Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 17 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

П

Архіеп. Павелъ Лебедевъ († 1892 г.)
Слово въ недѣлю 25-ю по Пятидесятницѣ
[1].

(Лук. 10, 25-37).

Трогательная притча Господа нашего Іисуса Христа о милосердомъ самарянинѣ, слышанная вами, бр., въ нынѣшнемъ евангельскомъ чтеніи, всегда, при самомъ обыкновенномъ теченіи жизни нашей, имѣетъ широкое приложеніе. Всегда, при всякихъ обстоятельствахъ жизни, мы можемъ извлекать изъ нея назидательные уроки для души нашей. Всегда міръ, въ которомъ мы живемъ, представляетъ изъ себя какъ бы больницу, наполненную различнаго рода больными и израненными, нуждающимися въ нашей неотложной помощи, подобно тому, какъ нуждался въ ней впавшій въ разбойники, ограбленный, избитый ими и брошенный на дорогѣ несчастный израильтянинъ. Одни изъ нашихъ ближнихъ страдаютъ недугами нравственными: различныя грѣховныя страсти, подобно разбойникамъ, овладѣли ихъ душею, совлекли съ нея одежду чистоты и невинности и нанесли ей раны грѣховныя. И всѣ, кто только можетъ помочь имъ въ освобожденіи души отъ страстей и въ исцѣленіи ея, обязаны подать имъ руку помощи. Немало среди насъ больныхъ и разнообразными недугами тѣлесными: каждый изъ насъ, если приметъ къ сердцу урокъ нынѣшней евангельской притчи, — всегда можетъ найти для себя случай благотворить и этимъ несчастнымъ. — Но, братіе, бываютъ особенныя обстоятельства, когда поприще нашей благотворительности должно расширяться, когда мы постоянно — ежедневно и ежечасно — должны быть готовы и стараться оказывать милосердую помощь страждущимъ душевно и тѣлесно нашимъ ближнимъ. Эти особенныя обстоятельства наступаютъ тогда, когда природа, какъ-бы отягченная и возмущенная множествомъ нашихъ грѣховъ, начинаетъ изрыгать изъ себя заразу и плодитъ губительныя болѣзни, поражающія и пожирающія множество жертвъ, требующихъ въ своихъ болѣзненныхъ страданіяхъ самой неотложной и самой усердной помощи съ нашей стороны. Или же эти особенныя обстоятельства возникаютъ тогда, когда народныя страсти возбуждаются, съ одной стороны, религіознымъ фанатизмомъ, своекорыстіемъ, властолюбіемъ, стремленіемъ сильныхъ къ угнетенію слабыхъ, съ другой — благороднымъ желаніемъ справедливаго возмездія притѣснителямъ и освобожденія притѣсненныхъ и приводятъ народы къ вооруженной борьбѣ между собою, когда начинаетъ литься кровь братій наишхъ и являются во множествѣ израненные и изувѣченные врагами ближніе наши, жаждущіе нашей сострадательной помощи, нашего вспомоществующаго благотворенія... Въ такое именно особенное время живемъ мы теперь, братіе, — живемъ при такихъ особенныхъ обстоятельствахъ, когда на каждомъ шагу призываемся къ милосердію, когда должна расшириться наша благотворительность и съ особеннымъ самоотверженіемъ проявить себя. Война, — праведно объявленная Благочестивѣйшимъ Государемъ нашимъ угнетателямъ нашихъ братій по крови и вѣрѣ, не могла обойтись безъ многочисленныхъ кровавыхъ жертвъ съ нашей стороны. Наши доблестные воины самоотверженно двинулись въ бой съ жестокимъ и коварнымъ врагомъ, — и многіе, многіе изъ нихъ уже успѣли положить животъ свой за други своя. А другіе изъ нихъ, еще болѣе многочисленные, подвергали и подвергаютъ себя всевозможнымъ лишеніямъ, зависящимъ отъ климата, погоды и самой сущности военнаго дѣла; или же, получивши тяжелыя раны, — лежатъ, страждутъ и томятся въ больницахъ. Какое, братіе, обширное поприще для нашей благотворительности! Вотъ куда мы теперь должны особенно направить свое милосердіе!

