Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Н

Архіеп. Никаноръ Бровковичъ († 1890 г.)
Поученіе въ недѣлю святыхъ отецъ. О Каинѣ и Авелѣ.

Гласъ крови брата твоего вопіетъ ко Мнѣ отъ земли (Быт. 4, 10).

Настали дни приготовленія къ срѣтенію Христа раждающагося, грядущаго съ небесъ на землю. Приготовляя насъ къ сему великому празднику, святая церковь хочетъ, чтобъ мы вспомнили святыхъ праотецъ и богоотецъ, отъ которыхъ произошелъ по плоти грядущій воплотитися на земли Христосъ Господь нашъ.

Говорятъ о проповѣдникѣ: «что онъ толкуетъ намъ, начиная отъ Адама? Эти исторіи мы учили еще въ дѣтствѣ». — Учили въ школахъ по школьному, и забыли. Теперь выслушайте въ церкви по церковному; вникните въ библейское повѣствованіе, полное глубочайшаго содержанія и назиданія; всмотритесь въ библейскіе типы, начертанные рукою боговидца Моисея, по внушенію Духа Божія. Въ этихъ типахъ увидите назидательнѣйшіе типы общечеловѣческой жизни. Вспомните вотъ образы Каина и Авеля. Одинъ мрачный братоубійца; другой кроткій агнецъ, кровь котораго пролита рукою брата. Развѣ нѣтъ между нами Каиновъ и Авелей? Или, смягчимъ нашъ вопросъ. Мы конечно пигмеи, сравнительно съ этими библейскими колоссами, съ этими типическими личностями. Развѣ нѣтъ ни въ комъ изъ насъ ничего каинитскаго, ничего авелевскаго? Даже еще ближе къ дѣлу: развѣ нѣтъ въ каждомъ изъ насъ смѣшенія чертъ каинитскихъ съ авелевскими? О семъ и размыслимъ.

Библейское повѣствованіе о Каинѣ и Авелѣ начинается тѣмъ, что оба они приносятъ жертву Богу; Каинъ приноситъ отъ плодовъ земли, а Авель отъ первородныхъ стада своего и отъ тука ихъ. Спрашивается, откуда появились оба эти рода жертвъ? Въ этомъ случаѣ о двоякаго рода жертвахъ упоминается въ Библіи въ первый разъ. Толковники полагаютъ, что оба эти рода жертвъ, особенно же второй, съ самаго начала, установлены самимъ Богомъ. Извѣстно, что Адамъ и Ева, тотчасъ по грѣхопаденіи, почувствовали, что лишились первобытной чистоты, что обнажились благодати Божіей. А почувствовавъ наготу всего существа своего, оскверненнаго грѣхомъ, они сотворили себѣ препоясаніе изъ листьевъ древесныхъ, чтобы прикрыть свой стыдъ. Они закрывали препоясаніями наготу своего тѣла; но грызущая совѣсть указывала нужду прикрыть собственно стыдъ и позоръ души. Явившись къ виновнымъ, праведный, но и милующій Богъ изрекаетъ имъ наказаніе; но въ ту же минуту изрекаетъ и обѣтованіе первоевангелія. Змію рече Богъ: вражду положу между тобою (зміемъ) и женою (праматерію Евою и пренепорочною дщерію Евы пречистою Приснодѣвою), между сѣменемъ твоимъ (сѣменемъ зла) и сѣменемъ тоя (сѣменемъ добра); Той (корень всякаго добра, обѣтованный Искупитель міра) сотретъ твою главу (главу змія), а ты (змій) будешь блюсти Его пяту (будешь жалить Его тѣло, Его церковь, въ наиболѣе немощную часть человѣчества). Короче, въ первоевангеліи изречено было, что будущій Искупитель міра пролитіемъ своей крови и собственною смертію сокрушитъ главу змія. Проречено, что искупленіе грѣшнаго человѣчества совершатся крестною жертвою Сына Божія. Полагаютъ, что при этомъ же внушено было Адаму приносить и жертвы, во первыхъ, кровавыя; внушено именно закалать въ жертву Богу жертвенныхъ животныхъ, закалать не потому, чтобы кровь козляя или тельчая могла очищать грѣхи; а потому, что человѣкъ, закалая въ жертву овча или козля и принося ее Богу, тѣмъ выражалъ предъ Богомъ чувство своей признательности Ему за всѣ дары Его, чувство своей зависимости отъ Него, чувство своей неоплатной виновности предь Нимъ; выражалъ сокрушенную мысль, что самъ человѣкъ, за свою вину предъ Богомъ, заслуживаетъ казни еще большей, чѣмъ какой подвергается рукою человѣка эта невинная жертва, страдающая за человѣческій грѣхъ; выражалъ, наконецъ, вѣру, что отъ грѣха, проклятія и смерти спасетъ человѣка окончательно великая жертва обѣтованнаго Избавителя; а вмѣстѣ съ тѣмъ возносилъ и молитву, чтобы Богъ принялъ дымъ сожигаемой жертвы въ воню благоуханія. Полагаютъ, что Адамъ, получивъ въ откровеніи заповѣдь Божію о кровавой жертвѣ, сейчасъ же и принесъ ее. А изъ кожъ закланныхъ и сожженныхъ жертвенныхъ животныхъ самъ Господь Богъ сотворилъ Адаму и женѣ его ризы кожаныя, и облече ихъ. Сопоставьте это съ тѣмъ, что тотчасъ по грѣхопаденіи Адамъ и Ева прикрываютъ наготу тѣла и духа своего препоясаніями изъ листьевъ, по первоевангеліи-же и по первой жертвѣ Богъ прикрываетъ ихъ наготу ризами жертвенныхъ животныхъ. Это значило, что умилостивительная жертва закрываетъ предъ очами правды Божіей нашу вину. Въ томъ же смыслѣ и говорится въ Библіи многократно, что Богъ обоня воню благоуханія сожигаемой жертвы. Дымъ сожигаемаго животнаго тѣла пахнетъ очень тяжело; но здѣсь разумѣется благоуханіе духовное, благоуханіе высшее, таинственное, съ одной стороны благоуханіе молитвы кающагося человѣка, а съ другой благоуханіе святѣйшей жертвы, принесенной на крестѣ за вину человѣка невиннымъ, святѣйшимъ святыхъ, обѣтованнымъ Искупителемъ. Такъ произошли кровавыя жертвы. Кровавая жертва установлена Богомъ, какъ прообразъ кровавой крестной жертвы.

