Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Н

Архіеп. Никаноръ Бровковичъ († 1890 г.)
Поученіе въ день восшествія на всероссійскій престолъ Благочестивѣйшаго Самодержавнѣйшаго Великаго Государя Императора Александра III Александровича
[1].

Вознесохъ избраннаго отъ людей Моихъ.

Что значитъ восшествіе на престолъ? Что такое царскій престолъ?

Звуковой корень этого слова — sto, въ родовой родной намъ группѣ арійскихъ языковъ, изъ которой произошелъ и нашъ славяно-русскій языкъ, означаетъ то, что не только само крѣпко и стойко держится на чемъ либо другомъ, но и служитъ крѣпкою, стойкою поддержкою для другаго. Отсюда, изъ этого корня развѣтвились въ нашемъ языкѣ съ такимъ значеніемъ слова: стою, ставлю, уставляю, уставъ, строю, строй, ступаю, стопа, столбъ, стулъ, столъ и т. д. Столъ — то, на чемъ ставится что либо почтенное, и частнѣе — ставится пища для людей.

Въ первобытномъ, полудикомъ, полуосѣдломъ состояніи наши предки, подъ открытымъ ли небомъ, въ легкихъ-ли шалашахъ, въ тѣсныхъ ли землянкахъ, садились, на чемъ стояли, на чемъ и ложились, — прямо на землѣ, постилая подъ бока развѣ древесныя вѣтви, сѣно, солому, лубокъ, кожу звѣря или скотины, подставляя подъ сѣдалище развѣ колоду или срубленные сучья, да и пищу ставили также на землѣ, подстраивая для этого развѣ какой либо пень или подставленную чѣмъ либо доску и т. п.

Выростая отъ земли, вмѣстѣ съ самимъ человѣкомъ, также выроставшимъ отъ земли, эти первобытныя устройства для лежанья, сидѣнья, принятія пищи, почетныхъ ручныхъ занятій, перерождались въ первобытныхъ славянскихъ хижинахъ въ прикрѣпленныя къ стѣнамъ скамьи или лавки, въ подвижные стольцы и столы, какъ можно видѣть въ избахъ русскихъ простецовъ и до сегодня. При чемъ отдѣльный для сидѣнья одного человѣка стулъ былъ снарядомъ позднѣйшаго и не русско-славянскаго происхожденія. При такомъ изначальномъ устройствѣ славянскихъ избъ, прикрѣпленныя къ стѣнамъ лавки, сходясь въ переднемъ углу, образовали въ старо-русской хатѣ почотный уголъ; въ этомъ же углу ставили и столъ, а передъ нимъ и столецъ. Въ этомъ же углу, по крещеніи Руси, принято ставить и святые образа; конечно и у славянъ язычниковъ въ переднемъ углу ставился домашній богъ, покровитель дома. Почему этотъ уголъ принялъ въ глазахъ потомка древнихъ славянъ, крещенаго православно-русскаго человѣка, даже священное значеніе. Посадить кого либо на скамью въ передній уголъ — значило оказать человѣку высшую честь и любовь съ привѣтомъ; значило не только доброжелательно поставить человѣка подъ особый покровъ домашней святыни, но и явить ему нѣкоторое чувство благоговѣнія, какъ лицу въ нѣкоторомъ смыслѣ священному для дома, обративъ къ прочимъ предсѣдящимъ или предстоящимъ его честный ликъ на ряду священныхъ ликовъ, глядящихъ на всѣхъ со святыхъ иконъ. Посадить же кого либо на столъ, на мѣсто уже само по себѣ священное, на которомъ всегда возлегаетъ и предлагается хлѣбъ, святой даръ Божій, — такого обычая у нашихъ предковъ никогда не было. А сѣсть кому либо на столъ самому было бы святотатствомъ и кощунствомъ, оскорбленіемъ домашней святыни, дома и изначальнаго обычая.

