Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 24 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Н

Архіеп. Никаноръ Бровковичъ († 1890 г.)
Поученіе въ день иже во святыхъ отца нашего Іоанна Златоустаго
[1].

Овцы гласъ пастыря слышатъ, и своя овцы глашаетъ по имени, и изгонитъ ихъ. И егда своя овцы ижденетъ, предъ ними ходитъ. И овцы по немъ идутъ, яко вѣдятъ гласъ его. По чуждемъ же не идутъ, но бѣжатъ отъ него, яко не знаютъ чуждаго гласа. Сію притчу рече имъ Іисусъ. Они же не разумѣша, что бяше, яже глаголаше имъ (Іоан. 10, 3-6).

Когда молодъ и малоопытенъ я былъ и мало свѣта, хотя и довольно учености я видѣлъ, признаюсь, и я не вполнѣ разумѣлъ сію притчу Господа Іисуса. На сѣверо-западѣ, гдѣ я родился и выросъ, воспитался и возмужалъ, тамъ обыкновенно пастухъ гоняетъ овецъ предъ собою, а самъ ходитъ сзади ихъ, хлопая длиннымъ бичемъ. Но когда Богъ привелъ меня пожитъ и на довольно глубокомъ юго-востокѣ широкой русской земли, тутъ я увидѣлъ во очію, что изложенная притча Христа Спасителя во всѣхъ подробностяхъ списана съ натуры. Тамъ, гдѣ овцеводство ведется въ широкихъ размѣрахъ, какъ водилось во времена патріархальныя, при патріархахъ Авраамѣ, Іаковѣ и прекрасномъ сынѣ его Іосифѣ съ братіею, тамъ овецъ гоняютъ на пастбище и водятъ по полямъ буквально такъ, какъ изображено въ притчѣ Христовой. Вотъ смотрю собственными очами и удивляюсь, какъ типически вѣрно притча Христова отражается въ современномъ намъ способѣ пасенія овецъ, почти двѣ тысячи лѣтъ спустя по ея произнесеніи. Вотъ главный пастырь идетъ впереди, опираясь длиннымъ посохомъ, по необозримой безбрежной полянѣ, около большой дороги, по которой я случайно проѣзжалъ. Я нарочно вышелъ изъ экипажа и долго шелъ среди овецъ, любуясь всѣми подробностями этой типичной евангельской картины. Первый рядъ овецъ, раскинувшись весьма широко, двигался по стопамъ пастуха. А ближайшія къ нему овцы тѣснились густою гурьбою у самыхъ ногъ его, такъ что ни одна не переступала впередъ его ни на одинъ аршинъ. Овецъ тутъ были многія тысячи, и всѣ онѣ, прижимаясь одна къ другой, передвигались сплошною массою, какъ-бы волнами переливаясь по широкому полю, дѣлая видъ волнующейся на нивѣ, въ вѣтреный день, поспѣлой ржи. Пастухъ не употребялъ ни бича, котораго у него и не было, ни палки, которою опирался, не только для ударовъ, а даже для угрозъ. На моихъ глазахъ онъ дѣлалъ только два дѣла: шелъ не останавливаясь тихими шагами вмѣстѣ съ овцами, впереди ихъ, да подавалъ голосъ. Буквально подавалъ голосъ, почти безпрерывно выкликая направо и налѣво громкимъ крикомъ, но крикомъ совершенно спокойнымъ, безъ всякой тѣни гнѣва или угрозы. Для вѣрности картины прибавить должно, что сзади этого огромнаго стада, по двумъ угламъ его, шли еще два пастуха, шли такъ же спокойно, какъ и передній, безъ бичей, съ одними только длинными палками въ рукахъ. По временамъ и эти спокойно покрикивали, но постоянно подавалъ голосъ и велъ все стадо одинъ передній пастухъ. А эти задніе, очевидно, имѣли главнымъ назначеніемъ оберегать стадо, чтобы какое овча не отстало, не было украдено лихимъ человѣкомъ, не было утащено и растерзано лютымъ звѣремъ.

