Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 26 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 30.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній Москвинъ († 1876 г.)
Слово повѣствовательное на память преподобнаго отца нашего Іова, Почаевскаго чудотворца.

Путіе праведныхъ подобнѣ свѣту свѣтятся: предходятъ и просвѣщаютъ, дондеже исправится день (Прит. 4, 18).

Чтó солнце, — луна и звѣзды на небѣ, то же самое — мужи праведные на землѣ: ихъ назначеніе, по намѣренію премудраго и всеблагаго Промысла, одно и тоже: свѣтить и просвѣщать. О первыхъ въ словѣ Божіемъ сказано: и сотвори Богъ два свѣтила великая: свѣтило великое въ начала дне, и свѣтило меншее въ начала нощи, и звѣзды; и положи я Богъ на тверди небеснѣй, яко свѣтити на землю, и владѣти днемъ и нощію, и разлучати между свѣтомъ и между тмою (Быт. 1, 16-18); а послѣднимъ заповѣдано: тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ ваша добрая дѣла, и прославятъ Отца вашего, Иже на небесѣхъ (Матѳ. 5, 16), и оттого они называются въ Писаніи то сынами или чадами свѣта (Іоан. 12, 36; Матѳ. 16, 8; Ефес. 5, 9), то самымъ свѣтомъ: вы есте свѣтъ міра, глаголетъ Господь Апостоламъ (Матѳ. 5, 17).

Первые, совершая свое теченіе въ воздушныхъ пространствахъ, озаряютъ собою лѣса и горы, поля и пустыни, моря и рѣки, и тѣмъ служатъ человѣку къ исполненію разнообразныхъ дѣлъ и обязанностей земной его жизни; а послѣдніе, преходя, по указанію Промысла, съ мѣста на мѣсто по землѣ, ими обитаемой, всюду — гдѣ только появляются и къ чему соприкасаются, приносятъ съ собою свѣтъ правды и истины, и чрезъ то, разгоняя вокругъ себя тьму грѣховную, отражая и сокрушая козни духа темнаго, безбѣдно шествуютъ сами и благонадежно руководятъ другихъ къ свѣту невечернему — въ жилище небесное.

Пріятенъ свѣтъ солнца во время дня, и свѣтъ луны и звѣздъ — во время ночи: кто не любовался тѣмъ и другимъ, кто отъ души не восхищался ими, и кто не скорбѣлъ и не сѣтовалъ, лишенный, и на краткое время, свѣтѣнія ихъ? Но несравненно пріятнѣе и вожделѣннѣе для имѣющихъ очи видѣть — свѣтъ, исходящій отъ мужей праведныхъ, потому что это свѣтъ не земный, а небесный, не вещественный, а духовный, — свѣтъ, просвѣщающій всякаго человѣка грядущаго въ міръ, который и во тмѣ свѣтится, и тма его не объемлетъ (Іоан. 1, 9. 5).

На этотъ-то именно свѣтъ и указуетъ Премудрый, когда говоритъ, что путіе праведныхъ подобнѣ свѣту свѣтятся: предходятъ и просвѣщаютъ, дондеже исправится день. Онъ, какъ просвѣщенный духомъ Божіимъ, яснѣе и вѣрнѣе могъ наблюдать, видѣть и оцѣнить свѣтозарныя стези ихъ; онъ видѣлъ и возвѣщаетъ намъ, что сіи свѣтоносные мужи предходятъ и просвѣщаютъ все и всѣхъ — на путяхъ своихъ и окрестъ себя — примѣромъ святой и богоугодной жизни своей, словомъ назиданія, и духомъ вѣры и терпѣнія.

Проникнемъ же и мы, возлюбленные о Господѣ чада и братія, благоговѣйнымъ нашимъ вниманіемъ въ свѣтозарные слѣды красныхъ ногъ преподобнаго и богоноснаго отца нашего Іова, сего великаго свѣтила земли Волынскія, а богоспасаемыя обители сея, особеннаго заступника, покровителя и первоначальника, коего святую память мы нынѣ торжественно празднуемъ, и, при его же благодатной помощи, соберемъ на разнообразныхъ путяхъ земнаго его поприща хотя нѣсколько искръ его свѣта духовнаго — въ наше просвѣщеніе.

