Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 25 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

N

Послѣдованіе Православія, совершаемое въ первую недѣлю Великаго поста.

Давно уже враги православной Вѣры начали видѣть въ торжествѣ Православія, совершаемомъ въ первую недѣлю великаго поста, обнаруженіе фанатизма и, по ихъ выраженію, давящаго начала Церкви восточной. Неудивительно, впрочемъ, слышать неправильныя сужденія и дерзкіе отзывы о православіи отъ людей, незнакомыхъ съ обрядами и духомъ богослуженія нашей Церкви; странно и больно слышать повтореніе ихъ тѣми, которые должны были бы знать обряды богослуженія православнаго; странно слышать почти тѣже самые возгласы противъ торжества Православія не только отъ людей свободно мыслящихъ о Вѣрѣ, но даже иногда и отъ тѣхъ, которые букву закона ставятъ выше его духа, для которыхъ обрядъ святѣе мысли, въ немъ заключающейся.

Возражатели считаютъ торжество Православія дѣломъ незаконнымъ, не по праву совершаемымъ, и по отношенію къ самому дѣлу, и по отношенію къ тѣмъ лицамъ, къ которымъ оно относится; находятъ его несообразнымъ съ духомъ христіанской любви, противорѣчащимъ духу христіанской свободы.

«Какое право имѣетъ Церковь проклинать, когда Господь Іисусъ Христосъ повелѣлъ благословлять даже клянущихъ?» — говорятъ они. Но что разумѣютъ они подъ словомъ проклятіе, когда дѣлаютъ этотъ вопросъ? Если, по ихъ мнѣнію, проклятіе есть выраженіе чувства ненависти къ лицу проклинаемому, соединенное съ множествомъ зложеланій и съ пламеннымъ желаніемъ ихъ исполненія, то они справедливы; такого рода проклятія недостойны не только мысли, но и языка христіанина. Если же подъ проклятіемъ разумѣть, вмѣстѣ съ православною Церковію, осужденіе грѣха и лжеученія праведнымъ судомъ Бога и Его святой Церкви и отъ грѣха происходящее, какъ непремѣнное слѣдствіе, зло для согрѣшающаго; то не думаемъ, чтобы кто нибудь могъ отнять у Церкви, какъ общества основаннаго на опредѣленныхъ началахъ ученія Вѣры и нравственности, право разбирать различныя ученія и съ своей точки зрѣнія осуждать то, что несогласно съ ея ученіемъ; не думаемъ въ тоже время, чтобы кто либо изъ признающихъ Церковь за божественное учрежденіе могъ оспорить и ту мысль, что подвергшійся осужденію св. Церкви подвергается вмѣстѣ съ тѣмъ и осужденію Божію, что все, признаваемое за грѣхъ истинною Церковію, за грѣхъ признается и на судѣ Божіемъ, и слѣдовательно осужденіе грѣха судомъ Церкви влечетъ за собою и гибельныя слѣдствія для согрѣшившаго и осужденнаго. Кромѣ того съ осужденіемъ церковнымь соединяется отлученіе отъ Церкви, а это отлученіе (анаѳема) собственно и совершается въ недѣлю Православія. Посему возраженіе противъ этого торжества Церкви должно необходимо принять другой видъ: имѣетъ ли Церковь право отлучать отъ себя? Отвѣтъ возможенъ только положительный. Всякое общество можетъ существовать только до тѣхъ поръ, пока члены его исполняютъ общественныя постановленія; въ тоже время каждый членъ общества можетъ до тѣхъ только поръ считаться его членомъ, пока онъ повинуется постановленіямъ общества и, въ случаѣ отступленій, изъявляетъ раскаяніе въ своихъ заблужденіяхъ. Запретите теперь обществу исключать изъ среды своей членовъ, упорно противящихся его уставамъ, и вы заставите его терпѣть у себя такихъ людей, которые вносятъ въ него безпорядокъ и разрушеніе, и этимъ людямъ предоставлять права наравнѣ съ членами трудящимися на пользу общества, т. е. заставите общество дѣлать несправедливость и помогать собственному своему разрушенію. Если же каждое общество имѣетъ право исключать изъ своей среды членовъ, оказавшихся негодными, то на какомъ основаніи можно отнять это право