Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 29 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

І

Свщмч. Іоаннъ Восторговъ († 1918 г.)
Знаменія времени.
О. Іоаннъ Кронштадтскій и графъ Л. Толстой
[1].

Не будетъ страннымъ и не покажется необычнымъ, если среди лицъ, составляющихъ одну единомышленную семью, сегодня, въ день ангела чтимаго въ этомъ домѣ батюшки о. Іоанна Кронштадтскаго, и въ этой домовой церкви будетъ рѣчь о немъ. Не для его хвалы будемъ говорить, а для нашего назиданія. И знаемъ, отрадна будетъ его духу наша молитва о немъ, о пастырѣ, почти восемьдесятъ лѣтъ горящемъ цѣложизненнымъ горѣніемъ предъ Богомъ и людьми. Онъ не станетъ, лицемѣрно и напередъ навязываясь на честь и боясь, какъ бы о немъ не забыли или, вспомнивъ, недостаточно громко почтили, — не станетъ просить письмами во всѣхъ газетахъ, чтобъ его дня ангела или 80-лътія жизни не праздновали и его самого тѣмъ «не безпокоили». Онъ не станетъ и послѣ празднества печатать снова лицемѣрныя письма въ газетахъ, явно похваляясь между строкъ, что вотъ я и просилъ меня не вспоминать, а меня вспомнили и такія-то и такія-то лица, вспомнили, почтили, растрогали...

Сынъ вѣры и Церкви, сынъ смиренія и любви, о. Іоаннъ въ день памяти своего святого всегда принималъ съ любовью единеніе молитвы къ Богу благодѣющему и къ угоднику, свыше охраняющему своею молитвою и покровомъ многотрудную жизнь смиреннаго пастыря.

Вамъ вѣдомо, конечно, о какомъ недавнемъ соблазнительномъ юбилеѣ я говорю, и кого подразумѣваю. Такъ невольно напрашивается сравненіе о. Іоанна Кронштадтскаго и графа Толстого, одного — сына и смиреннаго служителя Церкви, другого — ея озлобленнаго и прегордаго врага и хулителя, по суду чистой правды отлученнаго и изверженнаго изъ Божьей ограды. И воистину: будущій историкъ русской жизни отмѣтить и не можетъ не отмѣтить, какъ «знаменія временъ», два крупныхъ лица въ послѣднія 40-50 лѣтъ, прожитыя русскимъ обществомъ, двухъ пророковъ, — одного — Господняго, другого — ваалова, одного — слугу Христова, другого — антихристова, одного — какъ служителя духовнаго созиданія, другого — какъ мрачнаго генія отрицанія и разрушенія: о. Іоанна Кронштадтскаго и гр. Толстого.

Провести между ними сравненіе, хотя бы въ краткихъ чертахъ, — это одно уже составляетъ поученіе. Люди одного времени, почти одного возраста, дѣйствовавшіе въ послѣднее время и въ одной области, являясь и «учителями жизни», — какъ далеко отстоятъ они одинъ отъ другого, — какъ небо отъ земли, какъ свѣтъ отъ тьмы, какъ истина отъ лжи, какъ правда отъ лицемѣрія!

Отдаленное ихъ дѣтство... Далекое отъ насъ время!

Дикій сѣверъ; суровая страна; глухое село; тяжелая бѣдность; родители — бѣдные дьячокъ и дьячиха на заброшенномъ погостѣ; долгія зимы; постоянный домашній трудъ; суровое ученье дома; продолжительное ученіе затѣмъ въ Архангельскѣ въ училищѣ и семинаріи; путешествія туда и оттуда пѣшкомъ; усталость и изнеможеніе: по мѣткому выраженію о. Іоанна, «идешь бывало, и на ходу сны видишь»...

Далѣе основательное старинное ученье, строгая дисциплина школы, воспитаніе въ любви и страхѣ Божіемъ; сознаніе долга; приготовленіе къ служенію Церкви; наконецъ, высшая духовная школа столицы, окончаніе ея, скромный бракъ, посвященіе молодыхъ непочатыхъ силъ на всю жизнь служенію алтарю Господню въ бѣдномъ тогда Кронштадтѣ... Это у одного.