При этомъ трогательномъ патріархальномъ зрѣлищѣ смыслъ притчи Христовой сталъ для меня не то что ясенъ, а нагляденъ. Всѣ подробности видимой мною картины напоминали мнѣ о библейскихъ временахъ. Посмотрите сами на библейскія изображенія патріархальныхъ событій, или на иконы Рождества Христова: тамъ пастыри вездѣ изображаются съ длинными посохами, но безъ бичей. Что тамъ, то и тутъ я увидѣлъ въ натурѣ. Зачѣмъ бичи? Овцы такія кроткія и возбуждающія жалость животныя. Станешь овцу бить, только искалѣчишь, разгонишь стадо, передушишь слабыхъ, особенно-же ягнятъ. Конечно, если не бичемъ, то и не палкой-же бить овцу. Палкой убьешь ее наповалъ. Палка пригодна развѣ для того, чтобы достать овцу, отодвигающуюся отъ стада, и придвинуть ее къ прочимъ. Нужна палка пастухамъ для собственной опоры, главное-же нужна противъ звѣря хищника. Подгонять овцу не нужно, онѣ и безъ того жмутся одна къ другой, жмутся къ самымъ ногамъ передняго пастуха. Да если-бы гнать ихъ, то не достигалась-бы и цѣль пасенія, — овцы не успѣвали-бы насытиться. Зачѣмъ онѣ хоть и медленно, но безпрерывно подвигаются впередъ? А иначе такому огромному стаду нечего было-бы ѣсть, если-бъ онѣ стояли на одномъ мѣстѣ, особенно всѣмъ заднимъ рядамъ, кромѣ одного передняго. Къ тому-жъ и къ водопою во время добрести нужно, и во дворъ овчій на ночь поспѣть должно. А зачѣмъ это передній пастухъ безпрерывно покрикиваетъ направо и налѣво, поглядывая на стадо, явное дѣло, во всѣ ряды подаетъ свой голосъ? Очевидно затѣмъ, чтобы всѣ овцы, особенно-же задніе ряды, понуривъ къ землѣ свои головы для щипанія травы, для кормленія себя, слышали по голосу пастуха, что не отстали отъ него, и чтобы знали, въ какую сторону всѣмъ стадомъ направляться слѣдуетъ. Зачѣмъ это онѣ такъ тѣснятся у самыхъ ногъ пастуха-водителя, тѣснятся явно на перебой одна передъ другой, какъ къ родному отцу? Да затѣмъ, что онъ ведетъ ихъ не по пыльной, не по гладкой, утоптанной, истравленной, загаженной, широкой большой дорогѣ, а по самымъ тучнымъ полянамъ, выбирая изъ нихъ самыя сочныя зеленѣющія, окидывая ихъ по безбрежной дали своимъ разумно-человѣческимъ взглядомъ и лучшія изъ нихъ, въ заботливости о пользѣ своего стада, разбирая, конечно, лучше и безошибочнѣе самихъ овецъ. Оттого овцы и слѣдуютъ за нимъ безъ понуканія бичемъ, оттого и тѣснятся у самыхъ ногъ его. Овцы знаютъ по опыту, что гдѣ ноги его ступаютъ, тамъ лучшая для нихъ трава ростетъ; что куда глазъ его глядитъ и голосъ зоветъ, тамъ онѣ и пажить для себя обрѣтутъ, и воду для утоленія жажды встрѣтятъ, и мѣсто для отдыха, и покой и безопасность найдутъ, потому что туда глядитъ, туда зоветъ и ведетъ ихъ истинный ихъ пастырь, ихъ пастырь добрый. Попробуй-же теперь чужой человѣкъ покричать на этихъ овецъ, что выйдетъ? Овцы, не узнавая чужаго гласа, разбѣгутся, больше ничего.

Ясна-ли теперь притча Христова? Повторимъ-же ее, чтобы всѣ тончайшія черты ея отпечатлѣлись въ нашемъ сознаніи. Да тутъ-же и прилагайте ихъ къ пастырству духовному. Азъ есмь пастырь добрый. Овцы слушаютъ гласа добраго пастыря, и онъ зоветъ своихъ овецъ по имени (каждую по особымъ кличкамъ) и выводитъ ихъ. И когда выведетъ своихъ овецъ, идетъ передъ ними, а овцы за нимъ идутъ, потому что знаютъ голосъ его. За чужимъ-же не идутъ, но бѣгутъ отъ него, потому что не знаютъ его голоса. Кто пойдетъ за пастыремъ добрымъ, тотъ спасется, тотъ и войдетъ во дворъ овчій и выйдетъ и пажить найдетъ. Пастырь добрый приходитъ для того, чтобы овцы жизнь и средства для духовной жизни имѣли съ избыткомъ. А воръ приходитъ только для того, чтобы украсть и попользоваться, чтобъ убить и погубить. Пастырь добрый жизнь свою полагаетъ за овецъ. А наемникъ, не пастырь, которому овцы не свои, видитъ волка грядуща и оставляетъ овецъ и бѣжитъ; и волкъ расхищаетъ овецъ и разгоняетъ ихъ. А наемникъ бѣжитъ потому, что наемникъ, и не радитъ объ овцахъ.

Не яснѣе-ли для насъ, не внушительнѣе-ли будетъ теперь и основанное на буквѣ и духѣ притчи Христовой, обращенное къ намъ, первоверховнымъ по пастыреначальникѣ Христѣ пастыремъ Христовой Церкви, апостоломъ Петромъ прошеніе: пресвитеровъ-пастырей умоляю, какъ сопресвитеръ, сопастырь, какъ свидѣтель Христовымъ страстемъ: пасите стадо Божіе, какое у васъ, какое вамъ Богъ вручилъ, посѣщая его, епископствуя-надзирая за нимъ не принужденно и безъ принужденія, но охотно и богоугодно, изъ богоугожденія, не скверностяжательно для гнусной корысти, но съ готовностію изъ усердія и не какъ-бы господствуя надъ клиромъ, надъ достояніемъ Божіимъ, но становясь образомъ, подавая примѣръ стаду (1 Петр. 5, 1-3).