у Церкви? Такъ, право анаѳематствованія утверждается на требованіи здраваго смысла. И это право столь необходимое Церкви, какъ обществу, для ея существоваванія, прямо, ясно, неоспоримо предоставлено ей Самимъ ея учредителемъ Господомъ Іисусомъ. Аще согрѣшитъ къ тебѣ братъ твой, иди и обличи его между тобою и тѣми единѣми; аще тебе послушаетъ, пріобрѣлъ еси брата твоего: аще ли тебе не послушаетъ, поими съ собою еще единаго, или два: да при устѣхъ двою, или тріехъ свидѣтелей станетъ всякъ глаголъ. Аще же не послушаетъ ихъ, повѣждь Церкви: аще же и Церковь преслушаетъ, буди тебѣ якоже язычникъ и мытарь (Матѳ. 18, 15-17), — сказалъ Спаситель апостоламъ, а чрезъ нихъ и всѣмъ ихъ преемникамъ. Такъ, по силѣ полномочія, даннаго Господомъ, Церковь имѣетъ право лишить человѣка названія и правъ христіанина, смотрѣть на него какъ на язычника и мытаря и быть увѣренною, что ея судъ, произнесенный на землѣ, утверждается на небесахъ. Аминь бо глаголю вамъ, продолжалъ Спаситель, елика аще свяжете на земли, будутъ связана на небеси: и елика еще разрѣшите на земли, будутъ разрѣшена на небесѣхъ (Матѳ. 18, 18). Этимъ правомъ Церковь всегда пользовалась, побуждаемая къ тому совершенною необходимостію. Не во времена упадка греческаго просвѣщенія, не во времена непримиримой борьбы константинопольскихъ партій и всемертвящаго, по грубому, дерзкому, а вмѣстѣ ложному выраженію нѣкоторыхъ, византизма, въ первый разъ прогремѣло въ Церкви слово анаѳема. Оно прогремѣло въ Церкви и поразило страхомъ всѣхъ, сколько нибудь дорожившихъ союзомъ съ Церковію, еще во времена апостоловъ, — въ тѣ времена, въ которыя и истые пуритане не могутъ примѣтить въ Церкви вліянія началъ ей чуждыхъ. Такъ, Именей и Александръ богохульники (1 Тим. 1, 20) и коринѳскій кровосмѣсникъ (1 Кор. 5, 5) подверглись церковному осужденію и были извергнуты изъ среды христіанъ. Предавая сами анаѳемѣ, апостолы и своимъ преемникамъ дали право употреблять это наказаніе. Они повелѣли имъ предавать анаѳемѣ всѣхъ, которые приносятъ въ Церковь иное благовѣствованіе, какъ бы высоко ни стояли эти лжеучители въ обществѣ христіанъ (Гал. 1, 8), и запрещали принимать такихъ людей въ свой домъ и привѣтствовать ихъ (2 Іоан. 1, 10-11); повелѣвали предавать анаѳемѣ и тѣхъ, которые своею жизнію доказываютъ, что они не любятъ Бога (1 Кор. 16, 22), и не имѣть общенія съ тунеядцами, ничтоже дѣлающими, но лукавно обходящими (2 Сол. 3, 2 и 14). Съ тѣхъ поръ Церковь православная и употребляетъ анаѳематствованіе.

Возражаютъ: «положимъ, Церковь имѣетъ право осуждать и отлучать отъ себя членовъ, погрязшихъ во грѣхахъ и заблужденіяхъ; но по какому праву она анаѳематствуетъ тѣхъ, которые давно уже умерли? Не есть ли это признакъ фанатической ненависти, переходящей за предѣлы гроба и не оставляющей въ покоѣ даже костей умершаго»? Имѣетъ право анаѳематствовать и умершихъ еретиковъ и развратителей, точно также, какъ имѣетъ право прославлять подвиги святыхъ. Смерть не разрываетъ связи человѣка умершаго съ Церковію; его добродѣтели и пороки подлежатъ суду Церкви и восхваляются или осуждаются ею въ назиданіе живущихъ. Напрасно думаютъ, что этимъ безпокоятъ кости умершаго. Послѣ смерти нѣтъ покаянія; участь человѣка умершаго уже рѣшена, и если умершій не перенесъ въ будущую жизнь ни одной искры добра, то анаѳематствованіе Церкви, болѣе не отягчитъ его участи. Несправедливо бы было это анаѳематствованіе Церкви, если бы оно было возбуждено чувствомъ ненависти къ тѣмъ лицамъ, надъ которыми произносится; тогда выше была бы нравственность римлянъ съ правиломъ ихъ: de mortuis aut bene, aut nihil, т. е. объ умершихъ надобно говорить или доброе или молчать — (ничего не говорить).