Съ жертвами кровавыми тѣсную связь и тоже самое въ родѣ, хотя и съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ разновидности, значеніе имѣли и безкровныя жертвоприношенія, приношенія отъ плодовъ земли, отъ произрастеній. Такъ значеніе этихъ жертвъ впервые разъясняетъ Израилю самъ Господь чрезъ раба своего Моѵсея: наблюдай праздникъ жатвы первыхъ плодовъ труда твоего, какіе ты сѣялъ на полѣ, и праздникъ собиранія плодовъ (древесныхъ и иныхъ) въ концѣ года, когда уберешь съ поля работу твою. Начатки плодовъ земли твоей принеси въ домъ Господа Бога твоего. Служите Господу Богу вашему, и Онъ благословитъ хлѣбъ твой и вино твое и воду твою и отвратитъ отъ васъ болѣзни, и число дней вашихъ содѣлаетъ полнымъ (Исх. 23, 16-26). Конечно и эти жертвы приносились Богу во имя единой обѣтованной крестной жертвы и Богъ принималъ ихъ въ воню благоуханія потому, что предъ Нимъ вѣчно благоухала единая всеумилостивляющая жертва Сына Его. Но безкровныя жертвы не такъ прямо указывали на крестную жертву, какъ жертвы кровавыя. Принося въ жертву Богу начатки плодовъ земныхъ, человѣкъ выражалъ предъ Богомъ свою зависимость отъ Него, свою благодарность Ему за Его дары и просилъ себѣ благословенія Господня и на будущее время, на все продолженіе своей земной жизни. А Богъ съ своей стороны привязывалъ къ этимъ жертвамъ свои обѣтованія и благословенія, во первыхъ, на временную жизнь человѣка, что Онъ благословитъ и хлѣбъ нашъ насущный и вино и воду, и отвратитъ отъ насъ болѣзни, и содѣлаетъ на землѣ число дней нашихъ полнымъ. Короче сказать, некровавыя жертвы имѣли преимущественное отношеніе къ временной жизни, а кровавыя къ загробной вѣчной жизни ветхозавѣтнаго человѣка. Кровавыя жертвы ближе и прямѣе указывали на всемірную крестную жертву, чѣмъ безкровныя.

Теперь смотрите, Авель приноситъ кровавую жертву, а Каинъ безкровную. Въ Бытописаніи сказано: былъ Авель пастырь овецъ (занимался скотоводствомъ), а Каинъ былъ земледѣлецъ. Спустя нѣсколько времени, Каинъ принесъ даръ Господу отъ плодовъ земли. И Авель также принесъ свой даръ Господу отъ первородныхъ стада своего и отъ тука ихъ. Внѣшнею причиною принесенія разныхъ жертвъ могла быть просто разность занятій. Каинъ приноситъ жертву отъ плодовъ земли потому, что былъ земледѣлецъ; а Авель приноситъ жертву отъ скотовъ своихъ потому, что занимался скотоводствомъ. Но могла быть, и безъ сомнѣнія — была, и внутренняя причина разнородности жертвоприношеній. Этою внутренней причиной могло быть то, что помыслы Каина обращены были больше къ землѣ, чѣмъ къ небу, и молитва его была о земномъ. А душа Авеля, предчувствуя свою печальную земную судьбу, стремилась къ небу и молила Бога Отца о милосердіи къ нему самому и родителямъ и брату и всему роду ихъ въ небѣ и вѣчности.

