Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 20 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Н

Архіеп. Никаноръ Бровковичъ († 1890 г.)
Бесѣда въ недѣлю православія о почитаніи св. иконъ
[1].

Нынѣ благочестія свѣтлость всѣмъ распростреся, разгоняющи лесть нечестія, яко облакъ, просвѣщающи же сердца благочестивыхъ: пріидите вси припадемъ благочестиво-мудренно, честнымъ иконамъ Христовымъ покланяющеся, православніи (Стихира).

Всегда, а въ день православія особенно, святая Церковь приглашаетъ чадъ своихъ благочестиво-мудренно поклоняться честнымъ иконамъ Христа Спаса и святыхъ Его. Между тѣмъ къ послѣднему времени распространяется и въ нашей православно-русской землѣ давно распространенное въ другихъ земляхъ заблужденіе, будто кланяться святымъ иконамъ богопротивно, будто поклоненіе иконамъ есть не иное что, какъ идолослуженіе, будто древняя христіанская Церковь иконъ не чтила, не употребляла и даже не знала.

Мы же, въ опроверженіе этого анаѳематствуемаго въ день православія заблужденія, ставимъ себѣ задачею показать, что древняя христіанская Церковь даже въ первые вѣка христіанства знала св. иконы и употребляла и чтила. Для чего возьмемъ касательно сего предмета совершенно научные выводы церковной археологіи [2].

Тѣсно связанное съ языческой религіей, античное искусство, ко времени пришествія Христова на землю, стало падать. Художники, вмѣстѣ съ остальнымъ міромъ, нуждались въ духовномъ обновленіи и просвѣтлѣніи; и свѣтъ пришелъ съ востока. Одновременно съ разложеніемъ и паденіемъ многобожія, мало по малу, распространялось новое ученіе вѣры христіанской, а съ нимъ вмѣстѣ созидалось, скромно и незамѣтно, и новое искусство, подъ вліяніемъ новой христіанской вѣры. Началось оно въ могильной тишинѣ катакомбъ.

Въ древнемъ языческомъ обществѣ мѣста погребенія были мѣстомъ періодическихъ собраній родственниковъ, друзей покойнаго и сочленовъ погребальнаго товарищества. Для христіанъ же катакомба была не только кладбищемъ, но вмѣстѣ и первымъ храмомъ. Такія помѣщенія обыкновенно украшались живописью издавна. Но христіане постепенно стали изглаждать языческія украшенія и вносить уже въ свои собственно христіанскія изображенія содержаніе, заимствованное изъ евангелія. Впрочемъ въ виду гоненій христіанскія понятія въ образахъ выражались съ такою осторожностью, что непосвященный не могъ бы найти въ нихъ ничего предосудительнаго съ языческой точки зрѣнія. Въ изображеніи пальмы, рыбъ, чаши, птицъ, якоря, оленей пьющихъ воду, дельфина съ корзиной хлѣба и вина на спинѣ, подзирающій язычникъ не нашелъ бы ничего страннаго. Тѣмъ не менѣе эти простые образы говорили христіанину о побѣдѣ, о возрожденіи крещеніемъ, о надеждѣ, объ утоленіи духовной жажды евангельскимъ ученіемъ, о Христѣ, Его тѣлѣ и крови. Греческое названіе рыбы — іхѳѵс было анаграммой словъ Іисусъ Христосъ Божій Сынъ, Спаситель. За этою исключительно символическою живописью въ самыхъ первоначальныхъ христіанскихъ храмахъ слѣдовала живопись болѣе прямая. Особенно часто встрѣчается любимое изображеніе добраго пастыря, несущаго заблудшую овцу на плечахъ или пасущаго свое стадо на зеленыхъ лугахъ. Между тѣмъ этотъ простой образъ добраго пастыря открывалъ широкій просторъ для разнообразныхъ сопоставленій въ подробностяхъ. Десятая глава евангелія отъ Іоанна, о добромъ пастырѣ, на стѣнныхъ изображеніяхъ подземнаго Рима исчерпана до конца во всѣхъ подробнѣйшихъ чертахъ. Почти всегда на поясѣ пастыря виситъ семиствольная цѣвница, намекающая на семь добродѣтелей и на сладкіе звуки христіанскаго ученія. А это значило, что сладкогласнымъ ученіемъ Христовымъ обуздываются дикія животныя страсти людей, что и дополнялось символическими изображеніями животныхъ, которыя сходятся на сладкіе звуки пастушеской лиры, забывая свои кровожадные инстинкты: левъ, согласно древнимъ пророчествамъ о мирныхъ временахъ Мессіи, мирно лежитъ подлѣ овецъ и змѣя свернулась въ клубокъ, не вредя своимъ сосѣдямъ. Эти символы внушали мысль и надежду, что миръ христіанской души окруженъ извнѣ бѣдами и опасностями, но онѣ не страшны и при помощи свыше будутъ побѣждены. Здѣсь же рядомъ и съ тѣмъ же значеніемъ изображается юный Даніилъ между двумя львами, говоря христіанской общинѣ о гоненіяхъ, среди которыхъ она не погибнетъ. Насупротивъ Даніила юноша Давидъ съ пращей является побѣдителемъ Голіафа. Около нихъ Моѵсей, источающій воду изъ скалы. Противъ него въ юномъ видѣ Христосъ воскрешаетъ Лазаря. Таково украшеніе въ катакомбѣ Домитиллы въ Римѣ. Чаще всего является исторія избавленія Іоны и спасенія Ноя, выпускающаго горлицу изъ ковчега. Спасеніе Іоны говорило о тайнѣ воскресенія; спасеніе же Ноя — о тайнѣ крещенія. Жертвоприношеніе Исаака замѣняетъ страшную картину крестной смерти; Христосъ, благословляющій хлѣбы, напоминаетъ исторію чудеснаго умноженія хлѣбовъ, а благословеніе сосудовъ съ виномъ (амфоръ) сокращенно передаетъ повѣсть о чудѣ въ Канѣ галилейской. Вмѣстѣ же обѣ картины, какъ въ александрійской катакомбѣ, даютъ полную идею о Тайной вечерѣ, о тайнѣ евхаристіи, о претвореніи хлѣба и вина въ истинное тѣло и истинную кровь Христовы.

