; но изъ приготовленнаго Богомъ врачества дѣлать для себя отраву и, думая идти по прямой дорогѣ, самымъ дѣломъ заблуждать отъ оной.

Въ такомъ случаѣ есть важнѣе всего найти и хранить различіе между тѣломъ и душею, между чувствами и духомъ, между проходящимъ и неперемѣняемымъ, между временемъ и вѣчностію.

Когда искать различія между тѣломъ и душею, то найдутся одни требованія тѣла, другія требованія души. Требованія тѣла суть: пища, питіе, одежда, домъ. Требованія душевныя суть: просвѣщеніе, благочестіе, любовь, истина, правда, кротость, воздержаніе. Какъ тѣло и душа суть одного состава и очень тѣсно связаны между собою, то и должно бы быть имъ во всегдашнемъ согласіи и одно другому споспѣшествовать. Но страсть непрестанно силится разрушить сей святѣйшій союзъ. Почему, если просвѣщеніе съ благочестіемъ сей союзъ такъ расположитъ, чтобы одни требованія не дѣлали подрыва другимъ, то чрезъ сіе найдено будетъ настоящее различіе между тѣломъ и душею, и соблюдено будетъ между ними согласіе. Таковое расположеніе состоитъ въ томъ, чтобы беречься крайностей. Въ пищѣ, напримѣръ, убѣгать роскоши, въ питіи — невоздержанія и пьянства, въ одеждѣ — излишества, въ устроеніи дома — пышности, въ снисканіи имущества — безмѣрія, и, притомъ, все сіе пріобрѣтать своимъ трудомъ, безъ лѣности, безъ всякой обиды и отягощенія другому. Въ снисканіи же просвѣщенія беречься, чтобы не вкрались въ оное суетныя мудрованія, въ благочестіе — суевѣріе, въ любовь — ласкательство, въ истину — ложная политика, въ правду — строгость нечеловѣколюбивая, въ кротость — лицемѣріе. Ежели сіи крайности будутъ удалены, то тѣло и душа поставлены будутъ въ своихъ предѣлахъ, ихъ будетъ соединять сладчайшее согласіе: тѣло не будетъ препятствовать душевнымъ дѣйствіямъ, но помогать, душа сохранитъ цѣлость тѣлесныхъ силъ и здравіе. И въ семъ-то взаимномъ согласіи тѣла и души состоитъ истинная добродѣтель. Но пойдемъ далѣе.

Когда искать различія между чувствами и духомъ, то найдутся одни требованія чувствъ, другія требованія духа. Требованія чувствъ есть нѣга, всегдашнее гуляніе, игры, зрѣлища, сладострастія, вреднѣйшая праздность: требованія духа есть незазорность совѣсти, внутренняя тишина и спокойствіе, дѣльное уединеніе, удовольствіе, раждаемое отъ исполненія должности своей, веселіе отъ зрѣнія истины, сладчайшее чувствіе плодовъ вѣры, миръ и радость о Дусѣ Святѣ (Рим. 14, 17). О, блаженъ, кто устроилъ духъ свой раемъ сихъ Божественныхъ утѣхъ! и, напротивъ, сколь жалостны тѣ, которые очарованы прелестьми чувствъ! Что они суть? — Суть духъ ходяй и не обращаяйся (Псал. 77, 39), то-есть вѣтеръ, которымъ подымаемая пыль превращается на всѣ стороны и несется неизвѣстно куда.

Не къ тому сіе говорится, чтобы заслуживали осужденіе чувствъ временныя непорочныя увеселенія. Мы не безплотны, и естественно есть свойство чувствъ, чтобы, видѣвъ одно предъ другимъ лучшее, тѣмъ услаждаться, однако человѣка надобно понимать, яко человѣка, а не яко животное безсловесное. Такъ какъ же съ человѣчествомъ мы можемъ согласить сіи непрестанныя развлеченія мыслей, сіи деннонощныя гулянія, сіи изнѣженные и испорченные нравы, сіи безчестныя игры, сіи сладострастныя зрѣлища, сіе усильное исканіе поводовъ ко грѣху, сію праздность, развратнѣйшую матерь всѣхъ пороковъ? какъ можемъ мы разсуждать о таковыхъ людяхъ? — развѣ, что они только суть плоть, духомъ неоживленная, или неощущающая въ себѣ духа. Но какъ же еще сіи самые поступки согласить съ святѣйшимъ именемъ христіанства? Божественная вѣра, сія утѣшительница сердецъ нашихъ, можетъ ли на таковыхъ не издать строжайшаго опредѣленія, что они обходятъ источникъ воды живой и думаютъ жажду свою утолить изъ блатныхъ яминъ, не имущихъ воды? Какое должно быть ослѣпленіе ума, дабы то, что производитъ всегда печальныя слѣдствія, что порабощаетъ и приводитъ въ тлѣніе самое оное тѣло, готорому они стараются столько угодить, — дабы сію, говорю, суету предпочитать святѣйшимъ упражненіямъ добродѣтели и вѣры? Таковые люди, скажу съ Апостоломъ Іудою, суть облацы безводни, отъ вѣтръ преносими, древеса осеннія, безплодна, дважды умерша, искоренена, волны свирѣпыя моря, воспѣняюще своя стыдѣнія, звѣзды блудящія, имъ же мракъ тмы во вѣки блюдется. Таковый путь есть путь заблужденія. А истинная дородѣтель есть, когда мы хотя и служимъ чувствамъ по требованію естества, но такъ, что чрезъ оное не смущаемъ спокойствіе духа, а еще и утверждаемъ оное. Изъ слѣдующаго то же самое откроется еще яснѣе.

