Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 11 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

І

Свщмч. Іоаннъ Восторговъ († 1918 г.)
Божіе дитя. Памяти о. Іоанна Кронштадтскаго
[1].

И умеръ онъ, и похороненъ въ гробницахъ отцовъ своихъ, и вся Іудея и Іерусалимъ оплакали Іосію... (2 Пар. 35, 24).

Умеръ батюшка о. Іоаннъ Кронштадтскій. Свершилось надъ нимъ таинство смерти, смежилъ онъ земныя утрудившіяся очи, онъ, всю жизнь устремлявшій взоры очей своихъ и взоры другихъ къ Свѣту Вѣчному, и нынѣ предстоитъ Ему, скончавъ теченіе.

Ждали всѣ, и уже давно ждали его смерти; о ней напоминала его уже перешедшая за псаломскій предѣлъ старость; о ней говорила его тяжелая и мучительная болѣзнь.

Но Промыслъ Божій, въ судьбахъ и намѣреніяхъ неисповѣдимыхъ, сохранилъ его жизнь до уреченнаго времени. Не умеръ онъ во время русско-японской войны, — а вѣдь былъ тогда боленъ къ смерти и тогда уже указалъ себѣ могилу. Не умеръ онъ въ годину разгара русской смрадной смуты, устами прогрессивныхъ писателей и ихъ перомъ обливавшей грязью почившаго праведника. Не умеръ онъ и во дни самаго ожесточеннаго похода на его честь и самыхъ отвратительныхъ попытокъ унизить и опозорить его имя и на сценѣ, и въ печати, и въ мерзкихъ картинахъ, хотя разболѣлся и въ это время опять смертельно. Богъ Свое творитъ! Умеръ отецъ Іоаннъ въ переживаемые нами дни, для чего — Господь это потомъ укажетъ!

И хотя, повторяемъ, всѣ были въ ожиданіи его смерти, однако, когда годъ назадъ, въ послѣдній разъ принявши святыя Тайны Христовы, возлегъ онъ на одръ свой и тихо отошелъ къ отцамъ своимъ въ мирѣ, препитанъ въ старости добрѣй; когда догорѣла эта лампада, когда погасла эта свѣча Божія, — общее чувство несказанной горести охватило всѣ сердца. Точно каждый потерялъ близкаго, родного человѣка, точно каждый понесъ личное невознаградимое лишеніе! Не было уголка и ни одного самаго малаго поселенія на русской землѣ, гдѣ вѣсть о смерти всероссійскаго пастыря и молитвенника не встрѣчена была слезами горести и молитвы.

Плачь, Россія! Болѣзнуй, осиротѣлая! Къ кому придутъ за молитвой и словомъ утѣшенія безчисленные страдальцы? Къ кому будутъ писать и посылать умоляющія письма и телеграммы? У кого будутъ искать чудодѣйственной молитвы? Плачь, Россія! Скорби словами плача Давидова: Краса твоя, Израиль, пала на высотахъ твоихъ.... О, не разсказывайте объ этомъ у враговъ въ Геѳѣ, не возвѣщайте о томъ на улицахъ Аскалона, чтобы не радовались враги, сыны и дочери филистимлянъ, чтобы не торжествовали дочери невѣрныхъ! (2 Цар. 1, 19-20).

И вспоминается давно минувшая скорбь народа израильскаго, уже и въ то время грѣховнаго, но еще окончательно не отверженнаго Богомъ, — скорбь о благочестивомъ царѣ Іосіи. Въ годину полнаго забвенія народомъ вѣры отцовъ, въ годину наглаго торжества иновѣрія и язычества, когда забытъ былъ храмъ и оставленъ законъ Бога, явился этотъ кроткій и благочестивый царь среди своего народа. Неустанно старался онъ возстановить истинное богопочитаніе, и дожилъ до радости, что народъ, забывшій о Пасхѣ, праздновалъ ее весь, во всемъ своемъ составѣ, во всѣхъ городахъ и селеніяхъ съ торжествомъ онъ праздновалъ Пасху Господню, и по всей землѣ слушалъ забытыя слова закона Господня. И умеръ онъ, — говоритъ о немъ Библія, — и похороненъ въ гробницахъ отцовъ своихъ. И вся Іудея и Іерусалимъ оплакали Іосію. Оплакалъ его и Іеремія въ пѣсни плачевной, и говорили всѣ пѣвцы и пѣвицы объ Іосіи въ плачевныхъ пѣсняхъ своихъ и передали ихъ въ употребленіе у Израиля...