Боюсь дальше, какъ-бы читая урокъ вамъ, юноши, не кинуть тяжелымъ камнемъ въ себя самого и въ свою братію, современное пастырство. Постараюсь, чтобы въ дальнѣйшей рѣчи моей къ вамъ, юноши, самообличенія, самобичеванія было какъ можно меньше, а назиданія, а разъясненія современнаго состоянія и современныхъ условій пастырства побольше. И знайте, что объ условіяхъ и обстоятельствахъ современнаго пастырства я буду говорить, заимствуя черты не изъ одного здѣшняго края, но отовсюду, насколько мнѣ извѣстно положеніе вещей, даже въ нѣсколько, быть можетъ, преувеличенномъ ходячею молвою видѣ.

Новыми уставами нашихъ духовно-учебныхъ заведеній разомкнута, однако-же не снята задача, чтобы наши духовные воспитанники поступали на служеніе Церкви въ священномъ санѣ или-же въ званіяхъ церковно-служительскихъ. Въ существѣ дѣла уничтожено только крѣпостное право, наслѣдственное право закрѣпощенія дѣтей духовенства за служеніемъ исключительно только церковнымъ. Но не снятъ съ нихъ нравственный долгъ свободно и благоохотно принимать на себя духовное званіе. Почему весь строй нашихъ учебныхъ заведеній и приспособленъ къ главной задачѣ, чтобы готовить въ духовныхъ воспитанникахъ не только благонадежныхъ, благовоспитанныхъ членовъ общества, но и образованныхъ будущихъ пастырей служителей Церкви.

Полагаю, что и вы, юноши, не отрицаете лежащій на васъ нравственный долгъ послужить Церкви Божіей, если Богъ призоветъ; замѣтьте долгъ справедливости. Вы думали, конечно, о томъ, что цѣлыя поколѣнія вашихъ отцовъ и предковъ ѣли хлѣбъ, жили, возможное на землѣ счастье свое находили, васъ породили, умерли, которые умерли и костями своими полегли около церкви. Всѣ эти воспоминанія въ духовныхъ питомцахъ нашего недавняго времени будили не только чувство долга пожить для церкви, по примѣру отцовъ и дѣдовъ, но и любовь къ Церкви, теплую привязанность къ наслѣдственно-церковному званію и служенію. Не знаю теперь, питаете-ль вы въ себѣ подобныя чувства? Думаете-ль вы о томъ, что долгъ платежемъ красенъ; что одинъ изъ священнѣйшихъ долговъ — это послужить родителямъ въ нашей возмужалости за то, что они служили намъ въ нашей дѣтской немощи, въ періодъ роста и воспитанія; что на васъ лежитъ обязательство послужить, когда войдете въ силы, вашей буквально матери Церкви, которая родила, вспоила, вскормила васъ, и теперь воспитываетъ васъ на служеніе ей, вашей матери, у престола Господня? Полагаю, что вы непремѣнно питаете, и немногіе изъ васъ безусловно отгоняютъ отъ себя совершенно естественную мысль, что, быть можетъ, и меня позоветъ Господь послужить Ему у порога церковнаго. Есть, конечно, между вами и такіе, которые уже теперь совсѣмъ отгоняютъ прочь эту мысль; но объ нихъ рѣчь впереди.

Въ прежнее время бывало, да и теперь безъ сомнѣнія бываетъ, что духовные юноши, сидя за школьными скамьями, особенно передъ выходомъ въ свѣтъ, созидаютъ въ головѣ идеалы будущей своей жизни и дѣятельности. Эти идеалы бывали, и, конечно, не ошибемся гадая, что и въ вашихъ головахъ бываютъ именно двухъ родовъ, одни возвышенно-религіозные, другіе жизненно-эстетическіе. Назовемъ ихъ такъ, хотя эти послѣдніе, житейскіе идеалы иногда бываютъ и грубо-житейскими. У каждаго юноши въ головѣ, конечно, они смѣшиваются одни съ другими въ разной пропорціи. Вотъ юноша, начитавшись св. Златоуста о высотѣ священства, напитавшись духомъ Христа, апостоловъ и святыхъ отецъ и богословскихъ уроковъ о томъ, каковъ долженъ быть пастырь Христовъ, мечтаетъ, какъ это онъ, по мѣрѣ силъ своихъ, будетъ стремиться къ осуществленію этого высокаго идеала, какъ будетъ усердно молиться, постоянно поучать, — всегда въ его мечтахъ не такъ холодно и небрежно, какъ мы отцы ваши. А другой юноша, да и тотъ-же самый, только въ другую минуту, подъ другимъ настроеніемъ, строитъ воздушные замки о земномъ счастьи, о подругѣ жизни, о голубиномъ гнѣздѣ, о прелестномъ садикѣ около него и другихъ житейскихъ прелестяхъ и удобствахъ. Подумайте, сознайтесъ сами себѣ, какіе у кого идеалы преобладаютъ. Это важно. Это непремѣнно отразится въ будущей вашей дѣятельности. Вообразимъ юношу, который, прося у архіерея священническаго мѣста, каковыхъ ему предлагается не мало, вдругъ совершенно безъ сторонняго вызова прибавляетъ довольно тяжеловѣсную рѣчь: «мнѣ нужно такое мѣсто, гдѣ я могъ-бы хлѣбъ сѣять. Я люблю хлѣбъ сѣять»; который предложенное мѣсто принялъ было, затѣмъ скоро отказался совсѣмъ. Судите, какой идеалъ сидитъ у человѣка въ головѣ?!