На всемъ пространствѣ тысячелѣтней русской исторіи единственное исключеніе изъ этого всеобщаго, отце-преданнаго, непреложнаго обычая сдѣлано, дѣлалось и дѣлается исключительно только для князя, для великаго князя, для царя, для императора россійскія земли. Призвавъ къ себѣ русскаго князя, для устройства великой и обильной, но не упорядоченной славяно-русской земли, наши предки славяне посадили его у себя, въ знакъ исключительнаго его достоинства и превосходства надъ всѣми, не за столъ, а на самый столъ. Какъ у перваго князя Рюрика были его братья, князья меньшіе, которые также посажены были на столы княженія въ разныхъ городахъ; то старшій князь, сѣвшій на столѣ княженія въ старомъ, тогда пока еще Новѣ-городѣ, сталъ великій князь, а столъ его — велико-княжескій столъ, тогда какъ меньшіе князья, братья Рюрика, остались въ народномъ сознаніи и говорѣ князьями, а столы ихъ княжескими столами.

Такъ это и устоялось и осталось, какъ въ сознаніи, такъ и говорѣ славяно-русскаго народа на вѣка. Княжескіе столы стояли во многихъ городахъ древней Руси. А великокняжескій стоялъ сперва въ Новѣ-городѣ, затѣмъ въ Кіевѣ, а оттуда черезъ Владиміръ переступилъ и устоялся въ Москвѣ. Тамъ, когда великій князь московскій выросъ изъ старшаго въ родѣ, между единоплеменными однородными князьями, въ ихъ владыку и царя всея Руси, тогда и великокняжескій московскій столъ выросъ въ превосходящее исключительное достоинство царскаго престола, который стоялъ уже не только выше всѣхъ прочихъ княжескихъ и прежнихъ великокняжескихъ столовъ, но и на нихъ и надъ ними. А когда московскій царь сталъ владыкою не только единоплеменныхъ однородныхъ русскихъ князей, но и царей и царствъ инородныхъ, каковы были царства казанское, астраханское, ногайскія, сибирскія, тогда царское достоинство, въ сознаніи даже старыхъ русскихъ людей и самихъ царей, каковъ былъ Іоаннъ Грозный, возрастало уже до равенства съ высшею степенью земнаго величія, съ наслѣдованнымъ отъ греко-римской древности званіемъ императорства, каковое и принято властителями русской земли вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ они увидѣли себя повелителями не только древнихъ русскихъ княженій и вольныхъ земель съ вольными городами, не только всѣхъ обломковъ грознаго нѣкогда царства Чингис-хановъ, Батыевъ, Узбековъ, Мамаевъ до Крыма включительно, но и царственнаго тевтонскаго ордена, и великаго княжества шведско-финляндскаго, и царства грузинскаго, и польскаго королевства, и наконецъ многихъ земель нѣкогда столь страшныхъ для всей Европы турецкихъ султановъ. Тогда надъ всѣми этими княжескими и великокняжескими столами, надъ всѣми престолами этихъ царей, хановъ, султановъ и королей возвысился, на нихъ утвердился, сталъ и стоитъ самаго высокаго въ мірѣ и во всемірной исторіи знаменованія престолъ всероссійскихъ императоровъ.

Это внѣшняя сторона; а вотъ какъ сложилась и внутреннѣйшая, духовная сторона всероссійскаго императорскаго престола.