И призрѣлъ Господь на Авеля и на даръ его; а на Каина и на даръ его не призрѣлъ. Въ чемъ обнаружилось это призрѣніе Божіе, мы не знаемъ. Какъ Каинъ и Авель узнали объ этомъ, намъ неизвѣстно. Въ первобытное время первые люди были ближе къ Богу, чѣмъ мы въ наше время, и чаще удостоивались откровеній Божіихъ, какъ это явствуетъ изъ дальнѣйшей исторіи самого Каина, съ которымъ Богъ бесѣдовалъ непосредственно. Нужно полагать, было и при этомъ жертвоприношеніи какое то откровеніе, по которому братья узнали, что на одного изъ нихъ Богъ призрѣлъ, а на другаго не призрѣлъ. Каинъ сильно огорчился, и поникло лице его. И сказалъ Господь Богъ Каину: почему ты огорчился? И отчего поникло лицо твое? Слушайте, вникните. Не станемъ гадать, отчего онъ огорчился, отчего поникло лицо Каина? Это разъясняетъ самъ Богъ и разъясняетъ съ глубиною мудрости божественной. Если ты дѣлаешь доброе? — внушаетъ Онъ Каину, — то не поднимаешь ли лица? А если не дѣлаешь добраго: то у дверей твоихъ грѣхъ лежитъ; онъ влечетъ тебя къ себѣ, влечетъ долу въ пагубу, оттого ты и не поднимаешь лица; но ты господствуй надъ нимъ, надъ грѣхомъ, который ползаетъ у ногъ твоихъ. Напрасно предостереженіе; тщетенъ зовъ Божія милосердія, Божіей мудрости. Каинъ глубоко огорченъ. Огорченъ горемъ: онъ старшій братъ, и ему предпочтенъ младшій; огорченъ завистію, огорченъ злобою, огорченъ мрачною думою раздавить боль своего сердца. Каинъ безсиленъ поднять лицо, безсиленъ съ покаяніемъ воззрѣть на небо, безсиленъ съ кроткою любовію взглянуть на невинное лицо брата, безсиленъ господствовать надъ грѣшнымъ влеченіемъ, безсиленъ растоптать лежащій у ногъ его грѣхъ и раздавить главу змія, который жалилъ его въ пяту.

И сказалъ Каинъ Авелю брату своему: пойдемъ въ поле. И когда они были въ полѣ, возсталъ Каинъ на Авеля, брата своего, и убилъ его. Совершилась первая въ мірѣ смерть, совершилось первое убійство и братоубійство и братоубійство злѣйшее: злой неправедный братъ убилъ неповиннаго и праведнаго, убилъ по зависти именно за его праведность. Въ то же мгновеніе Богъ зоветъ Каина къ покаянію. И сказалъ Господь Богъ Каину: гдѣ Авель, братъ твой? Каинъ въ глубокомъ омраченіи ума и сердца думаетъ самого Бога обмануть, какъ вѣроятно обманулъ своихъ родителей: не знаю, — говоритъ, — развѣ я сторожъ брату моему? И сказалъ Господь: что ты сдѣлалъ?! Гласъ крови брата твоего вопіетъ ко Мнѣ отъ земли. И нынѣ проклятъ ты отъ земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего отъ руки твоей. Когда ты будешь воздѣлывать землю, она не станетъ болѣе давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанникомъ и скитальцемъ на землѣ. Стеня и трясыйся будеши на земли. И сказалъ Каинъ Господу Богу: наказаніе мое больше, нежели снести можно; вина моя вящше, еже оставитися ми. Вотъ Ты теперь сгоняешь меня съ лица земли, и отъ лица твоего я скроюсь, и буду изгнанникомъ и скитальцемъ на землѣ, и буду стеня и трясыйся на земли; и всякій, кто встрѣтится со мною, убьетъ меня. Каинъ сразу почувствовалъ въ совѣсти своей основной законъ человѣческаго правосудія, законъ Божіей правды: кровь за кровь, око за око, зубъ за зубъ. Онъ пролилъ кровь брата; другіе братья или ихъ потомки должны пролить кровь его собственную. Отсюда же и древній законъ родоваго кровомщенія; отсюда исконный общественный законъ соотвѣтственной кары за пролитую кровь. Чувствовалъ Каинъ, что Богъ отгоняетъ его отъ лица своего, изгоняетъ изъ богоизбраннаго племени, изъ ограды церкви Божіей. Чувствовалъ, что и самъ становится отверженникомъ и племя его будетъ отверженнымъ. Чувствовалъ, что со дня братоубійства становится проклятою цѣлью, въ которую всѣ станутъ пускать свои стрѣлы; въ которую будетъ разить и Божія правда, и человѣческая месть. Но вотъ странно. Казалось бы, Господу Богу ничего не оставалось изречь Каину на его опасеніе, что ему непремѣнно кто либо отомститъ за пролитую кровь, непремѣнно кто либо его самого убьетъ, ничего кромѣ: чтожъ съ этимъ дѣлать! Виноватъ, такъ и казнись, — что изрекла бы въ подобныхъ условіяхъ правда общечеловѣческая. Но правда Божія изрекаетъ нѣчто совершенно противоположное. И сказалъ ему Господь Богъ: не тако; за то всякому, кто убьетъ Каина, отмстится всемеро. И сдѣлалъ Господь Богъ Каину знаменіе, чтобы никто, встрѣтившись съ нимъ, не убилъ его. И пошелъ Каинъ отъ лица Господня, стеня и трясыйся.