И вотъ нашъ мечтательный юноша сталъ пастыремъ Церкви, пастыремъ Христова стада. Я видѣлъ еще край, въ которомъ и родился, я помню еще время, когда наши отцы-священники, уже учившіеся и кончившіе курсъ въ семинаріяхъ, жили еще жизнію своихъ духовныхъ овецъ, почти тожественною, почти одинаковою, не въ удаленіи отъ овецъ, а только чуть-чуть впереди ихъ, какъ и слѣдуетъ пастырямъ. Проходили поприще жизни впереди своихъ овецъ, не иначе какъ по обычаямъ, преданіямъ и правиламъ святыхъ отецъ; подавали свой священническій, духовно-пастырскій голосъ овцамъ, въ совершеніи Божіихъ службъ, по преданіямъ и уставамъ святыхъ отецъ, не мудрствуя лукаво, безъ этихъ поражающихъ сокращеній богослуженія, безъ суемудрія въ измышленіи богослужебныхъ временъ, напримѣръ, безъ послабленій плотоугодію въ измышленіи неположенныхъ всенощныхъ или позднихъ утрень и т. п., безъ самоизмышленныхъ напѣвовъ, напротивъ зная и соблюдая множество напѣвовъ древнихъ, которыми любили услаждать и себя и пасомыхъ. Проповѣдей по селамъ, правда, говорили мало. Не оправдываю, не восхваляю старое время въ этомъ отношеніи, а нахожу только смягчающія обстоятельства въ господствѣ панскаго права, въ бѣдности, даже въ голоданіи подавленнаго крѣпостнымъ гнетомъ люда. Но при близости къ жизни пасомыхъ во всѣхъ ея проявленіяхъ: въ рожденіи, крещеніи, въ вѣнчаніи, въ исповѣди и причащеніи каждаго прихожанина, непремѣнно съ семи лѣтъ, въ личномъ погребеніи, не только отпѣтіи, но и проводахъ и запечатаніи въ могилѣ непремѣнно каждаго, тогдашній пастырь имѣлъ множество случаевъ и неотложныхъ поводовъ сказать каждому и всѣмъ простое назидательное слово. Да тогда и вопіющихъ поводовъ поучить было мало. Тогда въ поминѣ не было этого повальнаго нехожденія въ церковь, этого повальнаго небытія у исповѣди и причастія, повальнаго нехороненія умершихъ. Умершаго, котораго не похоронилъ и не запечаталъ въ могилѣ священникъ, стали-бы видѣть съ ужасомъ въ видѣ вампира, бродящаго по ночамъ до пѣнія пѣтуховъ. Не было въ народѣ слѣдовъ явныхъ поползновеній къ разшатанности нравовъ, къ свальному грѣху, или шатаній изъ стороны въ сторону въ ереси и расколы. Не было кругомъ стада Христова этихъ хищныхъ коварныхъ волковъ, которые льстивыми словесы уловляютъ души неопытныя въ ереси тяжкія на вѣчную погибель. Оттого отцамъ нашимъ и бороться съ этими душегубцами и душегубствами не приходилось. Вмѣстѣ съ овцами отцамъ нашимъ приводилось гнуться развѣ подъ тяжкимъ гнетомъ панскаго произвола, или подъ ударами бича Божія въ родѣ французской руины или же первой холеры. Что-же?! Тутъ у пастыря всегда находилось задушевное слово назиданія, утѣшенія, ободренія для духовныхъ овецъ: «что-же, братцы, терпите, Богъ велитъ терпѣть, Богъ наказываетъ за грѣхи, Богъ накажетъ, Богъ и утѣшитъ» и т. п... Простое было время. Доброе, старое время, гдѣ ты, гдѣ теперь?!