Въ церковныя собранія въ этихъ подземныхъ храмахъ первенствующіе христіане сходились для того, чтобы въ общеніи молитвы почерпнуть новыя силы для жизненной борьбы и новую увѣренность въ несокрушимой правдѣ ихъ вѣроученія, чтобъ отдохнуть въ церкви, основанной на вѣрѣ въ Бога правды и любви, отъ треволненій жизни въ мірѣ, преисполненномъ неправды и озлобленія. Оттого въ священныхъ изображеніяхъ христіанскаго храма все говорило о надеждѣ и утѣшеніи. Всѣ эти изображенія просты, кратки и трогательны. Смерть представляется сномъ, за которымъ послѣдуетъ пробужденіе. Здѣсь на землѣ была у христіанъ несокрушимая увѣренность въ побѣдѣ; а за гробомъ вѣрующаго ждала мирная, новая жизнь въ мѣстѣ свѣтломъ, злачномъ и покойномъ, какъ зеленыя пажити на потолкѣ катакомбы Домитиллы въ Римѣ. Римъ былъ средоточіемъ идей, развивавшихся между христіанами, хотя первоначальное происхожденіе этихъ идей имѣло мѣсто и не въ Римѣ, а на востокѣ. Впрочемъ единство ученія, какъ и одинаковость стремленій церкви и условій, среди которыхъ жили христіанскія общины, одинаково непонимаемыя и гонимыя многобожниками, отражались и на повсюдномъ тожествѣ художественныхъ представленій. Одни типы, одни пріемы, тѣже символы встрѣчаются на всѣхъ первоначальныхъ памятникахъ христіанскаго искусства, открытыхъ какъ въ Римѣ, такъ и внѣ Рима, въ Иллиріи, Малой Азіи, Галліи, Сиріи и Египтѣ.