Но не таково побужденіе у Церкви при ея анаѳематствованіи. Не чувство ненависти, а любовь руководитъ ею въ этомъ дѣлѣ, — любовь къ своимъ членамъ, предостерегающая ихъ объ опасности, — любовь къ падшимъ, употребляющая сильное средство для ихъ излеченія. Кто осмѣлится подумать, что любвеобильный Господь нашъ Іисусъ Христосъ руководствовался чувствомъ ненависти, когда повелѣвалъ считать наравнѣ съ язычникомъ упорнаго противника Церкви? Кто можетъ обвинить въ ненависти апостоловъ, — этихъ проповѣдниковъ любви, предававшихъ анаѳемѣ упорныхъ грѣшниковъ и въ то же время постановлявшихъ правило прощать и утѣшать ихъ, дабы они не были поглощены чрезмѣрною печалію (2 Кор. 2, 7)? Кто можетъ обвинить въ этомъ и Церковь послѣ апостоловъ, когда припомнитъ всѣ ея постановленія о томъ, чтобы предавать анаѳемѣ только остающихся упорными въ своихъ заблужденіяхъ и порокахъ, предавать только тогда, когда будутъ употреблены всѣ мѣры предварительнаго увѣщанія? Говорятъ, что чувство ненависти къ еретикамъ развилось во время борьбы за иконопочитаніе и выразилось въ учрежденіи торжества Православія. Но правда ли это? Напротивъ, — обстоятельства времени вызвали это торжество совершенно по другимъ побужденіямъ. Торжество Православія учреждено въ 842 году. Въ какихъ обстоятельствахъ была Церковь около этого времени? Не успѣли умолкнуть споры о троичности Лицъ и лицѣ Богочеловѣка, когда поднятъ былъ вопросъ объ иконопочитаніи. Явилось мнѣніе, прямо вытекавшее изъ ученія монофизитовъ, что неописуемое Божество и изображать не слѣдуетъ, не слѣдуетъ также почитать мощей и обращаться съ молитвою къ святымъ. Эти заблужденія многими были приняты и скоро сдѣлались господствующими въ предѣлахъ имперіи византійской. Императоры-иконоборцы жестокимъ гоненіемъ иконопочитателей думали утишить религіозныя волненія, и православнымъ суждено было снова пережить времена Діоклитіана. Второй никейскій соборъ опредѣлилъ догматъ иконопочитанія, но не умирилъ Церкви, и болѣе полувѣка послѣ него продолжались еще смуты и гоненія. Наконецъ въ 842 г. православіе восторжествовало. О чемъ же прежде всего должны были позаботиться пастыри Церкви? Естественно, они должны были позаботиться о томъ, чтобы на будущее время меньше являлось возможности распространять въ Церкви какое либо лжеученіе. Разсматривая развитіе иконоборства, они видѣли, что еретики послѣ осужденія старались распространять свое ученіе подъ какимъ либо новымъ видомъ и для того предавали ему видъ новаго вопроса, а люди незнакомые съ ихъ ухищреніями, особенно необразованные попадали въ сѣти еретиковъ и принимали такое ученіе, которое они икогда бы не приняли, если бы знали, что оно уже разсмотрѣно Церковію и осуждено, какъ ложное. А зная это, пастыри Церкви пришли къ убѣжденію въ необходимости отнять у заблужденій возможность соблазнять незнающихъ, т. е. сдѣлать ихъ общеизвѣстными. Они и сдѣлали это. Возблагодаривъ Бога за дарованіе мира Церкви, возгласивъ многолѣтіе своимъ вѣрнымъ членамъ и вѣчную память подвижникамъ православія, они въ день своего торжества перечислили также и всѣ еретическія ученія, волновавшія Церковь и обольщавшія неопытныхъ, и объявили, что такія ученія неправославны, и что Церковь людей, принимающихъ такія лжеученія, не признаетъ своими, отлучаетъ ихъ. Въ такомъ видѣ торжество Православія установилось въ Церкви и сохранилось до настоящаго времени. Такъ, не ненависть къ падшимъ и отступникамъ, а