Извѣстно, что Каинъ удалился на востокъ отъ Едема въ глубину Азіи, родилъ сыновъ и дщерей, для собственной безопасности сгородилъ первый городъ и произвелъ изъ себя потомство каинитовъ, которые получили наименованіе сыновъ человѣческихъ въ отличіе отъ сыновъ Божіихъ, потомковъ главнымъ образомъ Сиѳа. Каиниты были первыми изобрѣтателями искусствъ и ремеслъ, скоро возобладали надъ потомками всѣхъ прочихъ сыновъ Адама, надъ потомками даже Сиѳа; а слившись посредствомъ брачныхъ союзовъ съ сынами Божіими, развратили и сихъ послѣднихъ, такъ что все допотопное человѣчество, кромѣ праведнаго Ноя, стало плотію; Духъ Божій, Духъ животворящій отступилъ отъ нихъ, и всѣ они погибли въ потопѣ. Тѣмъ не менѣе потомство Каина благоденствовало болѣе 2000 лѣтъ; да и самъ онъ безъ сомнѣнія умеръ своею смертію. Гдѣ же правда Божія? Почему эта мудрость Божія помѣшала совершиться надъ Каиномъ правдѣ Божіей и общечеловѣческой, чтобы кровь братоубійцы Каина пролилась за кровь невинно убитаго Авеля? Что же значатъ, повидимому и безъ сомнѣнія, грозныя слова Божіи Каину: гласъ крови брата твоего Авеля вопіетъ ко Мнѣ отъ земли?

Отъ Каина перенесемся къ себѣ самимъ; отъ судьбы хотя и библейскаго, но частнаго лица перенесемся на обще-человѣческую точку зрѣнія и размыслимъ о судьбѣ людской, о своей собственной судьбѣ. Тогда наша судьба объяснитъ намъ долю Каина, а доля Каина прольетъ свѣтъ на нашъ собственный жребій.

Вотъ всѣ мы люди братья по плоти. Всѣ надѣлены отъ Бога, отъ природы, отъ житейской судьбы разными дарами, откуда естественно проистекаетъ неравенство человѣческихъ жребіевъ. Въ то же время всѣ мы зачаты въ беззаконіяхъ и рождены во грѣхахъ; всѣ проникнуты ядомъ первобытнаго грѣха. Надѣлены мы разными темпераментами, разною отъ природы напряженностію страстей; однако же всѣ до единаго имѣемъ сердце недоброе, отъ котораго происходятъ помышленія злая: убійства, прелюбодѣянія, любодѣянія, татьбы, лжесвидѣтельства, хулы, обиды, зависть, лихоимство, хищенія, всякая неправда. За каждымъ изъ насъ змѣй ползаетъ сзади, наровя ужалить насъ въ пяту, въ слабую сторону нашего естества, какъ это предсказано было Адаму въ первоевангеліи: той змій блюсти будетъ твою пяту. У дверей каждаго изъ насъ, — вспомните, какъ сказалъ Богъ Каину: у дверей твоихъ грѣхъ лежитъ, онъ влечетъ тебя къ себѣ, оттого ты и не поднимаешь лица, — такъ и у насъ у каждаго у дверей грѣхъ лежитъ, онъ тянетъ, онъ привлекаетъ насъ къ себѣ. Если ты дѣлаешь доброе, — говорилъ Богъ Каину, — то не поднимаешь-ли лица? Сердцу веселящуся лице цвѣтетъ, — вѣщаетъ премудрый. Пока у человѣка сердце радостно, эта радость льется изъ всѣхъ чертъ лица. Пока сердце наше чисто, душа непорочна, совѣсть ничѣмъ не встревожена, — вспомните каждый свое невинное дѣтство, — тогда лицо наше поднято; тогда мы смѣло глядѣли каждому въ лицо, какъ и на небо. Стыдиться было нечего; тревогъ душа не знала, или эти тревоги были легкою рябью на зеркальной тихой поверхности воды; совѣсть молчала потому, что была покойна. Впереди манила радостная надежда на счастье жизни, на высокіе подвиги, на честь и славу на землѣ и на небесахъ. Увы!.. Грѣхъ и тогда уже лежалъ у порога и манилъ къ себѣ. Мы учились, изучали законъ Божій, прислушивались къ голосу совѣсти, къ голосу Божію, и отворачивали свое лицо отъ красивой лежащей у порога змѣи: да пусть его лежитъ змѣй у нашего порога, онъ насъ не тронетъ, только ты самъ его не трогай, ты господствуй надъ нимъ своимъ равнодушіемъ. Мы и господствовали надъ нимъ нѣсколько времени, а все-же изъ любопытства и тогда уже поглядывали на него, на игривые переливы его предъ нашими глазами. А далѣе стали и задумываться о немъ: красно есть еже видѣти, — пріятно глядѣть на него. А съ лѣтами разные соблазны стали и возрастать. Пошли и огорченія, послѣдовали искушенія... Лицо наше мало-по-малу насупилось. Неудовлетворенная душа стала пропитываться горечью разочарозанія. Кому чего въ жизни, но каждому чего-либо не доставало. Непремѣнно каждый чувствуетъ себя въ чемъ-либо обдѣленнымъ. Кому не доставало даровитости и успѣховъ въ наукахъ; кому семейнаго счастья; кому людскаго уваженія; кому житейскаго достатка. Вѣдь сознаться должно, душа больше или меньше, но положительно огорчается тѣмъ, что у другихъ это есть, а мы обдѣлены; въ чужихъ рукахъ ломоть хлѣба всегда великъ; чужое счастье слѣпитъ завистливые глаза, а чужія боли въ насъ не болятъ или чуть-чуть болятъ; даже равенство въ жребіи съ другими насъ не всегда удовлетворяетъ. Кому хочется стоять только въ уровень съ другими? Кому, наоборотъ, не хочется превзойти другихъ? Въ дѣтяхъ даже поощряютъ такъ называемое благородное соревнованіе, т. е. чтобъ они были завистливы; въ народахъ патріотическое соревнованіе даже превозносится похвалами, какъ высокая гражданская доблестъ. Да, это чувство, эти порывы превзойти другихъ проистекаютъ изъ нашей природы. Они естественны и даже не всегда предосудительны. Кто не хотѣлъ-бы, кто не мечталъ быть даже центромъ міровой жизни, кому не хотѣлосъ-бы, чтобь солнце, мѣсяцъ и звѣзды предъ нимъ преклонились, — это привидѣлось даже кроткому невинному отроку Іосифу, — чтобъ всѣ вѣдомыя ему величія міра не только почтили его своимъ вниманіемъ, но и пали предъ нимъ въ благоговѣйномъ признаніи высокихъ его достоинствъ? Вотъ праотцы наши, — а яблоко отъ яблони не далеко падаетъ, — Адамъ и Ева захотѣли быть ни болѣе ни менѣе, какъ богами. Мы и созданы, чтобъ быть богами. Вкуси отъ плода запрещеннаго, — говорилъ имъ змій искуситель, — и будешь богъ; узнаешь сразу все, какъ Богъ, а знаніе — великая сила, а всевѣдѣніе есть то же, что и всемогущество; сразу узнаешь, что такое полнота счастья; сразу возобладаешь всѣми благами міра, всѣмъ, чего захочешь. Только вкуси... И вотъ лежащій у дверей грѣхъ привлекъ къ себѣ лицо наше. Оно опустилось... Дума о грѣхѣ насъ заѣда... Конечно, совѣсть сперва бьетъ тревогу, но и рѣшимость назрѣваетъ.