Упованія христіанъ были не напрасны. Посѣянное сперва болѣе среди простаго народа, великое ученіе росло, не взирая на гоненіе, на презрѣніе высшаго общества, на остроумную и ядовитую критику философовъ. Оно пережило своихъ гонителей и въ лицѣ равноапостольнаго Константина возсѣло на императорскій престолъ. Побѣда Константина была побѣдой христіанства. Христовой церкви не зачѣмъ теперь было скрываться въ глубинѣ катакомбъ. Христіанскій храмъ возникъ открыто предъ лицемъ всего міра. «Въ каждомъ городѣ», пишетъ Евсевій Кесарійскій, «торжествуютъ освященіе новосозданныхъ храмовъ и часовень и по этому поводу съѣзжаются епископы и сходятся богомольцы изъ отдаленныхъ странъ, знаменуя взаимную братскую любовь народовъ между собою». Во главѣ движенія стояли равноапостольный императоръ и его благочестивая мать, равноапостольная царица Елена, щедро поддерживая умноженіе храмовъ сокровищами государственнаго казнохранилища. Вмѣстѣ съ тѣмъ и скромныя живописныя украшенія катакомбъ и незначительныхъ надземныхъ молелень стали теперь уже не пригодны для обширныхъ святыхъ храмовъ. Поэтическая простота прежнихъ символическихъ образовъ уже не соотвѣтствовала положенію церкви. Христіанство могло смѣло выступить предъ лицемъ міра съ своею исторіей и съ своимъ исповѣданіемъ, не облекая ихъ въ условныя символическія формы. Являлась настоятельная необходимость обновить и почтить память великихъ насадителей новой вѣры. Поэтому ихъ образы получаютъ новый торжественный видъ. Юные типы первобытной христіанской иконописи смѣняются важными мужественными изображеніями. Историческая вѣрность требуетъ и точныхъ подробностей, касающихся великихъ дѣятелей первоначальной исторіи христіанства. Собираются тщательно преданія и свѣдѣнія о внѣшнемъ ихъ видѣ, о чертахъ лица, даже объ одеждѣ. «Императоръ Константинъ», — пишетъ св. Іоаннъ Дамаскинъ, — «изобразилъ Христа съ бровями, сходящимися съ прекрасными очами, длиннымъ носомъ, кудрявыми волосами, со станомъ слегка согбеннымъ, по возрасту юнымъ, съ черною бородою, съ лицемъ цвѣта пшеницы, какъ и у Матери Его, и съ длинными волосами». Типъ, описанный Дамаскинымъ, сохранился въ христіанской иконописи до нашихъ дней. Евсевій упоминаетъ о статуйномъ изображеніи Христа въ городѣ Панеѣ, изображавшемъ исцѣленіе Христомъ жены кровоточивой; къ этому изображенію притекали, какъ къ чудотворному. Въ то же время Евсевій записалъ старинное сказаніе о нерукотворенномъ образѣ Христа въ Едессѣ. Это сказаніе хотя и записано въ началѣ IV вѣка, но свидѣтельствуетъ неложно о томъ, что образъ Христа чтился въ христіанскомъ мірѣ до IV вѣка. Изображенія Христа, Богоматери, апостоловъ Петра и Павла и другія установились въ точныхъ чертахъ въ эпоху Константина Великаго. Теперъ уже не въ простомъ смиренномъ видѣ добраго пастыря, но какъ Царь царей Христосъ изображается возсѣдающимъ на престолѣ, величаво простирая благословляющую десницу, окруженный крылатыми ангелами. Издревле-же осталось преданіе и о томъ, что св. евангелистъ Лука былъ не только врачъ, но и иконописецъ и собственноручно начерталъ образъ Дѣвы Маріи съ Богомладенцемъ на рукахъ.

Кромѣ старинной фрески, живописнаго стѣннаго изображенія, появляется въ это-же время въ христіанскихъ храмахъ и мозаика. Въ тоже время употреблялись и статуи и барельефы. Украшенія храмовъ увеличивались съ увеличеніемъ числа и размѣровъ самыхъ храмовъ. Храмъ св. Софіи, выстроенный въ Константинополѣ при Константинѣ первоначально въ формѣ базилики, храмъ двѣнадцати апостоловъ, усыпальница царской династіи, и другія многочисленныя церкви новой Константиновой столицы были украшены съ пышностію, подобающею храмамъ Царя-града. Въ теченіи семи лѣтъ равноапостольные Константинъ и Елена выстроили въ одномъ Константинополѣ 21 церковъ. Священныя изображенія украшали не только внутренность всѣхъ этихъ церквей, но и площади Константинополя. Такъ упоминается, что на одномъ изъ портиковъ стояло изваяніе самихъ Константина и Елены, держащихъ животворящій крестъ; другой форумъ былъ украшенъ симметрическими статуйными изображеніями добраго пастыря и Даніила со львами. Что же касается иконописи въ самыхъ храмахъ, то поворотъ христіанскаго искусства отъ аллегоріи къ историческому содержанію выразился очень рано въ установленія твердаго порядка въ росписаніи храмовъ, который уцѣлѣлъ до настоящаго времени. Уже св. Нилъ пишетъ, что храмъ съ каждой стороны долженъ имѣть на стѣнахъ изображенія изъ ветхаго и новаго завѣта, дабы неграмотные могли въ образахъ познать подвиги вѣрныхъ служителей Божіихъ. Такимъ образомъ стѣны храма обращались въ поучительную лицевую церковную исторію. Къ событіямъ священной исторіи присоединялись теперь образы мучениковъ и другихъ святыхъ. Великолѣнныя мозаики въ Равеннской крещальнѣ, въ мавзолеѣ Галлы Плацидіи и въ Солуньской церкви св. Георгія даютъ ясное понятіе о состояніи иконописи въ то время.