желаніе предохранить неопытныхъ отъ заблужденій и чрезъ то отнять у этихъ заблужденій возможность распространяться было побужденіемъ къ установленію торжества Православія. Если же нельзя видѣть чувства ненависти къ еретикамъ въ учредителяхъ этого торжества, когда постоянныя гоненія и жестокости со стороны первыхъ могли бы возбудить это чувство; то тѣмъ болѣе нельзя видѣть этого чувства въ православной Церкви настоящаго времени и особенно въ Церкви русской, — той Церкви, которая своею вѣротерпимостію всегда удивляла всѣхъ иновѣрцевъ. Если бы люди, возстающіе противъ Церкви восточной, разсмотрѣли послѣдованіе въ недѣлю Православія, то увидѣли бы, что оно все проникнуто любовію къ тѣмъ, надъ которыми Церковь въ это время должна произносить свой строгій приговоръ. Ектеніею великою, которою начинается послѣдованіе православія, Церковь призываетъ всѣхъ вѣрныхъ помолиться Господу — «о еже утишити ея раздираніе и силою Святаго Духа обратить всѣхъ отступльшихъ къ познанію истины и сопричести къ избранному своему стаду», и «о еже просвѣтити мысли невѣріемъ помраченныхъ свѣтомъ своего богоразумія». Ни одного слова не только ненависти, но и гнѣва или презрѣнія! Одна только молитва за заблуждающихъ! И въ слѣдующихъ молитвахъ своихъ не о пораженіи и наказаніи нечестивыхъ молитъ она Бога, а усиленно (въ сугубой ектеніи) проситъ, — чтобы Онъ «не хотяй смерти грѣшныхъ, но ожидаяй обращенія и покаянія», обратилъ всѣхъ отступившихъ къ святой Своей Церкви, да и они, противящіеся Его слову, обратятся и, вкупѣ со всѣми вѣрными, истинною вѣрою и благочестіемъ прославятъ нашего Бога; — чтобы «давый заповѣдь Свою намъ, еже любити ближняго своего, сотворилъ, да ненависти, вражды, обиды, мздоимства, клятвопреступства и протчая беззаконія прекратятся, истинная же любовь восцарствуетъ въ сердцахъ нашихъ». А сколько выражается любви въ слѣдующей ея молитвѣ о еретикахъ и грѣшникахъ: «Буди милостивъ имъ, укрѣпи ихъ въ правовѣріи силою Твоею, просвѣти имъ разумныя очи свѣтомъ Твоимъ божественнымъ, да уразумѣютъ Твою истину; умягчи ихъ ожесточеніе и отверзи слухи, да познаютъ гласъ Твой и обратятся къ Тебѣ, Спасителю нашему. Исправи Господи оныхъ развращеніе и жизнь несогласную христіанскому благочестію, сотвори, да вси свято и непорочно поживемъ: и тако спасительная Вѣра укоренится и плодоносна въ сердцахъ нашихъ пребудетъ». Тѣмъ же самымъ духомъ любви къ падшимъ проникнуто наконецъ и заключительное воззваніе къ Богу. «Пресвятая Троице, сихъ (вѣрныхъ) прослави и утверди даже до конца въ правовѣріи: развратники же и хульники православныя Вѣры и Христовы Церкви и неповинующыяся оной обрати и сотвори, да пріидутъ въ познаніе вѣчныя Твоея истины». Такъ, все послѣдованіе Православія, отъ начала до конца, есть выраженіе любви; а слѣдовательно и побужденіемъ къ его совершенію служитъ также любовь. Не отвергаемъ, что можно встрѣтить между членами православной Церкви и такихъ людей, которые питаютъ ненависть къ еретикамъ и членамъ другихъ исповѣданій, и въ духѣ этой ненависти повторяютъ анаѳематствованіе, произносимое Церковію; но эта ненависть — достояніе частнаго лица, а не всей Церкви. Не отвергаемъ и того, что можно указать въ той, или другой частной Церкви, въ то или другое время, на анаѳематствованія, соединявшіяся съ чувствомъ ненависти: но и въ этомъ нельзя винить Церковь; виноватъ въ этомъ — духъ времени, виноваты условія, подъ которыми развивалась жизнь народа.