А нашему юношѣ-пастырю приходится пастырствовать въ наше мудреное, осложненное, въ наше тревожное время. Поставленному впереди словесныхъ овецъ ему прежде всего слѣдуетъ подать имъ свой пастырскій голосъ, чтобы овцы узнали въ немъ истиннаго своего пастыря, поставленнаго отъ пастыреначальника Христа, для ихъ пасенія и спасенія. Да, буквально, слѣдуетъ подать и постоянно подавать имъ свой пастырскій голосъ. А онъ, иной изъ юныхъ пастырей, буквально не подаетъ имъ своего голоса, знакомаго пастырскаго голоса, къ которому они и отцы ихъ привыкли искони. Первое подаваніе пастырскаго голоса, самое простое и обычное, это въ Божіей службѣ. Но и тутъ не слышно пастырскаго голоса. Священникъ священнодѣйствуя буквально шепчетъ, или едва-едва шевелитъ губами, вообще бережетъ свои горло и грудь. Не жалѣйте горла, не жалѣйте груди, — это хлѣбъ нашъ. Плотникъ, столяръ, землекопъ, сапожникъ добываютъ себѣ хлѣбъ руками и ногами, и никто не спрашиваетъ ихъ, какъ тяжело достался имъ трудъ ихъ и плодъ труда, который идетъ въ пользу другихъ. А мы отчего-же жалѣемъ своего голоса, которымъ добываемъ себѣ хлѣбъ? Еще преступнѣе, когда мы небрежемъ о явственномъ священнодѣйствіи, когда бормочемъ, когда скрадываемъ слова и звуки. Еще неблаговиднѣе, когда отсѣкаемъ цѣлыя части изъ уставнаго богослуженія; когда представляемъ молящимся только программу того, что мы должны прочитать и пропѣть, да не прочитали и не пропѣли. Еще неблаговиднѣе, когда мы отвыкаемъ священнодѣйствовать по старинному, по уставному, строго точно, благоговѣйно; когда позабываемъ старо-церковную интонацію при чтеніи молитвъ и возгласовъ; когда оставляемъ безъ употребленія старо-церковные умилительные напѣвы, такъ что они даже совсѣмъ забылись и вышли изъ употребленія; когда вносимъ свѣтскую необычную въ церкви манеру чтенія и говора. Еще жалче, когда у иного юнаго священника въ церкви не встрѣчаешь ничего такого, на чемъ можно-бы душу отвести: самъ священнодѣйствуетъ невѣжественно и небрежно, просто-напросто читать по церковному не умѣетъ; псаломщикъ его еще невѣжественнѣе и небрежнѣе своего настоятеля, — ни чтенія, ни пѣнія настояще-церковнаго въ церкви; никто имъ изъ прихожанъ не помогаетъ, никого изъ прихожанъ, ни изъ взрослыхъ, ни изъ дѣтей, не озабочиваются пріучить къ клиросному участію въ священнодѣйствіи... Противно, возмутительно видѣть, какъ иной при этомъ стыдится, не умѣетъ правильно благословить; не умѣетъ, не хочетъ, упорствуетъ въ нежеланьи истово перекрестить или даже вовсе не креститъ собственное чело, небрежно махая перстами около носа или бороды... Вы думаете, что народу не нуженъ вашъ явственный церковный, старо-обычный, привычный для нихъ, пастырскій голосъ? Слушаютъ, слушаютъ иного, усиливаются признать въ немъ настоящаго священника, да и рукой махнутъ. Подите вотъ, понебрежничайте въ приходахъ единовѣрческихъ или даже православныхъ, но проникнутыхъ духомъ такъ называемаго старообрядства. Тамъ скоро укажутъ, гдѣ Богъ, а гдѣ и порогъ. Не хотите-ли вотъ прислушать приговоръ прихожанъ о старомъ своемъ священникѣ изъ нашихъ и новомъ юномъ изъ миссіонерской школы? «Со времени опредѣленія стараго священника въ приходъ замѣтно стали отпадать отъ православія. Напротивъ того, юный священникъ, добрыми душевными качествами, нравственными поступками и христіанскимъ поученіемъ, въ короткое время, внушилъ къ себѣ уваженіе и любовь прихожанъ, не только крещеныхъ татаръ (самъ природный татаринъ), но и русскихъ, чего мы въ другомъ священникѣ не видимъ. Вообще при требоисправленіяхъ, оный юный отецъ не притязателенъ, съ людьми обходителенъ, притомъ богослуженіе отправляетъ и на русскомъ языкѣ хорошо, внятно, чего о другомъ священникѣ по совѣсти сказать не можемъ». Въ самые послѣдніе дни возбуждаются жалобныя дѣла именно на то, что юные священники священнодѣйствуютъ невнятно и небрежно. Въ именитомъ и душеполезномъ Добромъ словѣ къ вамъ, духовные питомцы, этотъ недостатокъ обозванъ меткимъ словомъ святотатственнаго хищенія: «кто небрежно совершаетъ службу, тотъ святотатственно похищаетъ у народа Господомъ Богомъ данное достояніе». Какъ-же вы хотите, чтобы паства духовная шла за нами, когда пастырь не дѣлаетъ даже этого самаго простаго и необходимаго дѣла, не подаетъ овцамъ знакомаго священническаго голоса въ священнодѣйствіи, ни обычнаго звучнаго говора, ни правильнаго благоговѣйнаго чтенія, ни церковнаго умилительнаго пѣнія.