Въ полномъ-же блескѣ христіанское искусство является уже при императорѣ Юстиніанѣ. Знаменитѣйшимъ его созданіемъ была цареградская св. Софія, о которой можно сказать, что она составляетъ совершеннѣйшій образецъ церковно-византійскаго искусства вообще и иконописнаго въ частности. Внутри храмъ сіялъ небывалымъ, истинно царскимъ великолѣпіемъ. Куполъ и верхняя половина стѣнъ были покрыты превосходной мозаикой. Въ центрѣ купола былъ изображенъ Спаситель, возсѣдающій на радугѣ; въ алтарной абсидѣ Богоматерь съ Младенцемъ; на трехъ-угольныхъ парусахъ парили колоссальные шестикрылые серафимы; на внутренней исподней сторонѣ арокъ были величественные ангелы и медальоны съ погрудными изображеніями; на продольныхъ стѣнахъ рядами шли изображенія угодниковъ Божіихъ, пророковъ, апостоловъ, святителей и другихъ.

Между тѣмъ къ ваянію предстоятели церквей уже въ то время относились неблагосклонно, такъ какъ ваяніе развилось исключительно въ средѣ представленій языческаго многобожія. Но литые образа съ барельефами были въ большомъ употребленіи, и изъ Византіи такіе образа, какъ и кресты, вошли въ употребленіе въ Арменіи, Грузіи и у насъ въ Россіи. Живописныя же изображенія и мозаика высшаго достоинства дошли до насъ, какъ въ св. Софіи, такъ и во многихъ храмахъ V и IV вѣка, какъ-то въ Солунѣ, въ Синайскомъ монастырѣ въ Равеннѣ и т. д. Отъ того-же времени священныя изображенія дошли до насъ и въ рукописяхъ, сохранившихся отъ V и VI вѣка. Существуютъ рукописи, по письму принадлежащія къ VII и послѣдующимъ столѣтіямъ, но съ священными изображеніями, очевидно скопированными съ болѣе древнихъ оригиналовъ. По уцѣлѣвшимъ изображеніямъ рукописей можно составить себѣ понятіе и о стѣнной тогдашней живописи, которая большею частью исчезла, хотя и употреблялась больше и чаще мозаики. Мозаика стоила слишкомъ дорого и не могла быть доступна для всѣхъ храмовъ. Безъ всякаго впрочемъ сомнѣнія, сохранившаяся до нашихъ дней мозаика можетъ дать понятіе и о стѣнной иконописи тѣхъ временъ, какъ это мы и видимъ изъ писаній Астерія (IV вѣка) и ритора Хориція (VI вѣка): по ихъ свидѣтельству, какъ система, такъ и содержаніе стѣнныхъ изображеній были такія же, какъ въ мозаикахъ. Вообще слѣдствіе единства догматовъ, иконописное искусство, уже въ первую эпоху, отличалось значительнымь единообразіемъ, и затѣмъ постоянно стремится къ установленію твердо опредѣленныхъ типовъ. Благочестивый народъ уже тогда начиналъ считать отступленіе отъ установившихся иконописныхъ типовъ кощунствомъ: незыблемость вѣры должна отражаться въ неизмѣнности и художественно-церковныхъ образахъ. Типы и сложныя ихъ сочетанія, съ точнымъ опредѣленіемъ порядка, положенія, возраста, одежды лицъ, участвующихъ въ событіи, какъ и всѣхъ подробностей обстановки, выработанные въ Византіи, настолько соотвѣтствовали требованіямъ церкви и народнаго благочестія, что въ этомъ отношеніи впослѣдствіи, внѣ византійскаго искусства, не сдѣлано ничего.