Враги Православія обвиняютъ Церковь православную въ обскурантизмѣ и торжество Православія называютъ выраженіемъ этого обскурантизма, рутины, умственнаго и нравственнаго застоя. Анаѳема, по ихъ мнѣнію, есть средство однимъ простымъ запрещеніемъ удержать свободную мысль человѣка въ опредѣленныхъ предѣлахъ догматизма, связать совѣсть, а чрезъ нее и свободную дѣятельность, условленными правилами жизни.

Правда, православная Церковь сообщаетъ своимъ членамъ нѣкоторыя истины, непостижимыя для разума, которыя потому могутъ быть приняты только вѣрою, — сообщаетъ ихъ какъ драгоцѣнный залогъ, необходимый для спасенія, и заповѣдуетъ хранить эти истины, какъ зѣницу ока, въ первоначальной ихъ чистотѣ, ничего не прибавляя къ нимъ, ни убавляя. Но такое принятіе догматическихъ истинъ стѣсняетъ ли свободу мысли? Нисколько. Оно стѣсняло бы разумъ, если бы требовалось принять эти истины безъ всякаго разумнаго убѣжденія въ ихъ истинности; а св. Церковь передаетъ ихъ не такъ: она объясняетъ и доказываетъ ихъ истинность тѣмъ, что они даны Богомъ — Высочайшею Истиною. Посему, если разсудокъ человѣка можетъ принять безъ всякаго для себя насилія, что Богъ всегда говоритъ истину; то безъ всякаго также насилія онъ можетъ принять за истину и все то, что открыто намъ Богомъ. Принимая эти догматическія истины, человѣкъ не только не стѣсняетъ своего разума, но и сохраняетъ его свободу. Свобода разума сохраняется только тогда, когда разумъ принимаетъ истину; поэтому для сохраненія свободы разума необходимо принять ясно доказанныя, хотя только на основаніи своего происхожденія, истины, чтобы изъ этихъ истинъ выводить потомъ новыя истины, а не заблужденія; а къ такимъ истинамъ и принадлежатъ догматы христіанства. И дѣйствительно, отъ сколькихъ заблужденій, подавляющихъ свободу мысли, избавились бы люди, если бы покорили свой умъ въ послушаніе Христово и съ благоговѣніемъ приняли истины откровенія! Не было бы тогда ложныхъ, часто нелѣпыхъ теорій о происхожденіи міра и человѣка, о происхожденіи зла въ мірѣ, о существѣ Бога и души человѣческой и пр. Послѣ этого можно ли сказать, что Церковь стѣсняетъ свободу мысли, когда хранитъ истины откровенія и сохраненіе этихъ истинъ ставитъ закономъ для каждаго своего члена? Нѣтъ, въ этомъ видѣнъ не обскурантизмъ, а желаніе, чтобы свѣтъ сохранялся въ разумѣ и чтобы тьма его не объяла. Церковь хранитъ лучшее достояніе разума, основу истиннаго просвѣщенія; она хранитъ то, противъ чего разумъ возставать не можетъ, чего опровергнуть онъ не былъ въ состояніи въ продолженіи 18-ти столѣтій, не смотря на всѣ свои усилія. Она заповѣдуетъ и своимъ членамъ храненіе этихъ истинъ; а тѣмъ изъ нихъ, которые ихъ не хранятъ и отвергаютъ, объявляетъ, что они — не отъ истины, и потому не могутъ принадлежать къ царству Христову — царству истины. Обратитесь къ послѣдованію православія, и вы согласитесь, что Церковь заповѣдуетъ храненіе такихъ истинъ, безъ которыхъ разумъ впадетъ въ заблужденіе, въ безуміе. Православная Церковь, въ недѣлю своего торжества, объявляетъ отлученіе (анаѳему):

1) «Отрицающимъ бытіе Божіе и утверждающимъ, яко міръ сей есть самобытенъ и вся въ немъ безъ промысла Божія и по случаю бываютъ;

2) Глаголющимъ Бога не быти духъ, но плоть: или не быти Его праведна, милосерда, премудра, всевѣдуща;

3) Дерзающимъ глаголати, яко Сынъ Божій не единосущный и неравночестный Отцу, такожде и Духъ Святый, и исповѣдающимъ Отца и Сына и Святаго Духа не единаго быти Бога;

4) Безумно глаголющимъ не нужно быти ко спасенію нашему и къ очищенію грѣховъ пришествіе въ міръ Сына Божія въ плоти и Его вольное страданіе, смерть и воскресеніе;