Сіе великое свѣтило первоначально возсіяло въ половинѣ 16 вѣка, именно въ 1551 году — въ землѣ Галицкой, пограничной съ землею Волынскою, а по вѣрѣ, нравамъ и обычаямъ, по единству языка и родопроисхожденія чисто русскаго жителей той и другой, составлявшей съ нею одно нераздѣльное цѣлое — подъ именемъ Чермной или Червонной, иначе красной Руси.

Время появленія — весьма замѣчательное по религіозному движенію въ западной Европѣ вообще, когда лютеранство, со всѣми его отраслями, исторгалось силою изъ-подъ владычества римскаго и бушевало непривычною ему свободою, — замѣчательное по гоненіямъ и преслѣдованіямъ, пыткамъ и мученіямъ за вѣру православную въ юго-западной Россіи въ частности, страдавшей тогда подъ игомъ польскаго правленія. Въ то время властолюбіе папское, скорбя и досадуя за отторженіе отъ его власти едва не цѣлой половины его подданныхъ, неутомимо искало и вымышляло средства вознаградить себя за сію потерю тяжкую — привлеченіемъ къ себѣ русиновъ беззащитныхъ, и для того придумало пресловутую унію, столь радостную для папы, столь гибельную для Польши, и столь памятную, по ея жестокостямъ и бѣдствіямъ, для народа.

И въ это-то именно время благоугодно было Промыслу произвесть на свѣтъ преподобнаго Іова, ревностнаго поборника и непобѣдимаго защитника вѣры православно-восточныя, каѳоличества истиннаго — отъ католичества лжеименнаго. О, какъ всегда вѣрно и истинно изреченіе Премудраго, что Богъ воздвигаетъ потребнаго на время свое, и какъ оно точно и полно сбылось и оправдалось на ублажаемомъ нами праведникѣ!

Преподобный Іовъ родился отъ православныхъ и благочестивыхъ родителей, прозывавшихся Желѣзомъ, отъ чего и самъ онъ во время жизни носилъ тоже прозваніе Желѣза, и нынѣ въ преданіи народа извѣстенъ подъ тѣмъ же именемъ; а во святомъ крещеніи наименованъ былъ Іоанномъ, какбы въ предзнаменованіе имѣющей современемъ открыться въ немъ обильной благодати Божіей: ибо слово Іоаннъ съ еврейскаго языка означаетъ благодать. Такимъ образомъ, онъ первыя искры свѣта благодатнаго пріялъ въ юное сердце свое вмѣстѣ съ именемъ и кровію отъ благочестивыхъ и богобоязненныхъ родителей, и благодать Божія, какъ увидимъ это впослѣдствіи, въ немъ не тща бысть (1 Кор. 15, 10), но, съ каждымъ днемъ и годомъ умножаясь и возрастая, при его постоянномъ усердіи и тщаніи, вскорѣ принесла плоды обильные, уготовавъ его въ сосудъ избранъ, многоцѣненъ и благопотребенъ на служеніе Господу (2 Тим. 2, 21).

Ставъ видимымъ орудіемъ невидимо присущей въ немъ и дѣйствующей благодати Божіей, онъ, еще будучи младенцемъ, уже удивлялъ и пристыжалъ разумнымъ словомъ и благочестнымъ житіемъ безпечныхъ мужей и легкомысленныхъ юношей; а будучи юношей и мужемъ, посрамлялъ и поражалъ нерадящихъ о своемъ спасеніи старцевъ.