У другого — приволье, богатство съ дѣтства; кругомъ къ услугамъ всѣ удобства жизни; помѣщичій домъ, подчиненные крестьяне, ихъ лесть и низкопоклонство, увеселительныя путешествія, обученіе чему-нибудь и какъ нибудь; отсюда неизбѣжныя неудачи на экзаменахъ; поверхностное знакомство съ науками; увлеченіе то одной, го другой областью знаній, — по капризу и случайнымъ прихотямъ молодого, богатаго и избалованнаго барина; увлеченіе свѣтомъ, кутежами, ухаживанье за женщинами, угаръ страстей, дуэли, ссоры, столкновенія, опять кутежи, игры, скитанія по свѣту, легкомысленное отношеніе ко всему въ мірѣ, трудъ не ради долга, а ради каприза, забавы, тщеславія и обогащенія — писательство...

Зрѣлые годы мужества.

Священство; приходъ; раскрывающійся великій духовный даръ молитвы и благодатнаго учительства, покореніе сердецъ, успокоенія совѣсти, даръ чудотворенія... Трудъ, трудъ безъ конца; уроки дѣтямъ и юношамъ въ гимназіи; кругомъ — тысячи бѣдняковъ; кругомъ — преступный элементъ Кронштадта; пьяницы, блудницы; порочная жизнь портоваго города, — и среди всѣхъ этихъ тяжкихъ условій жизни и пастырской работы — непрестанная молитва, ежедневное богослуженіе, поученіе, благотворительность; жизнь въ бѣдности и лишеніяхъ; трудъ съ двухъ часовъ ночи до глубокаго вечера, отсутствіе времени для ѣды, сна и отдыха, ростъ славы, приливъ денегъ и средствъ, и еще большая и большая благотворительность; въ рѣдкія минуты свободы — чтеніе слова Божія, писаніе благоговѣйнаго «Дневника», словъ и поученій — все въ общее пользованіе, все для славы Божіей, для пользы Церкви, безъ тѣни мысли о наживѣ. Отсутствіе личной и даже семейной жизни: при женѣ, нѣтъ ни собственной семьи, ни своихъ собственныхъ дѣтей...

Это у одного.

У другого: зной страстей; охота; вино; женщины; опять дуэли; жажда литературной славы, мучительная мысль о своей некрасивой внѣшности, разстроенное отъ пороковъ тѣло; лѣченіе, поѣздки на кумысъ, деньги, брошенныя на возстановленіе расшатаннаго здоровья; женитьба; помѣщичье хозяйство, посѣвы, скотный дворъ, удачный свиной заводъ, мечты о пріобрѣтеніи то тамъ, то здѣсь земли и имѣній; собираніе денегъ, обогащеніе; растущій и несомнѣнно великій даръ художественнаго творчества; огромный трудъ; изданіе книгъ и собственныхъ сочиненій, составленіе азбукъ, торговля ими, соображенія, какъ и кому выгоднѣе ихъ продать и устроить, договоры съ различными редакціями, зависть къ чужой литературной славѣ, столкновенія съ литературными соперниками, ненависть къ Достоевскому и Тургеневу, ревнивое выслѣживаніе отзывовъ печати о своихъ произведеніяхъ; увеличеніе славы, барская жизнь въ усадьбѣ, пріобрѣтеніе и закрѣпленіе денегъ, земли и правъ литературной собственности; наконецъ, достиженіе цѣли: слава, имѣніе, капиталъ. Сотни тысячъ годового дохода.

Послѣдняя четверть вѣка жизни: старость, всемірная извѣстность; слава и всеобщее почитаніе, широта вліянія на окружающую жизнь и у одного и у другого... Но какая разница жизни и дѣятельности!