Вы чувствуете уже, что будетъ рѣчь о другомъ подаваніи пастырскаго голоса, учительнаго голоса. Боже! Тутъ что? Сходите вотъ по ближайшимъ церквамъ, прислушайтесь, часто-ли, громко-ли раздается тамъ учительный голосъ пастырей? «Читайте, — говоришь, — изъ печатныхъ книгъ, изъ прологовъ, изъ церковныхъ исторій, изъ Библіи». Дивно, но вѣрно. Иногда не вѣдятъ, гдѣ и книги сицевыя обрѣтаются. А нужныя книги, не всѣ, не всегда, но почти всегда обрѣтаются въ церковныхъ библіотекахъ. Библіи по инымъ церквамъ не бываетъ. Юные, по здѣшнему ученые священники, и тѣ иногда не вѣдаютъ и отвѣтитъ не могутъ, имѣется-ли въ церкви Библія. Вообразимъ не юнаго, но такъ называемаго ученаго священника, который на удивленный вопросъ: «значитъ, не читаете Библіи? Она вамъ не нужна?» одинъ разъ отвѣчаетъ, что у него глаза болятъ; а чрезъ два года на вопросъ: «что-же, теперь успѣли почитать Библію?!» отвѣчаетъ другой разъ, равнодушно и резонно: «да мнѣ доктора запрещаютъ читать, глаза слабы». Вообразимъ нѣкоего юношу, который, просвященствовавъ года полтора, на вопросъ: «что-жъ эти дѣти ничего не знаютъ? Учите-ли вы ихъ?» отвѣчаетъ всенародно и пресерьезно: «нѣтъ еще, пока очень мало. — Да отчего-же?! — Помилуйте, у меня дома не было, все не устроено». Вообразимъ, что въ ту минуту, о которой рѣчь, прихожане-поселяне успѣли уже построить и домъ для него, не только церковь для него и для себя. Прихожане сдѣлали много. А онъ чтó сдѣлалъ для нихъ и для церкви, да и для себя, какъ пастыря-учителя? Припомните мое слово объ идеадахъ, — для какого идеала жилъ-бы сей юный церковникъ? Вообразимъ другаго подобнаго-же юношу, который, прослуживъ семь мѣсяцевъ и домогаясь чрезъ вліятельное посредство вывода изъ прихода, который неученый и не юный его преемникъ успѣлъ сдѣлать образцовымъ и прекраснымъ, на вопросъ: «учили-ль вы этихъ, ничего невѣдущихъ дѣтей?» далъ отвѣтъ: «нѣтъ еще, неуспѣлъ»; а въ другомъ видномъ и людномъ приходѣ, не успѣвъ завести ни ученія въ церкви, ни чтенія добраго, ни пѣнія, возвышаетъ рѣзкіе гласы о неотложномъ удовлетвореніи своего труда, самъ себя предъ народомъ обзывая «попомъ». Для какихъ идеаловъ жилъ-бы и сей юноша, напоминающій собою съ разныхъ сторонъ, съ положительной и отрицательной, двухъ евангельскихъ юношей?! Въ общемъ, могу къ счастію засвидѣтельствовать, поднимается въ нашей братіи духъ разумѣнія, духъ пастырскаго учительства, по мѣстамъ даже настойчиваго. Но я говорю о юнѣйшихъ рядахъ, отъ которыхъ справедливо ждать бóльше духовной бодрости, духовной трезвенности, духовнаго дѣланія.

Идущему впереди паствы пастырю требуется палка. Требуется, чтобы самому опираться на нее. Вѣдь нелегкое дѣло пастырское водительство. Иди, постоянно иди впередъ. Стой также постоянно и подолгу; ноги устаютъ, руки опускаются. Волки кругомъ стада, волки въ самомъ стадѣ; не голыми-же руками отгонять ихъ. Что-же-бы такое была эта палка опоры, палка самозащиты? Конечно, прежде всего благодать Божія, а затѣмъ и все то, чѣмъ она привлекается, вѣра, молитва, самоотверженіе. Но эта палка есть и книга. На чемъ опрется самъ, чѣмъ поруководствуетъ словесную паству, чѣмъ отборонится отъ этихъ хищниковъ: расколоучителей, скопцовъ, нигилистовъ, исмаилитскихъ пропагандистовъ, священникъ, который Библіи не читаетъ, у него для этого глаза болятъ, въ нѣсколько лѣтъ священнослуженія онъ даже не задался вопросомъ, есть-ли около него Библія; который никакихъ церковно-учительныхъ книгъ не читаетъ и не спрашиваетъ; никакихъ апологетическихъ книгъ даже не вѣдаетъ; никакихъ расколо-обличительныхъ не видалъ и въ глаза; который нерѣдко жадно хватается за одно только чтеніе, за одну только больно бьющую палку, которую можно кинуть въ ноги пастыре-начальствующимъ?! Запаситесь апологетическими, запаситесь противораскольническими книгами. Церковно-учительныхъ вездѣ довольно по церковнымъ библіотекамъ. Но читайте-же, да учитесь, да учите. Подавайте словеснымъ овцамъ, которымъ въ душѣ часто приходится усвоять только одно изъ этихъ наименованій — овцы, — подавайте имъ свой словесный, свой разумный, пастырски-учительный голосъ. Посмотрите на овецъ неразумныхъ въ притчѣ Спасителя. Понуривъ свои головы къ землѣ для щипанія травы, для кормленія себя, они движутся и на пажити питанія, и къ водопою, и къ овчему двору, не столько по зрѣнію, тѣмъ менѣе по собственному соображенію, сколько по слуху, по голосу пастыря-водителя. Перенесите оттуда свой разумный взоръ на овецъ словесныхъ. Не видите-ли, что всѣ понурили свои головы въ заботы о кускѣ хлѣба, о благосостояніи семьи, о пропитаніи и воспитаніи дѣтей, о здоровьи, о положеніи общественномъ? Много-ли средь этихъ разнообразныхъ заботъ усмотрите попеченія собственно о спасеніи души, о неуклонномъ шествіи къ горнему Іерусалиму? Много-ли думы о томъ, что не имамы здѣ пребывающаго града, но грядущаго взыскуемъ? Много-ли заботы о томъ единомъ на потребу, чтобы задняя забывая, въ предняя-же простираяся, со усердіемъ стремиться къ почести вышняго званія? Пусть-же пастырь добрый, подавая словеснымъ овцамъ свой пастырски-учительный голосъ, постоянно напоминаетъ всѣмъ погруженнымъ въ житейскія попеченія, чтобъ они, заботясь о временномъ, не забывали вѣчнаго; чтобы, созидая благосостояніе земное, памятовали о собираніи сокровищъ для неба, дабы не оскудѣть въ жизни горней, не истаять тамъ, въ горнемъ мірѣ, отъ глада и жажды блаженства праведныхъ душъ; чтобы, слыша постоянно голосъ своего пастыря-руководителя, зовущій въ отечество горнее, и постоянно повѣряя по этому священному голосу направленіе своего жизненнаго теченія и точку стоянія въ отношеніи къ Богу и Церкви, словесныя овцы могли уразумѣвать, куда они направляются, къ небесному-ли царствію или во дно адово, насколько они приблизились къ небу и далеко-ль отстоятъ отъ пропасти ада. Не молчите, не спите, встаньте, пробудитесь. Время грозное. Пусть разбудятъ эту вѣковую спячку хоть его громы, громы послѣдняго грознаго времени.