Ясно, что первоначальный государственно-русскій уставъ сажать князей на столъ былъ только продолженіемъ, хотя и исключительно-преимущественнымъ продолженіемъ чисто народнаго, исконнаго всеславянскаго и всероссійскаго обычая сажать почетное старѣйшее лицо въ передній священный уголъ, а по крещеніи Руси и подъ святые образа. Такъ и устроялись древнія княжескія, велико-княжескія и царскія сѣдалища, — въ переднемъ углу, подъ святыми образами, какъ это и до сихъ поръ можно видѣть въ древнихъ царскихъ палатахъ въ московскомъ кремлѣ. И если обычное въ переднемъ углу подъ образами сидѣнье первенствующаго въ домѣ лица, какъ-то хозяина дома, отца семейства, отца духовнаго, всякаго старѣйшаго, всякаго почетнаго гостя, означаетъ признаніе домомъ или власти этого первенствующаго лица надъ собою, или, по крайней мѣрѣ, преимущества чести, означаетъ порученіе этого лица домомъ покрову домашней святыни; то, конечно, посаженье властителя земли на столѣ во святомъ углу подъ образами значило, какъ и значитъ, въ исключительно-преимущественной степени, признаніе подвластными надъ собою верховной власти предсѣдящаго и порученіе его покрову Бога Вседержителя и всѣхъ святыхъ. При чемъ, по вѣрѣ святой Руси, властодержецъ ея не только держится на подвластныхъ, но, покрываемый Божіею милостію, и держитъ ихъ подъ собою.

Приникните, какъ слагалось исторически это внутреннее отношеніе властодержца къ подданнымъ; какъ выросталъ внутренній духовный престолъ нашихъ царей, выросталъ въ вѣрѣ подвластныхъ, въ клятвахъ и обѣтахъ, въ преданіяхъ старины, въ завѣтахъ отцовъ, въ надеждахъ всѣхъ поколѣній, въ молитвахъ и благословеніяхъ многихъ вѣковъ, наконецъ въ неисчислимыхъ жертвахъ всякаго рода, до пролитія собственной крови, до вольнаго самопожертвованія многихъ милліоновъ жизней. Такъ основатели русскаго государства, наши предки славяне, посадивъ на велико-княжескомъ столѣ родоначальника русскихъ князей Рюрика, сказали ему: теперь княжи и владѣй надъ нами, такъ какъ земля наша велика и обильна, а порядка въ ней нѣтъ; и призвавъ покровъ неба на новаго великаго князя, положили подъ ноги его велико-княжескаго стола, въ его утвержденіе, клятву свою и потомковъ своихъ на вѣрность ему, Рюрику, и княжескому роду его на вѣка. По крещеніи Руси, при посажденіи уже христіанскихъ князей на княжескій столъ, эта клятва, въ сущности одна и та же всегда, скрѣплялась уже цѣлованіемъ креста Христова съ призываніемъ во свидѣтели Единаго истиннаго Бога христіанскаго. Эта клятва на вѣрноподданническую вѣрность была повтореніемъ клятвы отцовъ и скрѣпленіемъ ея современниками на вѣрность не только ихъ самихъ, но и потомства ихъ, не только Богомъ данному властодержцу, но и державному роду его. Когда царь Іоаннъ III посадилъ уже на царскій престолъ своего державнаго сына и вѣнчалъ его не только велико-княжескимъ вѣнцомъ Мономаха, но и царскимъ вѣнцомъ древнихъ греческихъ царей, и помазалъ его на царство руками святителей; тогда вся Русь повергла къ подножію царскаго престола, въ его утвержденіе на вѣка, свою клятву за себя и потомковъ на вѣрность Богопомазанному царю Василію Іоанновичу и державному роду его, въ нисходящемъ потомствѣ, на вѣка. Когда этотъ царственный родъ, велѣніемъ Божіимъ, пресѣкся, — тогда, по указанію перста Божія, по гласу народа — гласу Божію, вся Русь посадила на престолъ самодержавныхъ царей всероссійскихъ Бого-избраннаго, Бого-помазаннаго и Бого-вѣнчаннаго царя Михаила Ѳеодоровича Романова, повергнувъ къ подножію его престола клятву за себя и своихъ потомковъ на вѣчную вѣрность ему и нисходящему отъ него царственному роду Романовыхъ.