У одного: дивныя проявленія чудотворенія, слава святого... Онъ — «учитель жизни». Откуда же его ученіе? Отвѣтомъ могутъ служить слова ап. Павла, сегодня нами слышанныя въ литургійномъ апостольскомъ чтеніи: «Сказую вамъ благовѣствованіе, благовѣщенное отъ мене, яко нѣсть по человѣку; не отъ людей я принялъ его, и не научился, — но явленіемъ Іисусъ Христовымъ». Итакъ, его собственнаго ученія нѣтъ, а есть ученіе Христово, какъ хранитъ его и проповѣдуетъ Церковь Христова. Предъ нами все тотъ же пастырь Церкви. И попрежнему ни минуты покоя, тотъ же старый домъ, что и прежде; та же тѣсная квартира; признаніе возможности собственности и богатства и вольная нищета, постоянная раздача всего получаемаго; частые случаи прямой нужды у себя дома вслѣдствіе того, что все приносимое въ изобиліи — сотни, тысячи, десятки тысячъ рублей, подарки, вещи, платье, — все раздается бѣднымъ; постоянное наставленіе въ мірскихъ дѣлахъ возложить всю надежду на Господа; та же тяжелая жизнь; утро съ 2 часовъ ночи, поѣздки, службы, проповѣди, молитва, десятки тысячъ богомольцевъ, исповѣдники, причастники, тысячи собесѣдниковъ, ищущихъ утѣшеній и уроковъ жизни, тысячи бѣдняковъ, ищущихъ помощи; постоянныя огорченія при видѣ обмана со стороны пьяныхъ, преступныхъ и злонамѣренныхъ людей, при видѣ злоупотребленій именемъ чтимаго пастыря; неустанное писаніе глубоко назидательнаго «Дневника», «Поученій», говѣніе у всѣхъ на виду, постоянная забота о созданныхъ благотворительныхъ учрежденіяхъ, тысячи писемъ и телеграммъ, постоянное пребываніе на народѣ, отзывчивость ко всѣмъ, и смиреніе, смиреніе безъ конца, непрестанное напоминаніе о томъ, что онъ — простой священникъ, что онъ — грѣшникъ, что только Богъ творитъ дивное и чудесное чрезъ его недостоинство въ Церкви Христовой, ни тѣни рисовки, ни тѣни желанія показать, что онъ есть что-то особенное.

У другого — застывшее самообожаніе и дьявольская гордыня. Онъ — «великій писатель земли русской»; онъ — выше и умнѣе всѣхъ на свѣтѣ; онъ — «учитель жизни». И все «ученіе» Толстого — около его собственной личности, и каждая причуда его — это ужъ «заповѣдь». Если апостолъ Павелъ въ сегодняшнемъ апостольскомъ чтеніи говоритъ о себѣ и себѣ подобныхъ, что въ проповѣди евангелія онъ «не приложился плоти и крови», и научился истинѣ «не отъ человѣка», а явленіемъ Іисуса Христа, то графъ Толстой, наоборотъ, именно отъ своей плоти и крови составилъ свое ученіе, а частью взялъ его и «отъ человѣкъ», понадергавши мыслей отъ древнихъ и новыхъ язычниковъ. Когда его здоровье потребовало растительной пищи, онъ, послѣ безумныхъ лѣтъ роскоши и объяденія, теперь проповѣдуетъ воздержаніе и безубойное питаніе. Когда старость указываетъ ему на прекращеніе брачнаго сожитія, — онъ, по собственному признанію, проведшій жизнь въ блудѣ, теперь пишетъ о цѣломудріи и даже ненужности брака. Когда кругомъ всѣ деньги, имѣнія, права литературной собственности, все ему принадлежащее закрѣплено и переведено на имя жены, — онъ, всю жизнь пріобрѣтавшій стяжанія, отрицаетъ собственность. Когда его здоровье требуетъ физическихъ упражненій, — онъ, послѣ цѣложизненнаго умственнаго труда, которымъ онъ торговалъ, теперь проповѣдуетъ о смыслѣ одного только труда, — мускульнаго, и даже «недѣланіе». Онъ въ барскихъ причудахъ шьетъ сапоги, коситъ траву, кроетъ крыши, ломается, кривляется и юродствуетъ по своимъ прихотямъ, тратитъ десятки тысячъ рублей въ годъ на удовлетвореніе этихъ своихъ прихотей, — зимою, подъ видомъ воздержанія отъ мяса, онъ ѣстъ свѣжую землянику, свѣжую спаржу и огурцы, что стоитъ огромныхъ денегъ; для удовольствія и укрѣпленія здоровья онъ катается на лошади, на конькахъ, на велосипедахъ; къ его услугамъ парки и пруды, т.-е. собственно роскошь и удобства жизни, — все, что онъ такъ горячо и красиво отрицаетъ. Но все это — «заповѣди», и все это повелѣніе его «религіозной философіи», его ученія «о простотѣ жизни и приближенія ея къ природѣ»! А отрицаетъ онъ все. Онъ отрицаетъ типографіи и литературный трудъ, — и безъ конца пишетъ и печатаетъ. Онъ отрицаетъ теперь богатство, и живетъ во дворцѣ, въ сказочной роскоши, ни въ чемъ не зная отказа. Онъ отвергаетъ деньги, — и получаетъ ихъ и тратитъ ихъ сотни тысячъ. Онъ отрицаетъ науку, — и напускаетъ на себя видъ учености, изучая, сравнивая тексты евангелія, разсуясдая «о наукѣ и нравственности», «объ искусствѣ» и проч.; онъ отрицаетъ медицину, — и держитъ вокругъ докторовъ, щупающихъ ему ежечасно пульсъ, разрѣшающихъ или запрещающихъ ему выйти на воздухъ, тщательно бережетъ каждый день и каждый часъ своей жизни, отправляется въ Крымъ, укрѣпляетъ себя ваннами и купаньями, прогулками, воздухомъ, всѣмъ, что даютъ природа и искусство, къ чему открываетъ доступъ огромное богатство.