О, достойно и праведно всѣмъ пѣвцамъ Россіи и всѣмъ служителямъ слова возгласить скорбныя рѣчи и всенародный плачъ принести ко гробу усопшаго пастыря! Онъ сошелъ, какъ дождь на скошенный лугъ, какъ капли, орошающія сухую землю. И кланялись ему цари, и всѣ народы знали о немъ. Былъ онъ милосердъ къ нищему и убогому, и души убогихъ спасалъ... И будетъ жить, и будутъ молиться о немъ непрестанно, всякій день благословлять его. Будетъ имя его благословенно; доколѣ пребываетъ солнце, будетъ передаваться имя его. Плоды его посѣва будутъ волноваться, какъ тучные колосья въ полѣ, какъ лѣсъ на Ливанѣ, и въ городахъ размножатся люди, вѣры, какъ трава не землѣ! (Псал. 71, 6 и д.).

Буди, буди пророчество это на русской землѣ!

Да, онъ сошелъ, какъ дождь на скошенный лугъ... Ко времени было явленіе его. Онъ пережилъ въ долгую жизнь свою два страшные натиска, два вражьи нападенія на всѣ святыни вѣры и отечества: одно — во дни молодости и полноты силъ, въ шестидесятыхъ и семидесятыхъ годахъ минувшаго столѣтія, другое — во дни своея угасающей старости, гораздо болѣе яростное и кипящее срамотами ада и діавола, въ памятные всѣмъ намъ послѣдніе пережитые годы. Падала вѣра; хулы возводились на Церковь; не только народъ, — пастыри и представители Церкви измѣняли подъ вліяніемъ страха передъ злобой врага или въ какомъ-то больномъ увлеченіи завѣтамъ и уставамъ Церкви православной; колебались всѣ устои жизни; дрожалъ престолъ Царскій; совершались кровавыя преступленія до попытокъ цареубійства включительно; никакія спѣшныя реформы жизни, слѣдовавшія одна за другою, не приносили успокоенія; лилась кровь вѣрныхъ слугъ Царя, хранившихъ долгъ любви, чести и присяги; гремѣли выстрѣлы и бомбы кровожадныхъ и осатанѣлыхъ слугъ революціи при одобреніи и руководительствѣ все заполнившей наглой «прогрессивной» печати и представителей господствующихъ политическихъ «прогрессивныхъ» партій; множество людей потеряло всякое уваженіе и къ вѣрѣ, и къ самымъ обычнымъ, доступнымъ и святымъ даже для дикарей правиламъ нравственности... Но стоялъ и свѣтилъ, все разгораясь бóльшимъ и бóльшимъ свѣтомъ, какъ маякъ въ Кронштадтѣ, спасительный для обуреваемыхъ, дорогой и незабвенный отецъ Іоаннъ. Его живая вѣра, даръ его чудесъ, его несказанная благотворительность, его неописуемый трудъ цѣлодневный и цѣлонощный, его неутомимыя поѣздки, дивныя