Теперь сочтите, сколько въ подножіе царскаго императорскаго всероссійскаго престола легло клятвъ на вѣчную вѣрность? Клятвъ современниковъ не только за себя, но и за все свое потомство на вѣрность единому Богоизбранному роду? Сколько милліоновъ устъ и сердецъ во всѣ вѣка нашей исторіи призывали Бога-сердцевѣдца въ Свидѣтеля вѣрности и искренности этой клятвы? Сколько подъ этимъ престоломъ, въ его утвержденіе, легло костей его вѣрноподданныхъ, которые умирали, благословляя родную землю и ея верховнаго владыку? Сочтите, сколько вѣрныхъ слугъ русскихъ князей, царей и императоровъ закрывали глаза, испускали предсмертный вздохъ съ послѣднимъ словомъ на устахъ, словомъ отеческаго завѣта остающимся чадамъ о вѣрности и преданности царствующему дому? Сочтите, сколько на пространствѣ вѣковъ прошено и испрошено у Царя царей Его благословеній царствующему царю предстоятелями Церкви Божіей, святителями, іерархами, праведными подвижниками, всѣми священнодѣйствующими, сколько молитвъ вознесено къ престолу Божію всѣми вѣрующими вѣрноподданными, въ утвержденіе царскаго престола, о сохраненіи царствующаго рода, о мирѣ, о благоденствіи и вѣрнопреданности благочестивымъ царямъ благовѣрнаго народа, о покореніи подъ ноги царскаго престола всякаго врага и супостата? Сочтите, сколько силою русскаго духа, силою русской вѣры и молитвы, силою русской вѣрности, преданности и самоотверженія положено въ подножіе ногъ царскаго престола всякихъ враговъ и супостатовъ? Сочтите, наконецъ, кто можетъ, сколько жизней вольною волей легло въ подножіе этого престола; какая подъ нимъ выросла гора изувѣченныхъ, истерзанныхъ чудовищемъ войны труповъ; какими потоками самоотверженно пролитой крови полита и связана вся эта гора? Сколько изъ нея вознеслось къ небу воплей муки, стоновъ терзаній, тихой предсмертной молитвы за отчизну и за царя, которому въ жертву жалостно принесена самая жизнь? Сочтите, сколько въ основу крѣпости единаго царскаго престола, на пространствѣ вѣковъ, положено завѣтовъ самихъ властодержцевъ державнымъ чадамъ и братьямъ, преемникамъ державы и скипетра; сколько изъ собственныхъ сердецъ князей, царей, императоровъ вознеслось къ Богу молитвъ и обѣтовъ, за державу и преемниковъ, особенно на смертныхъ одрахъ? Сколько благословеній изречено царственными отцами надъ главами царственныхъ сыновъ наслѣдниковъ? Сколько заботъ, терзаній, мукъ несказанныхъ, понятныхъ не иному кому, а именно и только самимъ царямъ, мукъ и сокрытыхъ отъ стороннихъ глазъ, вѣдомыхъ Единому Сердцевѣдцу, вынесли они сами, цари наши, въ поддержаніе престола и царства? Сколько вольныхъ невольныхъ жертвъ принесено ими самими? Сколько въ исторіи, сколько въ жизни каждаго изъ нихъ было моментовъ, когда даже самая жизнь ихъ висѣла на волосѣ? Сколько отсюда неизвѣданныхъ другими, выносимыхъ царями смертныхъ опасностей, сколько страховъ, сколько безсонныхъ ночей, всегда подъ дамокловымъ мечемъ, сколько мучительнѣйшихъ минутъ, дней и даже годовъ жизни хуже смерти? Сколько и смертей рановременныхъ отъ этихъ нечеловѣческихъ, а собственно царственныхъ мукъ, печалей, тревогъ? Вспомнимъ Петра I, вспомнимъ Александра I; да и всѣ они, особенно изъ дома Романовыхъ, умерли рано. А были и особо ускоренныя смерти. А наконецъ царскій престолъ политъ не однажды и царственною кровію. И въ завершеніе политъ и святою кровію царя-мученика Александра II. И на этотъ престолъ, политый еще теплою кровію отца, Вседержитель Богъ, Царь царей, посаждаетъ наслѣдника сына, нынѣ нашего царя Александра III.