Иконоборство же возникло въ греческомъ царствѣ изъ многихъ сложныхъ, какъ церковныхъ, такъ и политическихъ причинъ, при чемъ догматическій вопросъ о правовѣрности иконопочитанія былъ употребленъ только какъ орудіе для достиженія иныхъ цѣлей. Возникло иконоборство изъ характерно-византійской борьбы свѣтской власти противъ духовной, особенно же противъ монашества, и изъ естественнаго стремленія приспособиться къ духу и взглядамъ возникшаго тогда и крѣпко усилившагося исламизма, что и доказывается дѣйствіями иконоборцевъ.

Такъ указомъ 726 г. императоръ Левъ Исаврянинъ повелѣлъ удалить иконы изъ алтарей и помѣстить ихъ въ передней части храмовъ, на такой высотѣ, чтобы нельзя было прикладываться къ нимъ; а чрезъ два года приказалъ и совсѣмъ удалить иконы изъ храмовъ и публичныхъ мѣстъ. Народъ взволновался, начались безпорядки, борьба пошла изъ Царя-града во всѣ концы государства. Ревность по истинѣ иконопочитанія произвела своихъ мучениковъ и исповѣдниковъ. При наслѣдникѣ Льва Константинѣ Копронимѣ составился въ Константинополѣ лже-соборъ, не оглавляемый патріархами Рима, Антіохіи и Александріи, почему онъ и признанъ незаконнымъ, во-первыхъ, по незаконности своего созванія и состава. Въ силу лже-соборнаго постановленія и распоряженія иконоборца Константина Копронима объ уничтоженіи иконъ, священныя изображенія исчезли на стѣнахъ храмовъ подъ слоемъ повапленія, а вмѣсто того стѣны покрылись изображеніями природы, такъ называемыми пейзажами и орнаментами. Вмѣстѣ съ уничтоженіемъ священныхъ изображеній въ храмахъ, какъ и вездѣ, упразднялись иноческія обители, имущества ихъ отбирались, монастырскія зданія обращались въ общественные склады и т. п.; ношеніе монашеской одежды возбранялось, въ монастыряхъ истреблялись даже библіотеки. Напротивъ того иконоборцы поощряли свѣтскую науку и свѣтское, даже просто языческое искусство и, не дозволяя иконъ, строили храмы и дворцы, украшенные живописью свѣтскаго содержанія. Искусство въ христіанскомъ византійскомъ царствѣ прямо возвращалось къ языческимъ преданіямъ такъ называемой античной эпохи. Изъ всего же этого ясно видѣть можно, что иконоборство тѣсно связывалось съ уничтоженіемъ всего строя православной церкви. Такъ было въ древнюю эпоху иконоборства; тоже можно усматриватъ и въ настоящую или же предусматривать въ предстоящую эпоху общественнаго иконоборства, въ эпоху возстанія противъ святыхъ иконъ многихъ изъ современнаго намъ общества. Въ ту древнюю эпоху конецъ нечестію иконоборства положенъ VII вселенскимъ Никейскимъ соборомъ, который отвергъ неблагочестивыя постановленія иконоборческаго собора, и возстановилъ въ IX вѣкѣ почитаніе св. иконъ. Праздникъ православія на первой недѣлѣ великаго поста до сихъ поръ остается памятникомъ побѣды православія надъ иконоборческимъ нечестіемъ.