Но, быть можетъ, у кого-либо возникнетъ вопросъ: въ чемъ же именно должно состоять наше милосердіе? Какъ должна проявляться наша благотворительность по отношенію къ нашимъ страждущимъ, больнымъ и раненымъ воинамъ? — Вопросъ этотъ вполнѣ разрѣшается для насъ Самимъ Господомъ нашимъ Іисусомъ Христомъ, въ притчѣ о милосердомъ самарянинѣ. Стоитъ только обратить вниманіе на всѣ характерныя черты подвига милосердія, который совершилъ самарянинъ, — и потомъ примѣнить эти черты къ нашей собственной дѣятельности — цѣлесообразно съ потребностями нынѣшняго времени, — и упомянутый вопросъ разрѣшится самъ собою.

Что же мы замѣчаемъ въ милосердомъ самарянинѣ?

Первымъ проявленіемъ милосердія самарянина была жалость къ несчастному, израненному человѣку, брошенному на дорогѣ. Стоитъ только обратить вниманіе на ту обстановку, на тѣ обстоятельства, при которыхъ выказана была имъ эта жалость, и мы ясно поймемъ, что самарянинъ совершилъ великій подвигъ, великое дѣло милосердія однимъ уже этимъ проявленіемъ простаго сожалѣнія. Дѣло въ томъ, что самарянину предстояло совершить дѣло милосердія на самомъ опасномъ мѣстѣ своего пути. Вблизи этого мѣста путники нерѣдко дѣлались жертвами жестокости разбойниковъ. По этому-то опасному мѣсту проѣзжаетъ самарянинъ, — и видитъ израненнаго человѣка. Что, повидимому, естественно было почувствовать ему при такомъ зрѣлищѣ? — Повидимому, имъ прежде всего должно было овладѣть чувство собственной опасности въ этомъ страшномъ мѣстѣ. А за этимъ чувствомъ должно было неминуемо, повидимому, возникнуть и другое — чувство самосохраненія. Кому изъ насъ незнакомо по опыту это послѣднее чувство?... Оно, особенно въ первую минуту своего возникновенія, заглушаетъ часто въ человѣкѣ всѣ благородныя чувства, стремленія, всѣ порывы самоотверженія... «Спасай скорѣе себя; не думай о другихъ», — такъ обыкновенно настойчиво шепчетъ человѣку это чувство въ минуту опасности. — И вотъ, завидѣвши на дорогѣ такой явный признакъ опасности — избитаго разбойниками человѣка, самарянинъ, повидимому, долженъ былъ всемѣрно поспѣшить оставить это опасное мѣсто... Но самарянинъ не дѣлаетъ этого. Онъ былъ въ высшей степени сострадательный человѣкъ. Не смотря на то, что израненный израильтянинъ лежалъ на самомъ опасномъ мѣстѣ, онъ проникается состраданіемъ къ нему: — чувство милосердія заглушаетъ въ самарянинѣ чувство самооохраненія; онъ подъѣзжаетъ къ страдальцу, сострадательно всматривается въ лиде его. Да, поистинѣ великій подвигъ милосердія совершилъ самарянинъ однимъ уже этимъ проявленіемъ жалости, состраданія. Но этотъ подвигъ окажется еще выше, когда мы обратимъ вниманіе на состояніе души израненнаго и брошеннаго на мѣстѣ израильтянина. Кромѣ боли тѣлесной, — какую боль душевную, какое страшное безпокойство душевное долженъ былъ чувствовать, одиноко лежа въ пустынѣ! Всѣ мимоходящіе поспѣшно оставляютъ его; къ нему не подойдетъ никто, — думаетъ онъ; онъ брошенъ, онъ забытъ всѣми.. Помощи ждать нечего... Безнадежность овладѣваетъ имъ, муки отчаянія наполняютъ всю его душу. Онъ страдаетъ и тѣломъ и душею, тяжко страдаетъ!.... Но вотъ видитъ, что одинъ человѣкъ не проходитъ мимо его, а направляется къ нему. Человѣкъ этотъ подходитъ ближе, останавливается надъ нимъ, всматривается въ него сострадательно... Боже, что почувствовалъ тогда несчастный! Какъ оживилось все его существо! Радость надежды наполнила и облегчила его душу!....