службы, его поученія словомъ живымъ и печатнымъ, его обаятельныя нравственныя качества простоты, красоты, незлобія, глубокаго смиренномудрія, нестяжательности, милосердія, — все это влекло къ нему сердца, и нѣтъ возможности исчислить всѣхъ тѣхъ, которые избѣгли коварныхъ сѣтей діавола только потому, что черезъ отца Іоанна уловлены были во всемірно-церковныя мрежи Христовы для вѣчнаго спасенія! Горделивые успѣхи знанія, поднимающагося на разумъ Божій; политическіе дерзкіе заговоры и замыслы, покоящіеся на началахъ внѣ-христіанскихъ и внѣ-церковныхъ; общественныя движенія, не освященныя духомъ Христовымъ, — всѣ эти волны, пѣнящіяся нечистотами своими, не могли сдвинуть съ мѣста ярко горящаго свѣтильника. Зналъ его русскій народъ, зналъ, — по словамъ Царя своего, — «кто онъ и что онъ»; знали его и Цари русскіе; умирая, незабвенный и истинно-народный Царь-Праведникъ Александръ III-й ему, о. Іоанну, повѣдалъ предсмертныя помышленія, съ нимъ молился и при немъ отдалъ послѣдній вздохъ свой... И далеко по Россіи, и далеко за предѣлами ея извѣстно стало имя красы нашего священства, и являлся онъ живымъ примѣромъ, живымъ показателемъ и свидѣтелемъ духовной силы и жизни и дѣйственности православной Церкви, которая воспитала въ нѣдрахъ своихъ подъ кровомъ благодатной помощи свыше такого великаго пастыря. Знаемъ мы, въ природѣ физической не можетъ быть такого явленія, чтобы посрединѣ огромной тысячеверстной низины и болота, безъ всякой связи съ горными хребтами, стояла высочайшая въ мірѣ гора: высочайшія горы окружены горами меньшими, но все же горами, высочайшія горы выступаютъ обыкновенно въ цѣломъ сонмѣ горъ... Законъ этотъ имѣетъ силу и въ духовномъ мірѣ. И мы посему видѣли наглядно всю лживость тѣхъ обвиненій на русскую Церковь, которыя находили въ ней и въ ея служителяхъ одну низину и болото съ грязью: если есть такой пастырь, какъ отецъ Іоаннъ Кронштадтскій, такой подвижникъ, такой мужъ, о коемъ народная вѣра давно изрекла свой приговоръ, что житіе его славно и успеніе будетъ со святыми, то, значитъ, около него были и есть подобящіеся ему мужи, значитъ, не пустынна и небезплодна, не мертва и не безжизненна русская православная Церковь! И праздновали русскіе православные люди, говоря образно, свою пасху, и читали они невозбранно слово Божественнаго закона, какъ Израиль во дни Іосіи.