Случайно узнавъ, что соименникъ его — св. Іоаннъ Креститель еще въ дѣтскомъ возрастѣ удалился въ пустыню, и тамъ, въ удаленіи отъ людей, велъ жизнь строгую, постническую, даже до дне явленія своего Израилю на проповѣдь (Лук. 1, 80), — нашъ юный Іоаннъ поревновалъ великому Пророку въ его пустынно-подвижничеекой жизни, и съ такою силою и съ такимъ неудержимымъ стремленіемъ возжелалъ уединенія пустыннаго и житія постническаго, что, едва достигши десятилѣтняго возраста, онъ тайно ушелъ отъ любимыхъ своихъ родителей и, пришедши въ угорницкій Преображенскій монастырь, явился прямо къ настоятелю онаго со всеусильнымъ и слезнымъ прошеніемъ, дабы послѣдній позволилъ ему, хотя на краткое время, пожить въ обители и послужить братіи.

Настоятель, какъ старецъ прозорливый и богоугодный, провидя въ отрокѣ имущую быти силу Божію, принялъ его любезно и радостно, благодаря въ душѣ своей Бога, утаевающаго тайны царствія своего отъ премудрыхъ и разумныхъ, и открывающаго та младенцамъ (Матѳ. 11, 25), и, по пророческому слову, изъ устъ младенецъ и ссущихъ совершающаго Себѣ хвалу (Псал. 8, 3); и затѣмъ, поучивъ его довольно духовною своею бесѣдою, и противу всѣхъ козней и навѣтовъ вражіихъ вооруживъ силою крестною въ своемъ благословеніи, онъ вручилъ его екклисіарху, какъ мужу въ дѣлѣ вѣры и спасенія душъ человѣческихъ искусному и опытному, да подъ его наставленіемъ и руководствомъ навыкнетъ онъ послушанію церковно-монастырскому.

Но юный послушникъ, пламенѣя ревностію къ сугубымъ подвигамъ жизни монашеской, не довольствовался однимъ послушаніемъ, ему назначеннымъ, но самъ на себя сверхъ того налагалъ труды различные, стараясь всѣмъ и каждому изъ братіи, по мѣрѣ силъ своихъ, услуживать, и особенно тѣмъ изъ иноковъ, которые, въ дѣлѣ своего спасенія и въ благоустроеніи обители, богоугодно трудились, всякаго рода услугами угождалъ, чѣмъ и заслужилъ себѣ всеобщую любовь и уваженіе не по лѣтамъ своимъ, такъ что онъ, находясь въ кругу старцевъ, по строгой своей жизни и благочиннымъ поступкамъ, казался не слабымъ и малодушнымъ отрокомъ, но утвердившимся въ добрѣ и опытнымъ старцемъ, только малорослымъ.

Видя все сіе, игуменъ, и на самомъ дѣлѣ удостовѣрившись лично самъ и чрезъ другихъ въ добрыхъ его нравахъ, великомъ терпѣніи, ангельской кротости и глубокомъ смиреніи, рѣшился, наконецъ, уступить многократнымъ и слезнымъ моленіямъ чуднаго отрока о постриженіи его въ иноческій санъ и, почитая грѣхомъ тяжкимъ препятствовать болѣе дѣйствію зовущей его благодати, по совѣту и согласію братіи, на дванадесятомъ году его жизни постригъ его въ этотъ санъ, переименовавъ его при семъ изъ Іоанна — Іовомъ.

Не безъ особеннаго, конечно, намѣренія и указанія промысла Божія дано было преподобному и сіе новое имя: ибо онъ не только именемъ, но и самымъ дѣломъ былъ подобенъ многострадальному Іову — въ тяжкихъ страданіяхъ и бѣдствіяхъ, скорбяхъ и болѣзняхъ безъисходныхъ, чрезъ всю его долголѣтнюю жизнь продолжавшихся, и не только подобенъ былъ сему великому праведнику, самимъ Богомъ прославленному, но, скажемъ не обинуяся, и далеко превзошелъ его. Ибо ветхозавѣтный Іовъ терпѣлъ несчастія и болѣзни по навѣту діавола и по попущенію Божію, а нашъ Іовъ самъ произвольно, по одной ревности къ святости и чистотѣ духа и тѣла, обрекъ себя съ юныхъ лѣтъ на жестокое отшельническое житіе и неразлучныя съ нимъ всякаго рода неудобства и лишенія, и, переходя отъ степени на степень духовнаго совершенства, нещадно изнурялъ и томилъ плоть свою, да притупитъ и сокрушитъ чрезъ то сущее въ ней жало смерти, грѣхъ (1 Кор. 15, 56), въ чемъ, при содѣйствіи благодати Божіей, и успѣлъ онъ до такой степени, что сія мертвенная плоть его въ самой смерти облеклась безсмертіемъ (1 Кор. 15, 53) и славою неземною, и, бывъ проникнута и освящена силою присущаго въ ней Духа Божія, не престаетъ донынѣ — въ теченіи болѣе трехъ вѣковъ — источать токи исцѣленій всѣмъ, съ искреннею вѣрою и усердною молитвою къ угоднику Божію приходящимъ и прикасающимся ей.