5) Непріемлющимъ благодати искупленія, Евангеліемъ проповѣданнаго, яко единственнаго нашего къ оправданію предъ Богомъ средства;

6) Дерзающимъ глаголати, яко Пречистая Дѣва Марія не бысть прежде рождества, въ рождествѣ и по рождествѣ Дѣва;

7) Невѣрующимъ, яко Духъ Святый умудри пророковъ и апостоловъ и чрезъ нихъ возвѣсти намъ истинный путь къ вѣчному спасенію, и утверди сіе чудесами, и нынѣ въ сердцахъ вѣрныхъ и истинныхъ христіанъ обитаетъ и наставляетъ ихъ на всякую истину;

8) Отмещущимъ безсмертіе души, кончину вѣка, судъ будущій и воздаяніе вѣчное за добродѣтели на небесѣхъ, а за грѣхи осужденіе;

9) Отмещущимъ вся таинства святая, Церковію Христовою срдержимая;

10) Отвергающимъ соборы св. отецъ и ихъ преданія, божественному откровенію согласная и православно-каѳолическою Церковію благочестно хранимая;

11) Помышляющимъ, яко православные государи возводятся на престолы не по особенному о нихъ Божію благоволенію и при помазаніи дарованія Святаго Духа къ прохожденію великаго своего званія въ нихъ не изливаются и тако дерзающимъ противъ нихъ на бунтъ и измѣну;

12) Ругающимся и хулящимъ святыя иконы, ихъ же св. Церковь къ воспоминанію дѣлъ Божіихъ и угодниковъ Его, ради возбужденія взирающихъ на оныя къ благочестію и къ оныхъ подражанію пріемлетъ, и глаголющимъ оныя быти идолы».

Неужели признавать бытіе Бога — существа духовнаго и высочайшаго по Своимъ совершенствамъ, сотвореніе міра и промыслъ Божій, участіе Бога въ поставленіи царей и Его особенную помощь, оказываемую этимъ людямъ, на которыхъ возлагается такая высокая обязанность, — неужели признавать безсмертіе души человѣческой и будущую жизнь, хранить всѣ эти истины и запрещать своимъ членамь отступленіе отъ нихъ — значнтъ проповѣдывать обскурантизмъ? Неужели предписывать вѣру въ тайну Пресвятыя Троицы, вочеловѣченія Сына Божія и искупленія, въ тайну оправданія и освященія чрезъ таинства, и въ прочіе основные догматы христіанства — значитъ вести разумъ къ невѣжеству? Догматы Церкви раскрываютъ то, до чего разумъ человѣка самъ собою дойти не могъ, слѣдовательно просвѣщаютъ его. Церковь, неопровержимо доказавъ ихъ божественное происхожденіе, представляетъ ихъ вѣрующимъ какъ истины непререкаемыя, какъ аксіомы. Если аксіомы христіанства стѣсняютъ свободу мысли, то и всѣ науки стѣсняютъ его свободу, такъ какъ и они предлагаютъ ему свои аксіомы. Неужели высказывать правду, своимъ членамъ заповѣдать храненіе этой правды и чрезъ то предохранять ихъ отъ лжеумствованій и клеветы — значитъ служить обскурантизму? А — конечно — совершенная правда, что икона, почитаемая такъ, какъ должна быть почитаема по уставу нашей Церкви, не идолъ, что истина, открытая Богомъ, не теряетъ своего достоинства отъ того, что будетъ передана устно съ совершенною вѣрностію, а потому св. преданіе имѣетъ такую же важность какъ и св. писаніе.