Чувствуете ли вы, что престолъ Александра III страшенъ? Чувствуете ли вы, что онъ высокъ? О! какая ужасающая высота! Чувствуете ли, что онъ святъ, что онъ въ особомъ исключительномъ родѣ есть святое святыхъ, что онъ — отображеніе на землѣ престола Бога Вседержителя на небесахъ? Онъ зиждется на вѣковѣчныхъ клятвахъ, на молитвахъ, на благословеніяхъ самихъ царей, святыхъ святителей, іерарховъ, многихъ сонмовъ угодниковъ Божіихъ, заступниковъ русскія земли, и премногихъ милліоновъ богобоязныхъ христіанскихъ благочестивыхъ душъ. Онъ высится на костяхъ всѣхъ вѣрноподданныхъ, клятвенно закрѣпившихъ за нимъ на вѣки вѣрнопреданность своихъ душъ; высится на костяхъ, на крови положившихъ за него свой животъ; на царственныхъ томленіяхъ, на самопожертвованіи, на безвременныхъ кончинахъ, даже на безвинно пролитой крови самихъ царей. Это страшная высота, да?! Но и престолъ Бога Вседержителя почиваетъ не только на херувимахъ и серафимахъ, архангелахъ и ангелахъ и всякихъ небесныхъ силахъ, но и на душахъ всѣхъ праведниковъ, Богу въ жизни сохранившихъ вѣрность; особенно же почиваетъ на душахъ, избіенныхъ за Слово Божіе и за свидѣтельство вѣрности Богу, какое имѣли они на землѣ предъ невѣрными, — на душахъ, которыя вѣчно вопіютъ къ престолу Божію гласомъ великимъ: доколѣ, Владыко святый и истинный, не судиши и не мстиши крови нашей отъ живущихъ на земли, не сохранившихъ вѣры и вѣрности Тебѣ, Царю царствующихъ (Апок. 6, 9-10)? Наконецъ, для ближайшаго подобія, престолъ и Бога Вседержителя политъ безцѣнною кровію единороднаго Сына Божія, Царя царемъ и Господа господемъ, Котораго убили іудеи злодѣи, думая: наше будетъ достояніе Его, и ошиблись злодѣи...

Но высокій и страшный, по подобію небеснаго престола Царя царствующихъ, престолъ нашего земнаго царя, по тому же высочайшему подобію, и благотворенъ и необходимъ въ великой русской державѣ. Посажденный на прародительскомъ престолѣ, теперь уже не въ переднемъ святомъ углу дома, а въ передовомъ священномъ прибѣжищѣ всего благочестиваго русскаго царства, священнѣйшемъ изъ русскихъ храмовъ, стоящемъ на мощахъ святыхъ, столбовъ русскія земли, украшенномъ завѣтнѣйшими святынями своего христіанства, Московскомъ Успенскомъ Соборѣ, осѣненный покровомъ милости Божіей, заступничествомъ ангеловъ и всѣхъ святыхъ, повитый молитвами и благословеніями всей православной христіанской Церкви, утверждающійся на клятвахъ предъ Богомъ Сердцевѣдцемъ на вѣрнопреданность всего русскаго необъятнаго царства, Богомъ избранный, Богомъ вѣнчанный и Богомъ превознесенный царь русскій есть отображеніе на русской землѣ Божія Провидѣнія, носитель на землѣ высшей мудрости и правды, основа мира и порядка, стержень скрѣпы и движенія всего государственнаго состава; и царственный родъ Его, которому въ лицѣ наслѣдника Его мы присягаемъ на вѣчную вѣрность, есть стержень и сердцевина всего государственнаго развитія, успокоительная надежда настоящаго, якорь спасенія будущаго Россіи.