Юный инокъ, справедливо разсуждая въ себѣ, что облекшись, по милости Божіей, въ ангельскій образъ, онъ долженъ и качества стяжать себѣ истинно ангельскія, — тѣмъ съ вящшимъ усердіемъ и ревностію устремился на предлежащее ему поприще благочестія, къ воздѣланію всякія добродѣтели, деннонощно, подобно доброму, упоминаемому въ Евангеліи, купцу (Матѳ. 13, 45), трудясь и заботясь о собираніи, охраненіи и умноженіи своего духовнаго сокровища, и безъ того уже довольно обильнаго. И бысть, по словамъ правдолюбиваго современника и ученика его, преподобнаго Досиѳея, инокъ зѣло искусенъ, не тако лѣты, яко добродѣтельми преукрашенъ, живый, аки истый Ангелъ посредѣ братіи: зане всѣмъ на позоръ и пользу бяше, день отъ дне въ глубочайшія добродѣтели поступая, и тако тѣснымъ путемъ совершеннѣйшаго дошедши возраста, на степень священства, аще и по многомъ смиренномъ съ его стороны отрицаніи  — глаголаше бо себе недостойна бити сана таковаго, — возведеся.

Въ санѣ семъ, — при частомъ и благоговѣйномъ совершеніи священнодѣйствія пречистаго тѣла и крови Христовой, при всегда вѣрномъ и нелѣностномъ отправленіи всѣхъ другихъ богослуженій, какъ-то: утреннихъ, вечернихъ и полунощныхъ, по уставу церковному, при строгомъ и неупустительномъ исполненіи всѣхъ правилъ и постановленій отеческихъ для благоповеденія христіанскаго вообще, и для жизни монашеской въ частности, при молитвахъ и колѣнопреклоненіяхъ, не спѣшно и разсѣянно, не по обряду только и внѣшнему навыку произносимыхъ и совершаемыхъ, но съ видимымъ воодушевленіемъ и сердечнымъ умиленіемъ отъ чувства глубокаго и любви къ Богу пламенѣющей, — еще болѣе открылось его богатство духовное и высокое достоинство духа горящаго, Господеви работающаго (Рим. 12, 11). Посему, какъ свидѣтельствуетъ тотъ же Досиѳей, не по многомъ времени, ради неудобь вмѣстимыя въ сердцѣ своемъ благодати Божія, еюже всегда усердно горяше, безпрестанно державу Его славити, — а не менѣе того, какъ думаемъ мы, и для уклоненія отъ взоровъ и славы человѣческой, нерѣдко пресѣкавшей его труды молитвенные и богомысленные, и чрезъ то много докучавшей ему, и смиренное сердце его возмущавшей и безпокоившей, — Серафимскій на ся воспріятъ образъ, еже глаголется схима великая.

Но, чѣмъ болѣе угодникъ Божій уклонялся отъ людей, желая выну пребывать и молитвенно бесѣдовать съ единымъ Богомъ, тѣмъ болѣе люди, слыша о трудолюбивомъ и добродѣтельномъ житіи его, отвсюду ради пользы душевныя приходили къ нему, открывая предъ нимъ свои недуги душевные и тѣлесные, и взаимно получая отъ него скорое и вѣрное на нихъ врачевство въ словѣ благодати и молитвѣ чудодѣйственной. Такъ слава его имени, не вмѣщаясь ни въ стѣнахъ монастырскихъ, ни въ предѣлахъ земли отечественной, вскорѣ пронеслась по всѣмъ странамъ сосѣдственнымъ и даже въ иновѣрной Польшѣ, и привлекла въ убогую келлію подвижника и князей и вельможъ.