Къ сожалѣнію, создать себѣ вавилонскую башню житейскаго благополучія въ одиночку невозможно. Нужно, чтобъ другіе люди послужили для насъ пьедесталомъ, нужно возобладать надъ другими. И вотъ, возстаетъ братъ на брата, Каинъ на Авеля, братъ на сестру, сестра на брата и т. д. Совершаются разнообразныя грѣхопаденія, насилія, обиды. Грѣхъ вотъ уже положилъ человѣка долу, у порога дверей, рядомъ съ собою, пронизалъ его своимъ ядомъ, опуталъ своими змѣиными кольцами. А грѣшникъ все еще въ каждомъ грѣхѣ мечтаетъ возобладать надъ другими. Изъ отравленнаго грѣхомъ сердца исходятъ всякіе грѣхи: убійства, прелюбодѣянія, хулы, лжесвидѣтельства, неправды и т. п., и все въ той мысли, чтобъ другіе послужили моему счастью, моему удовольствію, моему честолюбію, моей корысти, моей зависти, моему злоязычію, моей кровожадности, моему глухому, но неодолимому для меня влеченію видѣть все у ногъ своихъ, а что противится, то растоптать.

Не станемъ разбирать, что всѣ грѣхопаденія направлены къ цѣли возобладанія надъ другими, — всѣ проникнуты тѣмъ злобнымъ коварнымъ характеромъ, что Каинъ возстаетъ на Авеля брата своего, или какъ на помѣху или какъ на средство къ своему счастію. Коснемся одного, повидимому, наиболѣе невиннаго, и дѣйствительно наиболѣе общаго порока злорѣчія. Скажите, не проникнута-ль этимъ злостнымъ характеромъ эта наиболѣе ходячая, наименѣе преслѣдуемая закономъ и общимъ мнѣніемъ страсть, — страсть злоязычія, осужденія, хулы на ближняго? О, повѣрьте, отрадно всякому сказать самому себѣ: Господи, какія на свѣтѣ есть мерзости; какіе негодяи! сказать самому себѣ слово фарисея: слава Тебѣ Господи, хвалу Тебѣ, Господи, воздаю, яко нѣсмь якоже прочіи человѣцы, хищницы, неправедницы, прелюбодѣи, или якоже сей мытарь. Пощуся два раза въ недѣлю, и т. д. Всякій осуждающій другаго чувствуетъ отраду именно этого рода, — сознайтесь. Чувствуешь по крайней мѣрѣ ту отраду, что на людяхъ смерть красна, что я не хуже другихъ, что гнусностей въ мірѣ слишкомъ много. Мнѣ нужно, моей мятущейся совѣсти нужно осуждающею мыслью, осуждающимъ словомъ возстать на своихъ братьевъ, именно чтобъ чувствовать себя хорошо. Мы утверждаемъ свой судейскій престолъ въ воображаемомъ центрѣ міра, въ центрѣ, который мы сами же собой и составляемъ, именно, чтобъ чувствовать себя судьями всего міра, а весь міръ своими всевластными приговорами повергать къ подножію ногъ своихъ. Только для этого мы ежеминутно и терзаемъ, даже убиваемъ другъ друга нашимъ злорѣчіемъ. Какъ вампиры, мы сосемъ чужую кровь, грыземъ чужое спокойствіе, чтобъ самимъ тучнѣть и усыплять свою собственную совѣсть.