«Учитель жизни» и людей, — а добиться его лицезрѣнія гораздо труднѣе, чѣмъ видѣть Главу государства, подавленнаго множествомъ государственныхъ дѣлъ; онъ не любить, чтобъ его «безпокоили» ищущіе наставленій и утѣшеній.

Онъ отрицаетъ государство, — и пользуется всѣми его благами, его защитой, его порядками, его строемъ. Онъ отрицаетъ судъ, — и налагаетъ вѣчные запреты на печатаніе тѣхъ именно своихъ сочиненій, которыя являются наиболѣе доступными и единственно воспитательными для общества. Онъ живетъ во дворцѣ, онъ сокрытъ отъ докучливаго міра, онъ окруженъ заботой и поклоненіемъ, ухаживаніемъ, какое можетъ доставить только изысканная роскошь, — но онъ теперь все твердитъ о самоотреченіи и аскетизмѣ.

Онъ проповѣдуетъ о любви, о любви и любви, — и пишетъ слова, полныя ненависти къ Церкви, къ Россіи, къ власти, изображаетъ въ своихъ произведеніяхъ и царей, и архіереевъ, и начальствующихъ лицъ въ такомъ видѣ, что возбуждаетъ къ нимъ только чувства одной злобы; онъ твердитъ о любви, — и никому изъ своихъ богатствъ не даетъ и не давалъ ни гроша... Оправданіе этой жестокости полно несказаннаго и отталкивающаго лицемѣрія: имѣнія, права литературной собственности и проч. принадлежатъ-де не ему, а женѣ. И во всѣхъ «новыхъ заповѣдяхъ» его то же лицемѣріе: послѣ своего призыва ко всѣмъ прекратить брачное общеніе, онъ, имѣя за 60 лѣтъ отъ роду, и самъ имѣлъ сына... и послѣ горячихъ словъ о безубойномъ питаніи, скрываясь, какъ мальчикъ, по ночамъ, онъ поглощалъ мясныя питательныя блюда, какъ о томъ повѣдала міру одна изъ его гувернантокъ, которыхъ не мало онъ держалъ за большія деньги... Когда къ нему обращаются за помощью, онъ пишетъ лицемѣрныя письма, увѣряющія въ томъ, что у него нѣтъ ничего. Когда наступаетъ народный голодъ, онъ отъ другихъ собираетъ пожертвованія, чтобъ ими распорядиться и себѣ стяжать славу. Онъ «не можетъ молчать» при видѣ казни преступниковъ-революціонеровъ, и укоряетъ правителей за то, что они не слѣдуютъ ученію его, Толстого, хотя они открыто не признаютъ его учителемъ, но онъ молчитъ, когда революціонеры и убійцы — всѣ, почитающіе его своимъ учителемъ, казнятъ самовольно сотни и тысячи невинныхъ людей и заливаютъ кровью лицо земли русской. Всѣми мѣрами онъ ищетъ славы и славы у тѣхъ, въ чьихъ рукахъ газеты и уличные листки, вліяніе на общественное мнѣніе, — и въ то же время горделиво заявляетъ, что ничего, написаннаго въ опроверженіе его лжеученій, онъ намѣренно не читаетъ...

Онъ говоритъ о «волѣ Божіей», — и проповѣдуетъ Бога безличнаго и безсознательнаго, у котораго по этому самому и воли быть не можетъ. Онъ все твердитъ объ евангеліи, — и, передѣлавъ евангеліе по-своему, онъ не оставилъ въ немъ ничего евангельскаго, а вставилъ все свое, толстовское...