Идите, вооружившись палицею вѣры и слова Божія, впереди стада, не стойте, ведите его на жизненныя пажити по пути ко спасенію вѣчному. Зачѣмъ идти впереди, зачѣмъ нужно непремѣнно вести? Да, нужно. По большой дорогѣ, по раскатанному пространному пути жизни идти всякій умѣетъ. А путь къ царствію небесному нужно указать. И пальцемъ нужно указать. Но этого мало, нужно и опытомъ жизни указать, не только куда идти, но и какъ пройти. Вѣдь путь къ горнему Іерусалиму узокъ, скалистъ, тернистъ, усѣянъ соблазнами, изрытъ пропастями, тамъ змія ползетъ, тамъ левъ ходитъ рыкая, искій кого поглотити. Нужно бодрствованіе, нужна духовная опытность, нуженъ примѣръ высокой христіанской жизни. Покажите-же если и не высокій, то хотя простой примѣръ скромной христіанской жизни, вѣрной завѣтамъ отцовъ.

А то посмотрите, вотъ юноша-пастырь, увлекшись вторымъ изъ своихъ юношескихъ идеаловъ, сѣлъ въ добрую телѣгу жизни, да и покатилъ отъ своихъ овецъ, покатиль по большой, истравленной, по утоптанной, по загаженной, по углаженной, по широкой, по покатой дорогѣ. Повидимому, и прихожане догадываются, что какъ-то не ладно дѣлается съ нашимъ отцомъ духовнымъ: кажись, онъ катитъ чуть-ли не прямо на дно адово. Погнался за житейскими развлеченіями, удобствами, интересами, за ними одними чуть не исключительно. Вотъ завелось теперь, что у него и видъ для прихожанъ чуждый, воротнички вотъ, стриженные волоса, въ зубахъ извѣстное ненавистное народу въ священникѣ, а подчасъ и въ рукахъ развлеченіе, удовлетвореніе пустой прихоти. Пусть-бы вотъ муллы магометанскіе надѣли полусюртуки, отпустили воротнички, подрѣзали бороды, да взяли игральныя изображенія со сткляницами въ руки, — что сказали-бы о нихъ тогда ихъ единовѣрные мусульмане? А мы споримъ, начинаемъ отвергать въ принципѣ обязательность старообычной священнической внѣшности, которая мелочью кажется только легкомыслію. И вотъ пастырь духовный укатилъ по большой мірской дорогѣ, устранился отъ старозавѣтныхъ житейскихъ обязатедьныхъ для священника обычаевъ, оторвался отъ простоты жизни своихъ овецъ. А овцы разбрелись по разнымъ дебрямъ, пастыря знать не хотятъ, хотя пастырю они и очень нужны.