Но вотъ Авель, братъ нашъ, убитъ. Грѣхъ содѣянъ. Мы пали... Сразу же чувствуемъ, что содѣяно что-то такое непорядочное, что-то убито, ну хоть чистота совѣсти убита... только всего... Раздается гдѣ-то въ глуби, изъ тѣни деревъ потеряннаго рая, звучитъ тревожный голосъ — то: Адаме! гдѣ еси? Гдѣ ты очутился? — то: гдѣ Авель, братъ твой? Гдѣ родная тебѣ твоя невинность сердца?.. А, ну, прочь, отогнать. Прочь докучный голосъ! Отогнать смущающій призракъ! Мы даже счастливы, мы удовлетворены, достигли, чего хотѣли, всѣ люди грѣшатъ, это мое право наконецъ... Такъ люди оправдываютъ даже пролитіе крови, видятъ въ этомъ случайность раздраженія, нерѣдко даже прямо свое право покончить съ другимъ, устранить его съ своего пути ко храму личнаго счастья. Но увы, или лучше — къ счастью нашему, такъ мы глушимъ голосъ совѣсти, гласъ Божій, только въ первую минуту по грѣхопаденіи. А голосъ Божій въ насъ и около насъ не умолкаетъ: чтó ты сдѣлалъ?! чтó я сдѣлалъ, Боже мой, Боже мой! Гласъ крови брата твоего вопіетъ къ небу! Другаго обидѣлъ, соблазнилъ, другаго погубилъ! Гласъ беззаконія восходитъ до неба. Богъ слышитъ и видитъ. И отъ этого ощущенія, что Богъ видитъ и слышитъ, человѣкъ безсиленъ отрѣшиться даже въ минуту одуренія страстію, страстію гнѣва, хищничества, кровожадности, плотоядности... Совѣсть вопитъ и терзаетъ. Пораженное воображеніе рисуетъ ужасъ злодѣянія... Отсюда галлюцинаціи, видѣнія убитыхъ и убійцъ. Отсюда иное впечатлѣніе такъ врѣзывается въ душу, что горитъ огнемъ адскаго воспоминанія въ мозгу даже умирающаго, когда все прочее въ воспоминаніи, въ сознаніи уже тускнетъ, уже потухло. Сохрани Боже и помилуй.

Но пока живы, чтó выходитъ? Бога ли боимся послѣ грѣхопаденія? Страшнаго ли суда страшимся? Вѣчной ли муки трепещемъ? Нѣтъ, вѣчная мука далеко, мы ее не испытали пока. Страшный судъ недовѣдомъ. Бога, да, боимся, но боимся гнѣва Его днесь, сей часъ и здѣсь. Вотъ громъ Его грянетъ и разобьетъ вдребезги. Боимся кары Его здѣсь на землѣ. Боимся потерять здоровье, благосостояніе, честь, положеніе. Это, знаете, Каинъ, говорящій Богу: буду странникомъ и скитальцемъ на землѣ. И всякъ, кто встрѣтится со мною, убьетъ меня. Боимся, что люди узнаютъ, охаютъ; ужасно боимся суда и осужденія людскаго, чуть ли не больше всего на свѣтѣ. Страхъ суда людскаго бóльшую муку имать, нежели страхъ Божій. Боимся, что враговъ наживемъ, злобную месть ихъ накличемъ. И вотъ живетъ человѣкъ буквально Каиномъ, стеня и трясыйся на земли, трепеща за всякую минуту своего благосостоянія. А дѣйствительно придавитъ горе, и онъ станетъ Каиномъ въ душѣ: наказаніе мое больше, нежели снести можно. Господи! За что такая кара?! Накажи, но и помилуй. А пойдутъ грѣхи за грѣхами, бѣды за бѣдами, и несчастный, трясясь за настоящее и будущее, станетъ отчаяннымъ Каиномъ: вина моя вящше, еже оставитися ми... Въ душѣ разливается мракъ отчаянія, впереди не видится ни искры свѣта, отдыха и покоя; становится ненавистною самая жизнь, проклинается самое прошедшее, проклинается самый часъ рожденія, и Каинъ превращается въ ожесточеннаго Іуду предателя и шедъ удавися... Думаетъ, покончилъ съ собою. Отсюда большая часть самоубійствъ.