Когда искать различія между преходящимъ и пребывающимъ, между временемъ и вѣчностью, то найдутся совсѣмъ особливыя свойства того и другаго. Сія есть примѣта добродѣтели и порока достовѣрная, что порокъ приноситъ услажденіе, но преходящее, въ горесть обращающееся, и потому обманчивое; а слѣдствія добродѣтели суть сладчайшія и неизмѣняемыя, съ жизнію сею но оканчивающіяся. Кто, напримѣръ, когда сожалѣлъ о томъ, что предъ Богомъ съ благоговѣніемъ предстоялъ, что должность свою свято проходилъ, что время на полезнѣйшія дѣла употребилъ, что многихъ несчастливыхъ благодѣяніями своими одолжилъ, что дѣтей въ благонравіи воспиталъ и къ честнымъ должностямъ ихъ пристроилъ? И, напротивъ, сколько печали и терзанія за собою влечетъ время, истраченное въ праздности, — имѣніе, роскошію расточенное, — тѣлесныя и душевныя силы, въ слабость приведенныя! Да хотя бы уже совѣсть и была столь усыплена, чтобы не безпокоилась тратою всего сего, но обыковенныя слѣдствія страстей человѣческихъ — болѣзни, но страхъ смерти неотмѣнно заставятъ таковыхъ узнать, каковы суть плоды порока. Впрочемъ, не довольно того, что удовольствіе добродѣтели не перестаетъ здѣсь: оно не перестаетъ никогда. Мы не такъ живемъ, чтобы съ жизнію сею кончилось бытіе наше. Таковое мнѣніе было бы и для добродѣтельнаго страшно, и для порочнаго вредно: ибо добродѣтельный наичувствительнѣйше увеселяетъ себя тѣмъ, что плодъ святости его безсмертенъ, и никогда онымъ наслаждаться не перестанетъ; а порочный долженъ впасть во всякое своевольство, когда бы не думалъ никогда никому дать отчета въ дѣлахъ совѣсти своей: слѣдовательно, сіе причинило бы ему несчастіе не въ будущей токмо жизни, но и въ жизни сей.

Изъ всего нами сказаннаго, благочестивые слушатели, мы могли примѣтить, что истинная добродѣтель состоитъ въ томъ, чтобы, узнавъ различіе между тѣломъ и душею, между чувствами и духомъ, между временемъ и вѣчностію, — умѣть соблюсти требованія и свойства ихъ въ тѣхъ предѣлахъ, какіе предписываетъ благоразуміе и Божескій законъ.

Кто столько будетъ Богомъ благословенъ, что все сіе совершенно сохранитъ, тотъ пріобрѣлъ истинную славу. Истинную славу, говорю, не ту, то-есть, которая состоитъ въ знаменитости рода, въ пышности многихъ титлъ, въ блистаніи одеждъ, колесницъ, домовъ, въ ласкательныхъ почестяхъ отъ другихъ, въ величавомъ мнѣніи или о самомъ себѣ, или другихъ о себѣ; но въ незазорной совѣсти, въ спокойствіи духа, въ пріятнѣйшемъ чувствіи плодовъ вѣры, въ сладчайшей надеждѣ соединенія съ Богомъ, Источникомъ всѣхъ благъ. Сія слава есть истинная: ибо она — постоянная, неперемѣняемая, вѣчная.

Симъ добродѣтельнымъ путемъ шествовалъ празднуемый нами Святитель Божій. Радуется онъ нынѣ на небеси, но онъ спокоенъ былъ и на земли. Два упражненія занимали всего его — земныя и небесныя: служилъ онъ отечеству своему ревностно, служилъ Богу духомъ благоговѣнія. Церковь Христову пользовалъ и словомъ и житіемъ, но въ то же время располагалъ сердце свое въ храмъ Духу Святому. Когда преставлялся отъ земли, исполнилась земля плачемъ, небо — радостію; а и то и другое есть доказательство, что онъ былъ любимъ и небесными и земными. Вотъ — истинная слава, никакими вѣками неистребляемая! и она тѣмъ желательнѣе, что не токмо память своего рачителя всегда въ почтеніи соблюдаетъ, но и онъ самъ чувствуетъ то, и плодами ея наслаждается. Что бо, напримѣръ, Александру, прозванному великимъ, пользы, что слава его на землѣ гремитъ, но онъ самъ того не чувствуетъ нимало? Тогда есть истинная слава, и тогда она вожделѣнна, когда я и себѣ уповаю пребывать вѣчно, и ею вѣчно же наслаждаться.

Да будетъ сіе превосходное ученіе запечатлѣно въ душахъ нашихъ! Оно намъ свойственно, ибо естественно человѣку желать себѣ блаженства. Не можемъ мы извиниться или неудобностію, или невѣроятностію. Се, святѣйшій примѣръ предлежитъ предъ очами. Се, нетлѣнное тѣло праведника, дражайшій ковчегъ его добродѣтели, увѣряетъ насъ, что не богатство, не почести, не увеселенія, а едина добродѣтель доставляетъ намъ память безсмертную и славу истинную.

Ты же, Святителю Божій, предстоя престолу Владычню, простри о насъ праведныя руцѣ свои, и молитвами своими споспѣши, да подвигъ жизни нашея проходимъ благодушно и благопоспѣшно. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Сказано въ Москвѣ, въ Чудовомъ монастырѣ, 1777 г., февраля 12 дня.

Источникъ: Полное собраніе сочиненій Платона (Левшина), Митрополита Московскаго. Томъ I. — СПб.: Издательство П. П. Сойкина, [1913]. — С. 492-496.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0