Онъ въ своихъ выходкахъ противъ Церкви, противъ таинствъ, противъ власти дошелъ до того, что ему самому нужно бы давно открыто и честно заявить о томъ, что онъ не православный христіанинъ. И, однако, когда отлученіе его отъ Церкви было объявлено, онъ злобно отвѣчалъ Св. Сѵноду; онъ доказывалъ, что его отлучили неправо, придираясь къ тому, что къ нему никого не присылали для увѣщаній; онъ нескрываемо искалъ сочувствія толпы, и тутъ же въ своихъ отвѣтныхъ писаніяхъ показывалъ, что онъ не признаетъ ни Христа, ни искупленія, ни таинствъ, ни Церкви, и давно для православія окончательно умеръ.

Конецъ жизни...

Одинъ угасающій, какъ лампада передъ Богомъ, старецъ, другъ бѣдныхъ и больныхъ, другъ скорбящихъ и обремененныхъ. Кругомъ него слезы, и слезы радости, и скорби и молитвы, чудеса исцѣленій. Все, что тяготится зломъ, все, что ищетъ любви къ Богу и ближнему, все, что ищетъ общенія съ Божествомъ и духовнымъ міромъ, — все это и теперь стремится къ нему сердцемъ. А онъ попрежнему, изнемогая тѣломъ, все-таки ежедневно въ храмѣ, ежедневно на службѣ и служеніи слову, самъ въ богообщеніи, въ тайнѣ причастія Божеству, «горѣ имѣя сердце», ясный, благостный, горящій, весь богоносенъ, — это воистину дитя Божіе, то дитя, о коемъ Христосъ говорилъ, что надо уподобиться такому дитяти, чтобы войти въ царствіе небесное, то дитя, которое разумѣлъ апостолъ, когда училъ: «не дѣти бывайте умомъ, но злобою младенствуйте»... Злоба и ненависть къ Богу и къ тому, что Богъ любить повелѣваетъ — къ Церкви, родинѣ и Царю, сплели ему подъ конецъ жизни терновый вѣнецъ мученика и гонимаго, — насмѣшки, издѣвательства, клеветы, хулы злобныхъ и безчестныхъ хищниковъ печати и сцены, смутившія и смущающія слабыхъ сердцемъ и разумомъ. Но тихъ и покоренъ Богу старецъ Божій, и нѣтъ у него ни жалобъ, ни желанія возвратить къ себѣ нѣкогда прославлявшихъ его, или вновь и сильнѣе прославиться среди людей. Вся слава — Богу Единому. И въ самой наружности старца отражается его любящій и смиренный духъ: эти чудныя, ясныя, кроткія очи, этотъ привѣтливый, привлекательный радостный видъ...