Такъ кончилъ въ новомъ завѣтѣ предопредѣленный сынъ погибели. Но не такъ кончилъ въ ветхомъ завѣтѣ библейскій первообразъ тяжкихъ грѣшниковъ Каинъ. У него не достало Іудиной отваги на самоубійство. Онъ, наоборотъ, страдалъ по однимъ болѣе, по другимъ, менѣе позорною, но болѣе мучительною слабостью малодушія за собственную жизнь. Нелегкая же кара братоубійцѣ, такъ легко погубившему чужую братнюю жизнь. Изъ за этого малодушія Каинъ вынесъ все, а вынесъ онъ много. Земля его прокляла, — земля, которая отверзла уста свои пріяти пролитую имъ кровь брата его Авеля. Чувствовать на себѣ это проклятіе, чувствовать себя проклятымъ отъ земли, замѣтьте — не отъ Бога, — тяжко. Это нѣчто ужасное, чего мы съ вами не понимаемъ, а древніе понимали и чувствовали, чувствовали и понимали, что земля чувствуетъ и радуется, благословляетъ и награждаетъ своими дарами, негодуетъ, свергаетъ съ себя и даже проклинаетъ. И первый проклятъ былъ отъ земли Каинъ братоубійца, напоившій землю невинною кровію Авеля. Каинъ это бремя вынесъ. Богъ не далъ ему счастья и удачи въ главномъ его занятіи, въ земледѣліи; знать, что моя жизненная доля проклята, это тяжко. Каинъ это вынесъ. Быть изгнаннымъ отъ лица Божія, въ ту пору, когда люди чувствовали явную къ себѣ близость Божію; быть изверженнымъ отъ церкви Божіей; быть отверженнымъ отъ отца и матери, отъ рода-племени, отъ племени богоизбраннаго, это слишкомъ тяжко. Каинъ вынесъ и это. Быть изгнанникомъ и скитальцемъ на землѣ; чувствовать, что на моихъ рукахъ горитъ братняя кровь, что за спиною гонится блѣдная братняя тѣнь; вѣчно мѣшаться въ умѣ, вѣчно стенать и трястись что вотъ-вотъ кто либо отомститъ, отомститъ же непремѣнно за пролитую кровь, и убьетъ, прольетъ мою собственную кровь, конечно, и это тяжко. Каинъ и это вынесъ. Чувствовать, что и племя мое отвержено, что грѣхъ родителя Богъ возлагаетъ на чада чадъ, что изъ за меня и родъ мой проклятъ, видѣтъ, что въ немъ родятся злодѣи, и знать, что такъ тому и быть слѣдуетъ; что я же и виноватъ въ этомъ зломъ рокѣ моего рода, конечно, это неимовѣрно тяжко. Каинъ вынесъ и это. Чувствовать, что даже минуты отдыха отъ постоянной кары, что даже мимолетныя минуты радости въ жизни, — вѣдь Каинъ вступилъ въ бракъ, раждалъ дѣтей, жилъ повидимому долго, — что вся жизнь безповоротно отравлена памятью страшнаго преступленія, страхомъ людской мести, страхомъ неумытнаго суда Божія, и это тяжко. Но Каинъ и это вынесъ. Зачѣмъ же Каинъ не сталъ Іудою, не наложилъ на себя руки? Душевной силы на это не было, малодушія было уже очень много. Чья либо молитва спасала и Богъ не попускалъ. Зачѣмъ же Богъ не послалъ ему скорой смерти? Зачѣмъ не попустилъ, чтобы Каину кто-либо дѣйствительно отомстилъ за пролитую кровь, по закону: кровь за кровь?

А затѣмъ, во первыхъ, что смерть для Каина была бы отдыхомъ. Затѣмъ, что окончатальная кара бываетъ отрадою. Затѣмъ, что преступникамъ естественно иногда взывать: горы! падите на насъ и раздавите, пусть все кончится разомъ, пусть судъ Божій свершится. Пусть правда Божія возьметъ свое, вина будетъ заплачена... Нѣтъ, каинова мука: стеня и трясыйся будеши на земли, — она цѣлесообразнѣе, она доканаетъ глубже. Не онъ ли своимъ именемъ Каина далъ и корень для этого слова доканать? Богъ осудилъ Каина на эту каинову муку потому, что гласъ крове брата его Авеля вопіялъ къ Богу отъ земли, которая отверзла уста свои принятъ эту безвременно и напрасно пролитую кровь отъ брато-убійственной руки Каина.