Видите ли, что всероссійскій императорскій престолъ есть не только созданіе, но и священнѣйшій завѣтъ всего тысячелѣтняго прошлаго Россіи? Чувствуете ли, сколько анти-христіанскаго, сколько противонароднаго, сколько зловѣщаго и проклятаго заключаютъ въ себѣ недавно обнаружившіеся замыслы, — увы, русскихъ выродковъ замыслы на жизненность престола, на жизнь царя, на долгоденствіе и благоденствіе прямаго царственнаго рода? На нихъ, на этихъ крамольниковъ, клятвопреступниковъ, измѣнниковъ не только своей собственной святотатственной клятвѣ, но и завѣту всѣхъ предковъ, на нихъ падетъ анаѳема и клятва отцовъ и дѣдовъ и пращуровъ до основателей русскаго царства. Чувствуете ли, какъ тревожно, какъ опасно, какъ гибельно отваживаться на реформы въ основномъ строѣ государства? Посмотрите на Францію. Она также изъ вѣка въ вѣкъ, изъ рода въ родъ, присягала на вѣрность древнему роду своихъ христіанскихъ королей. Но Франція отсѣкла голову своему родному королю. И Боже! сколько милліоновъ головъ съ того недавняго времени Франція порубила у себя! Посѣчено все лучшее молодое поколѣніе. Франція уже теряетъ способность вознаграждать смертную убыль населенія новыми рожденіями. Надъ самымъ политическимъ бытіемъ ея повѣшенъ дамокловъ мечъ, готовый не сегодня, завтра обрушиться на ея голову. А если бы нынѣшніе французы могли послушать, подобно евангельскому богачу, загробнаго голоса отшедшихъ въ иной міръ своихъ отцовъ, дѣдовъ и прадѣдовъ, что бы тѣ сказали имъ? Безъ сомнѣнія то же, только въ безмѣрно сильнѣйшей степени то же, что нынѣшніе французскіе отцы, живые пока отцы, хотятъ сказать своимъ живымъ дѣтямъ и на счетъ дѣтей.

Боюсь, что наши русскіе, увы! часто въ послѣднее время — верхогляды, проглядятъ между строками въ газетахъ наипоразительнѣйшую вещь. Извѣстно, что какъ разъ Франція сокрушила тронъ природныхъ королей, сокрушила христіанскіе алтари, то съ тѣхъ поръ она и вошла во вкусъ этихъ крушеній. Созидала престолы — не разъ и ниспровергала. Возстановляла религію не разъ и снова отрекалась отъ вѣры отцовъ. Теперь будто бы воцарила у себя республику — на долго ли, сомнительно; но то несомнѣнно, что во Франціи настало при республикѣ гоненіе на христіанство, гоненіе холодное, обдуманное, но глубокое, но радикальное. Извѣстно, что на дняхъ одинъ министръ народнаго просвѣщенія атеизировалъ французскія училища; — при этомъ въ первый разъ создалось и это новое слово, прежде неслыханное, — атеизація. Извѣстно, что другой министръ секуляризовалъ училища, это значитъ, что преподаваніе Закона Божія въ училищахъ, какъ предметъ правительственной программы, изгоняется. Предписано было начальству учебныхъ заведеній спрашивать родителей, желаютъ ли они, чтобы дѣти ихъ получали въ училищахъ религіозное образованіе. Эта мѣра принята подъ предлогомъ не насиловать свободы совѣсти. Что же вышло? Результатъ извѣстенъ только въ парижскомъ учебномъ округѣ. Изъ всѣхъ учебныхъ округовъ Франціи это самый многолюдный; населеніе его наиболѣе проникнуто вольнодумствомъ. Въ него входятъ девять департаментовъ — нашихъ губерній; въ учебныхъ заведеніяхъ его воспитывается около половины всего учащагося юношества страны. И во всемъ этомъ округѣ всѣхъ отцовъ семействъ, которые заявили желаніе, чтобы дѣти ихъ не обучались Закону Божію, нашлось только восемь. Право, у насъ на святой Руси, даже въ нашей Уфѣ, кажется, нашлось бы сравнительно больше такихъ отцовъ: попробуй только предложить. Нашлось бы изъ моды... Кто-жъ эти отцы? Кто радикальные вольнодумцы? Это — биржевики, чиновники, депутаты, сенаторы, министры... Вотъ откуда во Франціи вольнодумство, — а у насъ такъ или не такъ?... Изъ народа ль всякое религіозно-политическое вольнодумство?... «Вольводумство»! восклицаетъ, передавая это извѣстіе, одна французская газета. «Можно быть вольнодумцемъ (чтобъ угодить вольнодумному правительству), когда дѣло идетъ объ избраніи въ палату, о полученіи мѣста, ордена, денежной выгоды. Но всякій перестаетъ быть вольнодумцемъ, когда дѣло идетъ о душѣ своего дитяти, или просто о родительскомъ авторитетѣ и сыновней почтительности, источникъ коихъ въ религіи, безъ которой нѣтъ ни общества, ни семьи»... Да, французскіе отцы хотятъ быть религіозны за дѣтей, не за себя. Для себя они отвергаютъ религію, подчиняясь закону, сущему въ удахъ нашихъ; а для дѣтей руководятся закономъ ума, закономъ совѣсти, закономъ духовнымъ. Поправятъ ли французы у себя такою странною, такою безпримѣрною религіозностью, семью, общество, государство? Сомнительно. Но вѣрно то, что ихъ отцы изъ-за гроба шлютъ живымъ тяжкій укоръ за то, что они сокрушили у себя религію и государство, сокрушили наслѣдственную монархію, на вѣрность которой столько вѣковъ присягали, и теперь казнятся за вѣроломство.