Насколько справедливы, наконецъ, возгласы тѣхъ, которые обвиняютъ Церковь православную въ проповѣданіи нравственности, стѣсняющей свободу дѣятельности христіанина и запутывающей его обрядовыми постановленіями? Если бы возражатели обратили надлежащее вниманіе на катихизисы Церкви, то увидѣли бы, что православная Церковь не обряды ставитъ въ основу своего вѣроученія. Представляя человѣка Сыномь Божіимъ, самое тѣло его храмомъ Духа Святаго, она возвышаетъ его достоинство и вмѣстѣ съ тѣмъ указываетъ ему путь безпрерывнаго самоусовершенствованія, — послѣдованіе безконечно высокому образцу: будите совершенни, якоже и Отецъ вашъ небесный совершенъ есть. Здѣсь торжество личности человѣка. А такъ какъ человѣкъ можетъ впасть въ гордость, тщеславіе, самомнительность и въ слѣдстіе того не замѣчать за собою худаго, можетъ впасть въ нравственный застой; то Церковь заповѣдуетъ ему слѣдить внимательно за состояніемъ своей души, помнить, что путь его совершенствованія неограниченъ извѣстными предѣлами, что на этомъ пути, какъ бы много ни было сдѣлано, всегда останется сдѣлать несравненно болѣе, что человѣкъ при всѣхъ совершенствахъ своихъ далекъ отъ идеи совершенства, что онъ нищъ духомъ. Какое обшироое поприще для самодѣятельности христіанина! какое побужденіе къ постоянной дѣятельности! какое сильное предохраненіе отъ нравственнаго застоя! Выдвигая человѣка на это поприще усовершенствованія, Церковь указываетъ ему на необходимость отказаться отъ многаго, что для него казалось дорогимъ, отказаться отъ страстей и похоти, особенно когда онѣ сдѣлались для него второю природою, — отречься отъ самаго себя. Она, съ своей стороны, и облегчаетъ для чувственнаго человѣка переходъ отъ чувственнаго къ духовному посредствомъ обрядовъ и различныхъ внѣшнихъ постановленій своего устава, съ которыми соединяетъ ту или другую опредѣленную идею. Эта идея и даетъ значеніе обряду; пока она существуетъ, до тѣхъ поръ обрядъ имѣетъ полную необходимость, какъ выраженіе опредѣленной мысли; потеряна мысль, — обрядъ становится пустымъ знакомъ, ничего невыражающимъ. При такой тѣсной, неразрывной связи идеи и обряда, естественно, Церковь должна строго стоять и за обрядовыя свои постановленія. Но она при этомъ стоитъ за обрядъ — не какъ за обрядъ только, а какъ за выраженіе опредѣленной мысли.

Но приноситъ ли торжество Православія какую либо пользу? Достигаетъ ли оно той цѣли, для которой установлено? Во времена апостоловъ анаѳема достигала своей цѣли, была въ высшей степени благодѣтельна, иногда для падшихъ, всегда для прочихъ членовъ. Раскаялся коринѳскій кровосмѣсникъ, и апостолъ Павелъ писалъ коринѳянамъ, чтобы они не только простили этого человѣка, но и утѣшили его, дабы таковый не былъ поглощенъ чрезмѣрною печалію (2 Кор. 2, 7); а тѣ члены Церкви, которые по слабости своей могли впасть въ по добный грѣхъ, удерживались, боясь подвергнуться столь же строгому наказанію. Нѣтъ сомнѣнія, что и въ настоящее время анаѳема въ состояніи удержать отъ явныхъ пороковъ и заблужденій всѣхъ, дорожащихъ союзомъ съ Церковію. Что же касается до тѣхъ, которые не дорожатъ этимъ союзомъ, то они, по крайней мѣрѣ, могутъ быть нѣсколько сдерживаемы страхомъ анаѳемы. Какъ бы глубоко ни палъ человѣкъ, онъ хотя немного дорожитъ общественнымъ мнѣніемъ и потому боится сдѣлать явными свои грѣхи. Сильное средство употребляетъ Церковь. Но что дѣлать, когда бываютъ больные, нуждающіеся въ сильныхъ средствахъ? Церковь желаетъ, чтобы ея члены достигли такой степени совершенства, на которой они не нуждались бы ни въ какихъ законахъ и внѣшнихъ побужденіяхъ къ дѣланію добра, чтобы они дѣлали добро единственно по любви къ нему, чтобы они не нуждались и ни въ какихъ средствахъ для удерживанія ихъ отъ зла. Но пока будутъ злые люди, упорные и открытые враги Вѣры, до тѣхъ поръ необходимо существованіе и такихъ средствъ, которыя бы ихъ удержи вали по крайней мѣрѣ въ границахъ благоразумія, и предотвращали соблазны.

Источникъ: Послѣдованіе Православія, совершаемое въ первую недѣлю Великаго поста. // «Духовная Бесѣда», еженедѣльно издаваемая при Санктпетербургской Духовной Семинаріи. — СПб.: Въ Типографіи Департамента Удѣловъ, 1860. — Томъ IX. — С. 225-240.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0