Только вотъ вопросъ: о чемъ кровь Авеля вопіяла къ Богу? Конечно, о мести, о правдѣ, о воздаяніи. Но объ одной ли мести, вотъ вопросъ. Вспомнимъ евангельское слово о богачѣ немилостивомъ и Лазарѣ праведномъ. Видите, жестокосердый евангельческій богачъ, сый въ мукахъ въ аду, сперва взываетъ къ небу о себѣ, о собственномъ облегченіи. Безплодно. Такъ давай же молить за другихъ. И вотъ онъ вопіетъ къ Аврааму на небо: отче Аврааме, молю тебя, пошли Лазаря въ домъ отца моего: имѣю бо пять братій, пусть Лазарь засвидѣтельствуетъ имъ о моей мукѣ, чтобъ и тѣ не угодили сюда же въ это мѣсто мученія. И это жестокосердый богачъ. Но и тотъ даже изъ ада, гдѣ ему было уже не до другихъ, и тотъ вопіялъ къ небу о милосердіи къ своимъ братьямъ. Такъ думаете ли вы, что Авель въ райской обители не вопіялъ къ Богу о прощеніи Каину? Думаете ли, что именно невинно пролитая кровь Авеля не вопіяла о милости къ брату Каину, именно себѣ въ награду за напрасную смерть? Развѣ Авель могъ быть счастливъ въ небѣ, когда Каинъ погибалъ? Развѣ отецъ и мать ихъ обоихъ, несчастные Адамъ и Ева, проливъ потоки кровавыхъ слезъ надъ сыномъ убитымъ, надъ сыномъ убійцею, могли изрекать Каину только проклятія? Аще вы, лукави суще, умѣете даянія блага даяти чадомъ вашимъ, кольми паче Отецъ вашъ небесный... Развѣ забудетъ жена отроча свое, еже не помиловати исчадіе чрева своего? Но аще и забудетъ сихъ жена, Азъ не забуду тебе, глаголетъ Господь. Отецъ небесный проклялъ временную судьбу Каина, проклялъ его удачу въ главномъ его занятіи земледѣліемъ, осудилъ его на долгую муку стонать и трястись за свою жизнь, за свое земное благосостояніе; но осудилъ, безъ сомнѣнія, для того, чтобы къ концу его жизни научить его говорить не такъ, какъ онъ сперва говорилъ, что наказаніе мое больше, нежели снести можно, а наоборотъ: искуси мя, Боже, и испытай мя; разжи утробы моя и сердце; чтобы въ минуту смерти, испуская послѣдній вздохъ, онъ имѣлъ духъ сказать не такъ, что вина моя вящше, еже оставитися ми, а наоборотъ: нѣсть грѣхъ побѣждаяй милосердіе Божіе.

Помилованъ ли Каинъ? На это смѣю отвѣтить только, что кровь Авеля была прообразомъ крови Господа нашего Іисуса Христа. Вотъ братія Господни, кровожадные Евреи, мняся службу приносити Богу, вывели Христа Господня внѣ града своего въ поле и убили. Кричали они: кровь Его на насъ и на чадѣхъ нашихъ. И кровь эта пала на нихъ и на чадъ ихъ и жгла ихъ, какъ и продолжаетъ жечь, въ продолженіи тысячелѣтій. Но вотъ къ тѣмъ же Евреямъ апостолъ Павелъ пишетъ: вы, хотя и богоубійцы, приступали къ горѣ Сіону, и ко граду Бога живаго, Іерусалиму небесному, и тмамъ ангеловъ, къ торжествующему собору и къ церкви первенцевъ, написанныхъ на небесахъ, и къ судіи всѣхъ Богу и къ духамъ праведниковъ, достигшихъ совершенства, и къ Ходатаю новаго завѣта, Іисусу, и къ жертвенной крови кропленія, лучше говорящей, нежели Авелева (Евр. 12, 22-24).

Да и мы такъ же, какъ Каинъ и евреи, не только братоубійцы, но и богоубійцы. И мы вторично распинаемъ Сына Божія и проливаемъ кровь Іисусъ Христову. Тѣмъ не менѣе, милосердая и премудрая правда Божія сподобляетъ насъ, повидимому, и счастья и долголѣтія. Но сподобляетъ, чтобъ и изъ насъ многіе, подобно Каину, вѣчно стонали въ душѣ и тряслись за свою судьбу и жизнь; чтобъ насъ угнетала печаль міра сего, которая не рѣдко причиняетъ слабодушнымъ самую смерть; и чтобъ, угнетая насъ, эта печаль міра сего перерождалась въ насъ въ печаль по Богѣ, которая содѣловаетъ покаяніе нераскаянное, твердое и неизмѣнное, чтобъ мы постоянно отвыкали отъ каиновыхъ воплей: казнь моя больше, чѣмъ можно снести; вина моя вящше, еже оставитися ми, — а привыкали къ воплямъ христіанскимъ: ослаби, остави, прости, Боже, вся прегрѣшенія моя, къ воплю кающагося разбойника: помяни мя, Господи, егда пріидеши во царствіи Твоемъ; чтобъ очистила и спасла насъ пролитая и всегда проливаемая нами кровь Сына Божія, лучше и громче глаголющая на небо о всепрощеніи, нежели кровь Авеля, пролитая Каиномъ. Аминь.

Источникъ: Епископъ Никаноръ. Поученіе въ недѣлю святыхъ отецъ. О Каинѣ и Авелѣ. // «Странникъ», духовный журналъ. — СПб., 1884. — Томъ III. — С. 579-593.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0