Слава Богу, святая Русь еще не сокрушала у себя ни того, ни другаго, ни вѣры, ни присяги на вѣрность царю и царствующему дому. Но увы! На Руси начинается и то и другое. Безбожники, святотатцы, крамольники не только неоднократно покушались, но и успѣли обагрить стогны царствующаго града честною кровію царя-мученика... Поражая сердцевину великаго, многосоставнаго русскаго царства, воображаютъ эти ничтожества, что именно они, эти ничтожества, сдержатъ эту громаду величайшаго въ мірѣ государства въ единствѣ и цѣлости; что къ нимъ пристанутъ всѣ эти массы христолюбиваго и царелюбиваго народа; что отъ нихъ не отвалятся сдерживаемыя до сихъ поръ единствомъ крѣпкаго русскаго духа эти громады иновѣрныхъ инородцевъ, которыя теперь спокойно и даже искренно присягаютъ на вѣрность и по своему вѣруютъ великому бѣлому русскому царю.

Поймите всѣ, что не одна только настоящая современная, всероссійская православная Христова Церковь, но и вся отшедшая въ горній міръ десятивѣковая православная Христова Церковь всея Руси, утверждаясь на основѣ вѣры, надежды и молитвы святой вселенской апостольской Церкви и на камнѣ Христѣ, единѣми усты и единымъ сердцемъ, изрекаетъ измѣнникамъ-крамольникамъ противъ православнаго царя анаѳему. Помышляющимъ, яко православные Государи возводятся на престолы не по особливому о нихъ Божію благоволенію, и при помазаніи дарованія Святаго Духа, къ прохожденію великаго сего званія, въ нихъ не изливаются; и тако дерзающимъ противъ ихъ на бунтъ и измѣну, анаѳема, анаѳема, анаѳема! Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Произнесено въ г. Уфѣ 2 марта 1882 г.

Источникъ: Преосвящ. Никаноръ, епископъ Уфимскій. Поученіе въ день восшествія на всероссійскій престолъ Благочестивѣйшаго Самодержавнѣйшаго Великаго Государя нашего Императора Александра Александровича. // «Странникъ», духовный журналъ. — СПб., 1883. — Томъ II. — С. 410-420.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0