Вотъ, братіе, первая черта въ милосердіи самарянина, которой мы должны подражать при настоящихъ особенныхъ обстоятельствахъ нашихъ.. Не посторонніе, чужіе для насъ люди, какимъ былъ израильтянинъ для самарянина, — несутъ теперь бремя самой тяжкой войны. Нѣтъ, это — наши соотечественники; это самые близкіе ближніе и друзья наши. Они за насъ, — для улучшенія нашего международнаго положенія, для защиты нашего отечества, для оказанія помощи единовѣрнымъ соплеменникамъ нашимъ, оставили свои домы, семейства и пошли проливать свою кровь и жертвовать своею жизнію... Трудно изобразить тѣ труды, лишенія и часто страданія, которыя приходится имъ выносить тамъ. Можемъ ли мы оставаться безучастными къ ихъ положенію? Къ ихъ подвигамъ, жертвамъ будемъ ли мы относиться равнодушно? Отъ болѣзней, ранъ ихъ можемъ ли мы отвращать свои очи? — Нѣтъ, — первая, бр., наша обязанность — питать и постоянно проявлять самое теплое сочувствіе, самое искреннее участіе къ нашимъ страдальцамъ, — къ нашимъ раненнымъ и больнымъ воинамъ. Наше участіе много облегчитъ трудность ихъ самоотверженнаго подвига. Имъ будетъ легче страдать, даже умирать, когда они будутъ знать о нашемъ сочувствіи къ нимъ, когда они узнаютъ, что жертвуютъ своею кровію и жизнію не за холодныхъ и бездушныхъ самолюбцевъ, думающихъ постоянно только о своихъ собственныхъ, личныхъ выгодахъ, но за добрыхъ соотечественниковъ, которые искренно и глубоко принимаютъ къ сердцу высокое значеніе дѣла, рѣшаемаго военными ихъ подвигами, и способны горячо сочувствовать переносимымъ ими лишеніямъ и страданіямъ... Напротивъ, нѣтъ ничего преступнѣе людской холодности и безучастія къ больнымъ и раненымъ воинамъ... Какую горечь должны внести холодность и безучастіе въ души страдальцевъ! Какъ должны увеличить ихъ страданія! Какъ должны они исказить самый ихъ подвигъ, и, быть можетъ, умалить цѣну ихъ жертвы, возбужденіемъ въ душахъ ихъ негодованія противъ неблагодарныхъ соотечественниковъ, возбужденіемъ, быть можетъ, раскаянія и сожалѣнія о томъ, что они жертвовали собою для неблагодарныхъ!... Позволимъ ли же мы себѣ холодностькъ страждущимъ съ ея страшными послѣдствіями?