Русскіе «семеи», ругатели, отозвались хулами въ печати [2] на смерть отца Іоанна и заявили, что они знали двухъ отцовъ Іоанновъ, одного — прежняго, скромнаго «благотворителя», другого — позднѣйшаго, «политика и политикана», обличителя, грознаго проповѣдника, который будто бы не ясно и самъ разумѣлъ тѣ вопросы, о которыхъ говорилъ [3]. Да, ему не хотятъ простить того, что онъ бичевалъ Льва Толстого въ пору, когда графъ, убаюкивая власть словами мира и непротивленія злу, подготовлялъ русскую кровавую революцію и воспитывалъ своими писаніями будущихъ убійцъ и бомбометателей; ему не хотятъ простить того, что онъ открыто высказался противъ послѣдняго «освободительнаго движенія», сталъ за православіе, попираемое врагами, за царскую и за всякую другую власть, уже приговоренную къ упраздненію, за русскій народъ, отдаваемый въ жертву и на растерзаніе отвратительнѣйшаго по лицемѣрію и жалобамъ на «угнетенность» инородческаго заговора. Ему не хотятъ забыть и простить того, что онъ мужественно отказался отъ сочувствія кишиневскимъ евреямъ, когда узналъ о настоящей подкладкѣ и іудиныхъ цѣляхъ на весь міръ кричавшихъ іудеевъ; не хотятъ простить и забыть того, что онъ открыто заявлялъ о своемъ сочувствіи къ неожиданно для враговъ Россіи и ея измѣнниковъ возникшему и сорганизовавшемуся патріотическому русскому движенію, что онъ призывалъ Божіе благословеніе на патріотическіе союзы и содружества и самъ состоялъ даже, какъ и у насъ въ любимой имъ и любящей его Москвѣ, ихъ членомъ... Ему не хотятъ простить громкаго и сильнаго слова осужденія всей грязи, преступности, лицемѣрію, безвѣрію и кровожадности русской революціи, метавшей бомбы, проливавшей кровь, убивавшей тысячи жертвъ и все время вопившей объ отмѣнѣ смертной казни... для убійцъ и палачей, называемыхъ слугами «освободительнаго движенія». Богъ судилъ отцу Іоанну дожить до дней этой революціи, чтобы теперь и изъ-за могилы его на ней лежала печать его осуждающаго слова и проклятія крамолѣ и предательству. Богъ судилъ отцу Іоанну пріять вѣнецъ исповѣдничества и мученичества, брани и поношенія, клеветы и гоненій отъ дѣятелей и представителей этого не русскаго революціонно-освободительнаго движенія, чтобы ни для кого и навсегда не оставалось и тѣни сомнѣнія въ томъ, что между отцомъ Іоанномъ и лицемѣрными пособниками и творцами русской революціи, готовыми ссылаться въ свое оправденіе и для достиженія преступныхъ цѣлей на всѣ авторитеты міра, поднявшими даже иконы и церковныя хоругви подъ водительствомъ переодѣтаго въ священныя ризы крамольника, — не было и нѣтъ ничего общаго. Нѣтъ, и въ борьбѣ съ революціей послѣдняго времени это былъ все тотъ же, а не другой, не подмѣненный отецъ Іоаннъ Кронштадтскій. Ту же онъ возвѣщалъ вѣру, ту же внушалъ онъ любовь къ Царю, какъ и во дни былые, такъ же онъ осуждалъ пороки, какъ и прежде, только голосъ его сталъ еще громче, только дерзновеніе его стало еще сильнѣе, только власть неземная, власть духа и слова у него возросла, созрѣла и окрѣпла, только подвигъ его сталъ еще виднѣе. Такъ и подобало ему сотворить во дни старости! И если бы наша революція имѣла за собой только одно это преступленіе, запятнала себя одною только этою низостью, т.-е. только гоненіемъ на отца Іоанна, желаніемъ уничтожить и загрязнить его честь, опорочить и унизить его имя, его дѣло, его служеніе, молитву, благодать, поученіе, — то и этого одного довольно, чтобы вѣрующій и честный человѣкъ осудилъ ее рѣшительно и безповоротно и отвратился отъ нея навсегда! Здѣсь — свидѣтельство того, что она объединила все низкое и недостойное и собрала въ свои ряды людей, для которыхъ ненавистно на землѣ и въ людяхъ все чистое и святое, собрала однихъ «семеевъ» государственной жизни, хулителей и ругателей, нравственные отбросы жизни, для которыхъ составляетъ своеобразную радость бранить то, предъ чѣмъ всѣ поклоняются, и торжествовать при одной мысли о томъ, что вотъ, наконецъ, и у святого человѣка указываютъ недостатки, бранятъ его и имя его волочатъ по грязи; людямъ безъ чести, безъ имени, безъ заслугъ, безъ добра и труда такая разнузданность ругательства служитъ нѣкоторымъ внутреннимъ самоуспокоеніемъ совѣсти и самооправданіемъ собственнаго ничтожества.

Благословенъ и преблагословенъ Господь нашъ, что всѣ мы, здѣсь присутствующіе, ни разу и ни на іоту не усомнились въ праведности праведнаго, и теперь предстоимъ въ молитвѣ о немъ безъ укора совѣсти! Для всѣхъ насъ почившій старець всегда былъ, какъ свѣтильникъ, горя́ и свѣтя́!