Для чего нужны? Для чего... Да вѣдь онъ-же пожертвовалъ для нихъ собою. Вѣдь по окончаніи учебнаго курса ему открыты были всѣ пути жизни, такъ, по крайней мѣрѣ, ему самому казалось. А онъ закабалилъ себя для священства. Да ему-же жить нужно. Домъ нуженъ, который прихожане обязаны ему построить. Да и ругу собрать, да и денегъ дать. Вѣдь у него-же жена, дѣти, и много ихъ. Нужно-жъ ихъ прокормить, воспитать, въ университеты разослать. Вѣдь уважительность этихъ нуждъ очевидна для всякаго. И выходитъ послѣдняя бѣда горше первыхъ. Пастырь не идетъ или идетъ впереди овецъ лѣниво, — худо. Пастырь знакомаго пастырскаго голоса имъ не подаетъ, — худо. Пастырь оторвался отъ жизни овець удаляется отъ нихъ, погнался за житейскими удобствами иного рода и характера, норовитъ покатить по мірской утоптанной дорогѣ, — еще хуже. Но самое худое, когда пастырь очутился сзади овецъ, когда погнался за ними, для чего? Да чтобы стричь ихъ, только всего. Нужно-же, по крайней мѣрѣ, клокъ шерсти получить съ каждой изъ нихъ. Посмотрите, прочитайте извѣстную главу изъ пророка Іезекіиля, подумайте, не похоже-ли? Такъ говоритъ Господь Богъ: горе пастырямъ Израилевымъ, которые пасутъ сами себя. Не стадо-ли должны пасти пастыри? Вы ѣдите тукъ и волною одѣваетеся, а стада не пасете. Слабыхъ вы не укрѣпляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и потерянной не искали, а правили ими съ насиліемъ и жестокостію. И развѣялись овцы безъ пастыря, и разсѣявшись, сдѣлались пищею всякому звѣрю полевому. Блуждаютъ овцы Мои по всѣмъ горамъ, и по всякому высокому холму, и по всему лицу земли разсѣялисъ овцы Мои, и никто не развѣдываетъ объ нихъ, и никто не ищетъ ихъ. За то, пастыри, выслушайте слово Господне. Такъ говоритъ Господь Богъ: вотъ Я на пастырей и взыщу овецъ Моихъ отъ руки ихъ, и не дамъ имъ болѣе пасти овецъ, и не будутъ болѣе пастыри пасти самихъ себя, и исторгну овецъ Моихъ изъ челюстей ихъ, и не будутъ онѣ пищею ихъ (Іез. 34, 1-10). Вы только вообразите эту картину: духовнаго пастыря, который, разставивъ руки, бѣжитъ за овцами, чтобъ ухватить и остричь ихъ, а овцы отъ него въ розсыпь, всякая спасается, какъ только можетъ. Не съ натуры-ли? Вообразите и продолженіе этой картины: вотъ онъ безпомощно вопитъ на весь свѣтъ: да помогите-же, добрые люди, пособите поймать и остричь ихъ: вишь, онѣ всѣ разбѣгаются... Жаль, конечно, жаль и пастыря и овецъ. Когда-то въ очень старые годы, была и у самихъ пастырей палка, чтобы загонять овецъ даже для того, чтобы стричь ихъ. Затѣмъ эта палка очутилась и употреблялась только въ рукахъ гражданской власти. А теперь, увы, вовсе почти не употребляется въ этихъ видахъ. Пастырямъ приходится пасти себя, пася стадо по заповѣди апостола: пасите не нуждею, но волею, ниже неправедными прибытки, но усердно, — и по притчѣ Христовой: овцы гласъ его слышатъ и предъ ними ходитъ, и овцы по немъ идутъ, яко вѣдятъ гласъ его. По чуждемъ-же не идутъ, но бѣжатъ отъ него.

Самое-же послѣднѣйшее горе изображено у пророка Малахіи, и также списано съ натуры, съ нашего послѣдняго времени. Говоритъ Господь Саваоѳъ вамъ, священники, безславящіе имя Мое. Вы говорите: чѣмъ мы безславимъ имя Твое? Тѣмъ, что говорите: трапеза Господня не стóитъ уваженія. Вы хулите имя Мое тѣмъ, что говорите: трапеза Господня не стóитъ уваженія, и доходъ отъ нея пища ничтожная. Притомъ говорите: вотъ сколько труда! И пренебрегаете ею... Если вы не послушаетесь, и если не примете къ сердцу, чтобы воздавать славу имени Моему, говоритъ Господь Саваоѳъ, — то Я пошлю на васъ проклятіе, и прокляну ваши благословенія, и уже проклинаю, потому что вы не хотите приложить къ тому сердца... Ибо уста священника должны хранить вѣдѣніе, и закона ищутъ отъ устъ его, потому что онъ вѣстникъ Господа Саваоѳа. Но вы уклонились отъ пути сего, для многихъ послужили соблазномъ въ законѣ, разрушили завѣтъ Левія, говоритъ Господь Саваоѳъ. За то и Я сдѣлаю васъ презрѣнными и униженными предъ всѣмъ народомъ, такъ какъ вы не соблюдаете путей Моихъ (Мал. гл. 1 и 2).

Часто думалось и думается, вотъ въ апокалипсисѣ говорится: гряду къ тебѣ скоро, и двигну свѣтильникъ твой отъ мѣста своего, аще не покаешися (Апок. 2, 5). Не выполняютъ-ли это прещеніе Господа всѣ эти массы духовнаго юношества, которыя бѣгутъ вонъ изъ духовнаго званія, которыя говорятъ: трапеза Господня не стóитъ уваженія и доходъ отъ нея тща ничтожная; притомъ говорятъ: вотъ сколько труда, и пренебрегаютъ ею?! Свѣтильникъ наслѣдственнаго избранія Божія отъ древнихъ духовныхъ родовъ явно передвигается въ другіе новопризываемые на церковное служеніе роды. Аминь.

1881 г.

Примѣчаніе:
[1] Произнесено преосвященнымъ епископомъ Никаноромъ въ церкви уфимской духовной семинаріи.

Источникъ: Епископъ Никаноръ. Поученіе въ день иже во святыхъ отца нашего Іоанна Златоустаго. // «Странникъ», духовный журналъ. — СПб., 1884. — Томъ III. — С. 395-410.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0