Но, бр., самарянинъ не ограничился только тѣмъ, что показалъ свое сердечное участіе къ израненному и брошенному на дорогѣ человѣку. Онъ не закончилъ своего милосердія только тѣмъ, что сострадательно взглянулъ на страдальца, — и потомъ удалился... Нѣтъ, онъ старается оказать ему кромѣ сочувствія и дѣйствительную помощь... Онъ прежде всего старается облегчить тѣлесныя страданія несчастнаго: начинаетъ возливать на раны его масло и вино, — масло для того, чтобы смягчить боль отъ ранъ, а вино для того, чтобы предохранить раны отъ гніенія, и — перевязываетъ раны. Потомъ онъ беретъ несчастнаго израненнаго съ земли, садитъ его на своего осла и везетъ его въ гостинницу. И здѣсь онъ продолжаетъ окружать страдальца своими попеченіями. Затѣмъ утромъ, — уходя изъ гостинницы далѣе, онъ обращается къ гостиннику, даетъ ему деньги и проситъ его устроить надлежащій уходъ за больнымъ и позаботиться о совершенномъ выздоровленіи его, обѣщая гостиннику уплатить все, что будетъ потрачено имъ на больнаго сверхъ данныхъ ему денегъ. Такимъ образомъ подвигъ самарянина расширяется и усложняется. Жалость его къ больному, очевидно, была не однимъ только минутнымъ увлеченіемъ, не однимъ только порывомъ чувствительности, способнымъ зародиться въ душѣ, но не способнымъ перейти въ дѣло... Нѣтъ, сожалѣніе, его участіе были проявленіемъ глубоко любящаго, самоотверженнаго духа. По чувству любви къ ближнему, онъ не могъ отойти отъ страдальца, не оказавъ ему скорой и дѣйствительной помощи.. И — онъ останавливается возлѣ него и подаетъ ему помощь... И замѣчайте подробности: что-ни шагъ, то новый подвигъ самоотверженія со стороны милосердаго самарянина. Онъ останавливается на пустынной дорогѣ, забывая, подъ вліяніемь любви, о могущей постигнуть его опасности отъ разбойниковъ и не смотря на то, съ другой стороны, что быть можетъ имѣлъ крайнюю надобность — по своимъ дѣламъ продолжать путь свой далѣе. — Затѣмъ, отправляясь въ путь, онъ, конечно, не разсчитывалъ, что ему прійдется оказывать помощь израненному человѣку... Поэтому онъ не запасся, конечно, никакими потребными собственно для этой цѣли предметами. Не везъ онъ, конечно, съ собою полотна, потребнаго для перевязки ранъ.. И, если онъ перевязываетъ раны несчастнаго; то что, можно думать, употребляетъ онъ для этой перевязки? Вѣроятнѣе всего, онъ раздираетъ свою одежду и дѣлаетъ изъ нея перевязки; быть можетъ, обнажаетъ себя, и такимъ образомъ обрекаетъ себя на страданія отъ дѣйствія стихій, — отъ жара, отъ холода ночнаго. Не съ врачебною, конечно, цѣлію онъ везъ съ собою масло и вино; онъ имѣлъ ихъ при себѣ, вѣроятно, для утоленія своего голода и жажды. И — онъ жертвуетъ своимъ, такъ-сказать, кускомъ хлѣба — въ пользу раненаго, а самъ обрекаетъ себя на лишенія... — Затѣмъ, оселъ его предназначался имъ опять-таки вовсе не для перевозки раненыхъ. Онъ долженъ былъ служить своему хозяину частію для перевозки его поклажи, а частію для того, чтобы и самъ хозяинъ въ случаѣ утомленія могъ сѣсть на свое животное и нѣсколько облегчить свою усталость. Но милосердый самарянинъ и осла отдаетъ въ распоряженіе раненаго, — онъ посадилъ раненаго человѣка на осла и везетъ его въ гостинницу. Но и здѣсь еще не конецъ самоотверженію самарянина. И въ гостинницѣ онъ принимаетъ на себя новые труды и заботы, приноситъ въ пользу раненаго новыя жертвы. Вмѣсто того, чтобы предаться отдохновенію и сну, онъ ухаживаетъ за больнымъ.. Наутро, имѣя нужду отправиться въ путь, онъ даетъ гостиннику деньги, для того чтобы обезпечить и дальнѣйшую, окончательную помощь раненому. При этомъ онъ не отказывается отъ жертвъ и послѣ; онъ заявляетъ гостиннику, что, если онъ издержитъ на больнаго больше того, что ему дано, — то, по возвращеніи своемъ, онъ уплатитъ ему за всѣ издержки. Такъ, братіе, что ни черта, — то новый подвигъ самоотверженія со стороны самарянина. Но для того, чтобы вполнѣ оцѣнить и высоту, и благотворность его самоотверженія, — опять обратите вниманіе на то состояніе духа, въ которомъ былъ во все это время израненный страдалецъ. Радостная надежда, — сказали мы выше, — наполнила его душу, когда онъ увидѣлъ надъ собою сострадательнаго самарянина «Онъ спасенъ, онъ не погибъ», — думалъ онъ. Путешественникъ еще болѣе утверждаетъ его въ этой надеждѣ, когда начинаетъ перевязывать его раны.. Но опять боль отчаянія подступила къ его сердцу... «Что же будетъ за симъ»? думаетъ стрададецъ. «Вѣдь онъ уѣдетъ — этотъ добрый человѣкъ. Не останется же онъ здѣсь со мною... Что же со мною будетъ? Я опять останусь одинъ — здѣсь, на дорогѣ, въ пустынѣ, и буду растерзанъ звѣрями, добитъ разбойниками, или погибну отъ голода и холода. Надолго ли же облегчитъ мою участь эта первая оказанная мнѣ помощь»?.. Но вотъ онъ замѣчаетъ, что милосердый самарянинъ не намѣренъ удовольствоваться первою ему помощію... Онъ видитъ, что этотъ добрый человѣкъ, сдѣлавши ему перевязку, — не уѣзжаетъ отъ него, не оставляетъ его на дорогѣ, гдѣ онъ могъ бы погибнуть отъ голода и холода, но беретъ его съ собою, готовится вывезти его изъ пустыни. Сами можете представить себѣ, братіе, какъ успокоительно, благотворно все это подѣйствовало на душу страдальца... Но когда вслѣдъ затѣмъ онъ былъ помѣщенъ въ гостинницѣ, увидѣлъ за собою самый внимательный уходъ, когда наконецъ и дальнѣйшее положеніе его было вполнѣ обезпечено, — тогда полная, ничѣмъ не смущаемая отрада наполнила душу несчастнаго... Спокойствіе, столь необходимое при всякой болѣзни, было вполнѣ пріобрѣтено имъ...