Особенно же знаменитый князь Константинъ Острожскій и Дубенскій, извѣетный ревнитель благочестія и поборникъ православія, часто посѣщая и бесѣдуя съ юнымъ старцемъ-схимникомъ, до того возлюбилъ его, что рѣшился, во что бы то ни стало, переманить его въ свой дубенскій Крестовоздвиженскій монастырь, что нынѣ приходская, того же наименованія, на островѣ въ городѣ Дубнѣ церковь. Съ этою цѣлію онъ многократно и словесно и письменно просилъ и молилъ угорицкаго игумена, «да сотворитъ», по его выраженію, «любовь къ нему Божію, и да пошлетъ сего блаженнаго трудолюбца, показати образъ трудолюбиваго и богоугоднаго житія инокамъ въ его дубенской обители честнаго и животворящаго креста Господня жительствующимъ».

Игуменъ, съ одной стороны не желая лишиться такого великаго подвижника — красы и утвержденія своей собственной обители, а съ другой, не видя средства и возможности отказать усиленнымъ просьбамъ такой важной особы, каковъ былъ князь Константинъ Острожскій, весьма опечалился, недоумѣвая самъ съ собою, на что рѣшиться, и какъ въ семъ случаѣ должно поступить. Недолго впрочемъ колебался старецъ-настоятель въ своемъ недоумѣніи: новыя, настоятельныя и притомъ непрестанныя просьбы князя заставили его почти невольно рѣшиться, удовлетворить неотступному моленію князя, и онъ, хотя съ тяжкою скорбію въ сердцѣ, но съ миромъ и любовію отпустилъ блаженнаго къ новому мѣсту служенія.

Здѣсь угодникъ Божій, бывъ принятъ и княземъ и братіею благочестно и любовно, вскорѣ избранъ былъ отъ братіи во игумена обители, которою и управлялъ онъ болѣе двадцати лѣтъ, съ примѣрнымъ тщаніемъ и усердіемъ, отличаясь, какъ и прежде, ангельскою кротостію, богомудрымъ поученіемъ и неутомимымъ трудолюбіемъ, въ свободное же отъ прочихъ дѣлъ, по своему званію, время, занимаясь писаніемъ церковно-служебныхъ книгъ. И привелъ онъ эту обитель въ такой стройный порядокъ и благочиніе, по всѣмъ частямъ, что современники поставляли ее въ образецъ для прочихъ монастырей, а богоподвижный настоятель ея сдѣлался предметомъ всеобщихъ похвалъ и удивленія. Народъ изъ всѣхъ окрестныхъ странъ спѣшилъ къ нему толпами, для пріятія отъ него благословенія и слова утѣшенія.

Но то, что другаго могло бы утѣшать и работать, преподобнаго Іова устрашало и безпокоило. Видя славу своего имени и подвиговъ со дня на день болѣе и болѣе распространяющуюся, а народъ повсемѣстно его ублажающимъ, онъ началъ самъ въ себѣ скорбѣть и опасаться, чтобъ не пріять въ сей славѣ временнаго воздаянія, и не лишиться за то славы вѣчныя. Съ другой стороны, и народъ, приходящій къ нему во множествѣ, много докучалъ ему, отнимая у него время отъ молитвы и богомыслія. То и другое, вмѣстѣ взятое, заставило его искать себѣ другаго болѣе безопаснаго для его спасенія убѣжища. Почему онъ, оставивъ монастырь свой отъ братіи тайно, пришелъ къ горѣ Почаевской, издревле свѣтлостію премногихъ чудесъ сіяющей.