Въ чемъ же тайна его обаянія, въ чемъ залогъ того, что не было и не могло быть въ немъ никогда двухъ отцовъ Іоанновъ, что всю жизнь свою онъ былъ учителемъ и провозвѣстникомъ единой и неизмѣнной истины?

Въ томъ, что онъ былъ воистину «Божіе дитя». Трудно встрѣтить такую простую и дѣтскую вѣру, ясность мысли, чистоту сердца; трудно найти такую непоколебимую убѣжденность въ истинѣ; трудно обрѣсти такую преданность Церкви и всему церковному. Ясно, въ чемъ тайна его вліянія. Искренность и чистота сердца, — вотъ что вліяло, вотъ что покоряло, вотъ что было неисчерпаемымъ источникомъ неизреченныхъ откровеній и утѣшеній, которыя лились отъ него широкою и многоводною рѣкой. Немногимъ, быть-можетъ, вѣдомо, что въ послѣдніе годы онъ, по свойству своей болѣзни, могъ принять и Тѣла Христова лишь кроху, а причащался Христовою Кровію, какъ причащаются младенцы... И здѣсь не сѵмволъ ли чистоты и святости его дѣтской вѣры и младенческаго незлобія? Аще не обратитеся и не будете, якоже дѣти, не увидите, не войдете въ царство Божіе!..

Злоупотребляли его дѣтскою довѣрчивостью. Это правда. И это смущало многихъ, а больше тѣхъ, которымъ въ глубинѣ души все-таки хочется видѣть въ человѣкѣ больше худого, чѣмъ добраго, кого въ тайникахъ души безсознательно влечетъ и въ святомъ найти что-либо достойное укора...

Теперь и это минуло. Теперь злоупотреблять уже не будутъ! Теперь за гробомъ всѣмъ къ нему одинаковый доступъ. Теперь ничто не будетъ омрачать и въ глазахъ людей свѣтлый ликъ его.

И пойдетъ народъ церковный къ его дорогой могилѣ, и прильнетъ къ нему народная всецерковная вѣра. И польются о немъ, а скоро, можетъ-быть, и къ нему... тихія молитвы, зримыя и незримыя слезы!

Вѣримъ мы, блаженъ путь, въ который вступилъ ты, нашъ дорогой батюшка! Память твоя въ родъ и родъ!

Къ твоему гробу, къ твоей могилѣ приносимъ мы нашу скорбь, наши молитвы и воздыханія, и наше упованіе приносимъ, что небо духовное православной Церкви загорѣлось еще одною звѣздой, что въ сонмѣ угодниковъ, въ землѣ и въ народѣ нашемъ просіявшихъ, предсталъ предъ Богомъ еще одинъ о насъ молитвенникъ... Плачемъ и болѣзнуемъ, но въ этомъ одномъ и слышимъ Христово утѣшеніе...

Молись за Русь, молись за народъ нашъ, дорогой нашъ батюшка, молись о насъ Вѣчному Свѣту! Аминь.

Примѣчанія:
[1] Сказано въ Москвѣ 22 декабря 1908 года въ церкви Епархіальнаго дома на паннихидѣ, совершенной митрополитомъ Владиміромъ въ сослуженіи пяти епископовъ.
[2] Одинъ изъ нихъ началъ свою литературную «дѣятельность» тѣмъ, что описалъ, съ преувеличеніями и прикрасами, нескромныя похожденія своей родной матери, еще находившейся тогда въ живыхъ... Могутъ ли такіе писатели уважать хоть что-либо чистое и святое?
[3] «Русское Слово» отъ 22 декабря 1908 года. Статья Дорошевича.

Источникъ: Прот. І. І. Восторговъ. Полное собраніе сочиненій. Т. III (въ двухъ вып.): Проповѣди и поучительныя статьи на религіозно-нравстренныя темы. 1906-1908 гг. — М.: Типографія «Русская Печатня» Б. В. Назаревскаго, 1915. — С 773-781.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0