Итакъ, братіе, вы видите, какое великое дѣло милосердія совершилъ самарянинъ... Онъ не на лицѣ только своемъ, не на словахъ только выказалъ жалость къ несчастному израненному, лежавшему на дорогѣ. Онъ вложилъ въ дѣло милосердія вмѣстѣ и свой трудъ, и свои посильныя средства, — незначительныя, но въ высшей степени цѣнныя; ибо онѣ были вполнѣ благовременны и вполнѣ достигали цѣли.

И намъ должно, братіе и сестры, подражать самарянину — въ настоящихъ особенныхъ обстоятельствахъ нашего отечества. И мы должны являться къ раненымъ и больнымъ воинамъ нашимъ не только съ своимъ участіемъ и сочувствіемъ, но нести имъ на помощь и свой личный трудъ, и свои средства. Личный трудъ, — это самое высшее, что можно пожертвовать во благо другаго. Жертвуя для другихъ своимъ личнымъ трудомъ, мы жертвуемъ частію самихъ себя, своей жизни, своего существа... И чѣмъ больше полагается на жертву личнаго труда, тѣмъ, конечно, она выше. Но личный трудъ каждаго ограниченъ. Поэтому мы должны расширять его привлеченіемъ къ личному труду другихъ, которые, при вещественной поддержкѣ съ нашей стороны, имѣютъ возможность посвятить все свое время и свои силы дѣлу помощи больнымъ и раненымъ и уходу за ними. — И личный трудъ становится жертвой въ высшей степени цѣнной и высокой, когда онъ соединяется съ пожертвованіемъ и матеріальныхъ средствъ на дѣло благотворенія.. Но не всѣ могутъ, конечно, жертвовать вмѣстѣ и личнымъ трудомъ, и вещественными средствами во благо страдальцевъ. Въ такомъ случаѣ, дѣло благотворенія нашимь раненымъ страдальцамъ мы должны раздѣлить между собою: одни пусть жертвуютъ для этого свой личный трудъ, а другіе, не могущіе трудиться лично, пусть помогаютъ общему дѣлу средствами своего состоянія. — И когда всѣ мы соединимъ вмѣстѣ — одни свой трудъ, другіе — свои средства: тогда явится возможность вполнѣ и до конца облегчить участь раненыхъ воиновъ. Они увидятъ тогда, что родное ихъ общество не на словахъ только сочувствуетъ имъ, но и на самомъ дѣлѣ. Тогда и самыя раны, болѣзни и всякаго рода лишенія имъ будетъ легче переносить; — душа ихъ будетъ умиротворена.

Такимъ образомъ, нынѣшняя евангельская притча — примѣромъ милосердаго самарянина — ясно, наглядно разрѣшаетъ вопросъ о томъ, какъ мы должны поступать для облегченія участи нашихъ больныхъ и раненыхъ воиновъ, жертвующихъ за насъ своею кровію, своею жизнію.