Другой — врагъ Церкви объединилъ и сплотилъ около себя все злобное, хотя вѣчно твердилъ о любви, и въ этомъ, исключительно въ одномъ этомъ тайна его успѣха среди служителей зла и разрушенія, часто враждебныхъ между собою по своимъ воззрѣніямъ, но объединяющихся въ Толстомъ. Посмотрите, люди, повидимому, не имѣющіе между собою ничего общаго: невѣры, фанатики, сектанты, изувѣры, ненавистники Церкви; иновѣрцы, инославные, студенты-революціонеры, измѣнники родины, враги Царя и власти, погромщики и политическіе убійцы, главари политическихъ партій, привѣтствовавшихъ вѣсть объ убійствѣ Царскихъ слугъ; евреи-писатели, враги Христа; писатели-нигилисты; писатели, подстрекавшіе къ бунтамъ и убійствамъ; «обновленцы» изъ якобы православныхъ священниковъ, — и сущіе въ санѣ и разстриженные, въ родѣ нашумѣвшаго П—ва, — все, что дышитъ злобою, завистью и ненавистью ко всему, что выше ихъ, умнѣе, нравственнѣе или только сильнѣе и богаче; все, что ненавидитъ Россію, русскій народъ, святую Церковь и святую вѣру; все, что жизнью отрицаетъ христіанскую нравственность и, исповѣдуя толстовщину, живетъ въ развратѣ, нечистотѣ и нечестіи, пьянствуетъ, воруетъ, блудитъ, судится, убиваетъ; все, чго пропитано самомнѣніемъ, гордыней, самопоклоненіемъ, лицемѣріемъ, — все это соединяется около Толстого, все это считаетъ его своимъ вождемъ, все это трубитъ объ его юбилеѣ, раздуваетъ его славу, бѣснуется при отлученіи Толстого отъ Церкви, — не вѣруя вмѣстѣ съ Толстымъ въ Церковь, и, однако, по непостижимой причинѣ, отзываясь болѣзненно и чувствительно на всякое слово Церкви, осуждающее Толстого, какъ это мы и видѣли во дни его недавняго юбилея. И лицемѣріе «учителя» прежнее: зная, что его никто не тронетъ, онъ заявляетъ, что одного счастья ему недостаетъ, — ему хочется сидѣть въ тюрьмѣ... для вящшей славы мученика. Увы, этой славы ему не даютъ. Но вокругъ бѣснующіеся поклонники раздуваютъ его славу, сочиняютъ юбилеи, стараются издать его сочиненія послѣднихъ 25 лѣтъ, т.-е. самыя анархическія и безбожныя, безплодно силятся обратить его въ кумиръ всего народа, силятся затѣнить его нечистымъ образомъ свѣтлый и вѣчный ликъ Вѣчнаго Учителя — Христа. На самой наружности отобразился злобный и гордый духъ Толстого: эти умные, но упрямые, жестокіе глаза, этотъ отталкивающій видъ злобнаго хилаго старика, цѣпляющагося за каждый мигъ жизни, за каждый проблескъ славы!

О, блюдите, вѣрные, знаменія временъ! Блюдите, како опасно ходите! Вѣчно слово Христово: «Я пришелъ во имя Отца Моего, и не принимаете Меня, инъ пріидетъ — инъ пріидетъ во имя свое, и его пріимете»... (Іоан. 5, 43).

Чадца, — увѣщеваетъ апостолъ любви, и слово его трубнымъ гласомъ звучитъ вѣкамъ и родамъ даже до дня пришествія Христова, — чадца, не всякому духу вѣруйте, но испытывайте духовъ, отъ Бога ли они, ибо много лжепророковъ вошло въ міръ; всякій духъ, исповѣдующій Христа во плоти пришедшаго, отъ Бога есть, и всякій духъ, не исповѣдующій Христа во плоти пришедшаго, — не отъ Бога, это духъ антихриста, о которомъ вы слышали, что онъ пріидетъ... и нынѣ антихристовъ много (1 Іоан. 4, 1-4; 2, 18).

Какъ ясно при свѣтѣ этихъ словъ открывается предъ нами смыслъ всего, что видѣли и видятъ очи наши! Какъ ясны «знаменія временъ», — эта борьба Христовой истины съ началами антихристовыми, борьба вѣры въ Бога съ идолопоклонствомъ разуму, брань смиренія и гордыни, Богослуженія и богоборчества, Христа и діавола! Какъ радостно, что съ любовью и молитвою мы нынѣ чтимъ день ангела смиреннаго служителя Христа, — Христа, во плоти пришедшаго, а не горделивый юбилей лицемѣрнаго и прегордаго одного изъ антихристовъ — Толстого, пришедшаго и глаголющаго во имя свое, отрицающаго Христа, Сына Божія, и дѣйствующаго въ мірѣ дѣйствіемъ сатаны!

И какъ грозно и вмѣстѣ ободряюще для вѣрующаго и сына Церкви звучитъ слово апостола: «Бодрствуйте, стойте въ вѣрѣ, мужайтеся, утверждайтеся!» (1 Кор. 16, 13); «аще кто не любитъ Господа Іисуса Христа, да будетъ проклятъ, маранъ-аѳа!» (1 Кор. 16, 22).

Благодать Господа нашего Іисуса Христа со духомъ нашимъ, братіе! Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Рѣчь 19 октября 1908 г., по случаю дня ангела о. Іоанна Кронштадтскаго, въ домовой церкви гр. И—ой.

Источникъ: Прот. І. І. Восторговъ. Полное собраніе сочиненій. Т. III (въ двухъ вып.): Проповѣди и поучительныя статьи на религіозно-нравстренныя темы. 1906-1908 гг. — М.: Типографія «Русская Печатня» Б. В. Назаревскаго, 1915. — С 706-715.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0