Отсюда видно, что древняя христіанская церковь не только употребляла святыя иконы, но и чтила ихъ съ первыхъ вѣковъ христіанства, и самый вопросъ о непочтеніи къ святымъ иконамъ никогда прежде и не возникалъ до появленія нечестивыхъ иконоборцевъ, до VIII вѣка. Что церковь не только употребляла, но и чтила святыя иконы, это видно уже изъ того самаго, что она имѣла ихъ, какъ святыню, въ самыхъ древнихъ своихъ храмахъ, каковы храмы первенствующихъ христіанъ въ катакомбахъ, и воздавала имъ тѣ самые знаки почитанія, о которыхъ свидѣтельствуетъ седьмый вселенскій соборъ, каковы положеніе предъ святыми иконами крестнаго знаменія, поклоненіе имъ, лобызаніе, куреніе предъ ними ѳиміама, возженіе свѣчей и т. п. Что крестное знаменіе вѣрующіе полагали на себя въ храмахъ при-богослуженіи съ перваго вѣка, по преданію апостольскому, объ этомъ свидѣтельствуетъ святый Василій Великій, какъ и цѣлый рядъ отцовъ и учителей церковныхъ, родившихся въ III, а жившихъ въ IV, какъ и въ V вѣкахъ, каковы Кириллъ Іерусалимскій, Іоаннъ Златоустъ, блаженный Августинъ и другіе. Полагаемое же на себя вѣрующими, при входѣ во храмъ, при священнодѣйствіи крестное знаменіе относилось ко всей святынѣ храма и богослуженія, а слѣдовательно и къ священнымъ въ храмахъ изображеніямъ. Что вѣрующіе христіане покланялись предъ святынею святыхъ мѣстъ, каковы крестъ или гробъ Господень, предъ святынею храмовъ, каковы изображенія креста и евангелія, каковы и другія священныя изображенія, это также не можетъ подлежать сомнѣнію. Поклоненіе предъ Богомъ и святынею освящено примѣрами Авраама, Моѵсея, самого Господа Іисуса Христа, св. апостола Іоанна, какъ и всѣхъ святыхъ. На фронтонѣ при входѣ во св. Софію изображенъ былъ царь Юстиніанъ, принадающій ко Христу, возсѣдающему на престолѣ. Не можетъ подлежать сомнѣнію глубоко древнее существованіе и лобызанія христіанскихъ святынъ, каковы крестъ и гробъ Господень, ихъ изображенія, какъ и разныя другія святыни, каковы гробы и мощи святыхъ апостоловъ и мучениковъ, каковы разные священные останки, напримѣръ кости и кровь святыхъ мучениковъ, нерукотворенный образъ Спасовъ, несомнѣнно существовавшій съ первыхъ вѣковъ и т. п. О куреніи ѳиміама, о возжиганіи свѣчей въ христіанскихъ храмахъ предъ христіанскими святынями говорятъ уже апостольскія правила, упоминаетъ даже книга Дѣяній апостольскихъ. Да и кто можетъ усомниться въ полнѣйшей исторической достовѣрности такого свидѣтельства, какъ догматическое опредѣденіе седьмаго вселенскаго собора, которое изречено въ слухъ всего тогдашняго свѣта, которое могло быть повѣрено и дѣйствительно повѣрено живымъ преданіемъ всѣхъ тогдашнихъ церквей. «Хранимъ не нововводно, — гласитъ догматъ трехъ сотъ шестидесяти седми святыхъ отецъ седьмаго вселенскаго собора, Никейскаго, объ иконопочитаніи, — хранимъ не нововводно всѣ, писаніемъ, или безъ писанія установленныя для насъ церковныя преданія, отъ нихъ же едино есть иконнаго живописанія изображеніе, яко повѣствованіе евангельскія проповѣди согласующе, и служащее намъ ко увѣренію истиннаго, а не воображаемаго воплощенія Бога Слова, и къ подобной пользѣ. Яко бо едино другимъ указуются, несомнѣнно едино другимъ уясняются: иконное изображеніе указуется евангельскимъ повѣствованіемъ, а сіе послѣднее, евангельское повѣствованіе, уясняется иконнымъ изображеніемъ. Посему, послѣдующе богоглаголивому ученію святыхъ отецъ нашихъ и преданію каѳолическія церкве, со всякою достовѣрностію и тщательнымъ разсмотрѣніемъ опредѣляемъ: подобно изображенію честнаго и животворящаго креста» (которое искони полагалось въ церкви) «полагати во святыхъ Божіихъ церквахъ, на священныхъ сосудахъ и одеждахъ, на стѣнахъ и на доскахъ, въ домахъ и на путяхъ, честныя и святыя иконы, написанныя красками и изъ дробныхъ каменій» (мозаическія) «и изъ другаго способнаго къ тому вещества устрояемыя, якоже иконы Господа и Бога и Спаса нашего Іисуса Христа и непорочныя Владычицы нашея святыя Богородицы, такожде и честныхъ ангеловъ и всѣхъ святыхь и преподобныхъ мужей. Елико бо часто чрезъ изображенія на иконахъ видимы бываютъ, потолику взирающіи на оныя подвизаемы бываютъ воспоминати и любити первообразныхъ имъ, и чествовати ихъ лобызаніемъ и почитательнымъ поклоненіемъ, не истиннымъ богопоклоненіемъ, еже подобаетъ единому Божескому естеству, но почитаніемъ по тому образу, якоже изображенію честнаго и животворящаго креста и святому евангелію и прочимъ святынямъ, ѳиміамомъ и поставленіемъ свѣщей, честь воздается, яковый и у древнихъ благочестивый обычай былъ. Ибо честь, воздаваемая образу, преходитъ къ первообразному, и покланяющійся иконѣ покланяется существу изображеннаго на ней. Тако бо утверждается ученіе святыхъ отецъ нашихъ, сіе есть, преданіе каѳолическія церкве, отъ конецъ до конецъ земли пріявшія евангеліе». Отсюда можно видѣть, что отцы VII вселенскаго собора не вновь ввели иконопочитаніе, но утвердили, какъ догматъ, уже существовавшее въ церкви, установленное церковное преданіе иконнаго живописанія, послѣдуя богоглаголивому ученію святыхъ отецъ и преданію каѳолическія церкве, со всякою достовѣрностію и тщательнымъ разсмотрѣніемъ; видно, что во святыхъ Божіихъ церквахъ искони полагались, какъ и до нынѣ въ православной церкви полагаются, подобно изображенію честнаго и животворящаго креста, честныя и святыя иконы, написанныя красками и устрояемыя изъ дробныхъ каменьевъ (мозаическія, вышитыя и т. п.), какъ въ храмахъ на священныхъ сосудахъ и одеждахъ, на стѣнахъ и доскахъ, такъ и въ домахъ и на путяхъ (улицахъ, дорогахъ и площадяхъ), именно иконы Господа Бога и Спаса нашего Іисуса Христа и святыя Богородицы, также честныхъ ангеловъ и всѣхъ святыхъ; видно, что уже у древнихъ благочестивый обычай былъ, каковый сохранился въ православной церкви и донынѣ, чествовати святыя иконы лобызаніемъ и почтительнымъ поклоненіемъ, не истиннымъ богопоклоненіемъ, какое подобаетъ единому Божескому естеству, но почитаніемъ по тому образу, якоже искони воздавалась честъ изображенію честнаго и животворящаго креста и святому евангелію и прочимъ святынямъ, ѳиміамомъ и постановленіемъ свѣчей. Догматъ VII вселенскаго собора учитъ насъ, что честь, воздаваемая образу, переходитъ къ первообразному, и покланяющійся иконѣ покланяется существу изображеннаго на ней; что взирающіе на иконы подвизаемы бываютъ воспоминати и любити первообразныхъ имъ; что иконное изображеніе и повѣствованіе евангельское одно другимъ указуются и взаимно уясняются; и что своимъ вѣроопредѣленіемъ отцы VII вселенскаго собора только утвердили ученіе святыхъ отецъ нашихъ, т. е. преданіе каѳолической церкви, пріявшей евангеліе отъ конецъ до конецъ земли.