Но разрѣшаемый примѣромъ самарянина, вопросъ этотъ уясняется и разрѣшается также множествомъ примѣровъ и живыхъ лицъ, которыя посвятили себя на дѣлѣ облегченію участи страдальцевъ воиновъ нашихъ...

И прежде всего, посмотрите на Августѣйшаго Государя Императора нашего! Онъ по истинѣ милосердый Самарянинъ, — всецѣло проникнутый духомъ евангельскаго милосердаго самарянина, или вѣрнѣе духомъ Господа Іисуса Христа, изображаемаго въ притчѣ подъ образомъ самарянина. Онъ присѣдитъ тамъ, гдѣ подвергаются болѣзнямъ и ранамъ наши родные воины, — на полѣ брани, на мѣстахъ битвъ. Онъ съ любовію и состраданіехь посѣщаетъ больницы — и словомъ любви утѣшаетъ страдальцевъ; Своими дарами, жертвами и заботами облегчаетъ ихъ участь. И какъ многихъ сдѣлалъ Онъ счастливыми, блаженными Своимъ участіемъ къ ихъ страданіямъ!

Посмотрите и на Августѣйшую нашу Государыню Императрицу. Съ какою чисто материнскою ревностію Она печется объ изысканіи разнообразныхъ средствъ для облегченія участи больныхъ и раненыхъ воиновъ! Она является къ нимъ съ словомъ утѣшенія и затѣмъ и Сама жертвуетъ, и неумолкаемо призываетъ другихъ къ пожертвованіямъ для облегченія участи израненныхъ страдальцевъ. И Ея Августѣйшія Невѣстки, Дщерь и весь Домъ Царскій — первые подражаютъ Ей въ дѣлѣ служенія страждущему человѣчестгу.

Посмотрите, далѣе, на цѣлый сонмъ мужей и женъ, юношей и дѣвъ, которые, въ качествѣ врачей, въ качествѣ братьевъ и сестеръ милосердія, отправились на мѣста военныхъ дѣйствій, чтобы тамъ служить раненымъ и больнымъ, а равно и въ другихъ мѣстахъ Россіи трудятся надъ облегченіемъ страданій больныхъ и раненыхъ воиновъ... Многіе, многіе обрекли, посвятили на служеніе св. дѣлу все — и все свое время, и свое здоровье, и даже самую жизнь свою, часто небезопасную иногда отъ пуль вражескихъ, а иногда отъ болѣзней смертельныхъ. Многимъ изъ нихъ приходится раздѣлять труды и опасности войны наравнѣ съ самими воинами.

Посмотрите, наконецъ, и на мѣстныхъ нашихъ труженницъ, которыя, по христіанской любви къ страждущимъ за Христа и отечество воинамъ, — съ такою ревностію стараются приготовить все, потребное для облегченія участи страдальцевъ, — пекутся о томъ, чтобы одѣть и согрѣть ихъ, защитить ихъ отъ холода и непогоды.

Вотъ, бр., живые примѣры, указывающіе намъ, какъ можно и должно помогать страждущимъ воинамъ нашимъ. Не будемъ же и мы отставать отъ другихъ въ дѣлахъ милосердія! Имѣя цѣлый облакъ свидѣтелей (Евр. 12, 1) въ пользу ихъ, постараемся соединить свой личный трудъ и свои вещественныя средства на служеніе такому близкому намъ священному дѣлу. Преимущественно же будемъ взирать на Начальника вѣры и Совершителя Іисуса (Евр. 12, 2), Божественнаго милосердаго Самарянина, спасшаго изъязвленное грѣхами человѣчество, и подобно Ему, потщимся даже своей жизни не щадить для служенія больнымъ и раненымъ воинамъ, за насъ же самихъ проливающимъ свою кровь, приносящимъ въ жертву свое здоровье и жизнь. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Произнесено 6 ноября 1877 года въ кишиневскомъ каѳедральномъ соборѣ.

Источникъ: Слова и рѣчи Павла, Архіепископа Кишиневскаго и Хотинскаго. Томъ 2-й. — [СПб, 1878.] — С. 210-222.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0