Судите теперь сами, что въ догматѣ VII вселенскаго собора, точно соблюдаемомъ и, въ день православія, торжественно вспоминаемомъ въ православной церкви, — что въ немъ есть нововводнаго и идолопоклонническаго? Напротивъ того, древнее византійское иконоборство не было ли безсильною попыткою разрушить весь строй православной Христовой церкви?

Пріидите же, вѣрніи, вси припадемъ, благочестно-мудренно, съ правыми мыслями и чувствами, покланяющеся честнымъ иконамъ Христа Спаса нашего и святыхъ Его, покланяющеся съ благоговѣйнымъ воспоминаніемъ всегда, а нынѣ въ день торжества православія особенно. Нынѣ бо благочестія свѣтлость распростерлась надъ всѣми, разгоняя лесть нечестія, какъ мглистое облако, просвѣщая же сердца благочестивыхъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Изложена въ залѣ одесской духовной семинаріи 24 февраля 1885 г.
[2] Очеркъ исторіи византійскаго искусства М. П. Соловьева въ «Русскомъ Вѣстникѣ» 1884 г., Іюнь.

Источникъ: Бесѣда Преосвященнаго Никанора, архіепископа Херсонскаго и Одесскаго, Въ недѣлю православія о почитаніи св. иконъ. // «Странникъ», духовный журналъ. — СПб., 1887. — Томъ I. — С. 229-240.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0