Здѣсь онъ, ископавъ себѣ тѣсную пещеру, донынѣ въ оградѣ сего святилища видимую, одинъ только съ Богомъ и Его Ангелами поселился въ ней, и думалъ до конца жизни прожить въ ней въ отчужденіи отъ всего міра — въ мирной и безмятежной безвѣстности. О, съ какимъ юношескимъ жаромъ, хотя въ то время онъ имѣлъ уже лѣтъ около шестидесяти, снова обратился онъ къ обычнымъ себѣ трудамъ и подвигамъ! Какъ онъ утѣшался тишиною и спокойствіемъ уединенія, имъ паки обрѣтеннаго! Какъ усердно благодарилъ Бога за дарованіе ему сего убѣжища!

Но что же? — Едва прошло нѣсколько мѣсяцевъ сего покоя, для него вожделѣннаго, какъ онъ, бывъ избранъ почаевскими иноками въ игумена ихъ обители, и умоленъ ихъ общею любовію и слезнымъ прошеніемъ, принужденъ былъ оставить, хотя не навсегда, любезную пещеру (ибо, и будучи игуменомъ, онъ нерѣдко уединялся въ нее и подвизался въ ней по прежнему), и принять на себя прежнее бремя монастырскаго управленія. И такимъ образомъ, вопреки усердному желанію и тщанію, сокрыть свои доблести во мракѣ пещеры, и самому сокрыться отъ взоровъ и славы человѣческой, онъ, ставъ на высотѣ Почаевской, неожиданно открылся цѣлому міру и вящше прежняго сталъ быть ублажаемъ и почитаемъ отъ всѣхъ боголюбцевъ. Такъ вѣрно слово Христово и всякаго пріятія достойно (1 Тим. 1, 15): не можетъ градъ укрытися верху горы стоя. Ниже вжигаютъ свѣтильника, и поставляютъ его подъ спудомъ, но на свѣщницѣ, да свѣтитъ всѣмъ (Матѳ. 5, 14), и другое Его же слово: всякъ смиряяй себе, вознесется (Лук. 18, 14). И такого подлинно благоискуснаго и благоподвижнаго наставника благоволила пресвятая Владычица наша Богородица Марія имѣть въ своей небоподобной обители.

Но кто можетъ, не говорю изобразить и описать подробно, а по крайней мѣрѣ изчислить всѣ великіе труды и подвиги преподобнаго, на семъ святомъ мѣстѣ, на этой дивной горѣ, стопами ногъ Пресвятыя Дѣвы освященной и его праведнымъ пóтомъ орошенной и увлаженной, подъятые? Какая неутомимая, для простаго человѣческаго слуха невѣроятная, и для слабой природы нашей недоступная и невыносимая, была здѣсь его дѣятельность! Какой краткій сонъ и постоянное бдѣніе! Какой строгій постъ и непрерывное воздержаніе! Какое неослабное отъ утра до вечера, и отъ вечера до утра, трудолюбіе! Ибо днемъ онъ, кромѣ часовъ богослужебныхъ, молитвѣ церковной посвящаемыхъ, кромѣ дѣлъ управленія и пріема посѣтителей, жаждавшихъ слышать отъ него слово назиданія, обыкновенно занимался насажденіемъ деревъ вокругъ обители, разведеніемъ вертоградовъ, возращеніемъ овощей, устроеніемъ плотинъ, и донынѣ при подошвѣ горы у озера существующихъ, а ночью, — но кто кромѣ Бога Сердцевѣдца могъ вполнѣ знать и видѣть нощные его подвиги? Позна Господь, и одинъ только Онъ вѣдаетъ — сущыя Своя (2 Тим. 2, 19), — слышитъ ихъ мольбы и воздыханія, скорби и болѣзни сердечныя, видитъ ихъ колѣнопреклоненія и слезы, изнуренія и бдѣнія; а люди, даже самые приближенные къ нимъ, если что замѣчаютъ и знаютъ, то развѣ только самую малую часть уединенныхъ ихъ подвиговъ. Такъ и ближайшій ученикъ преподобннаго Іова Досиѳей, упомянувъ о всенощныхъ молитвахъ его, не много намъ сказываетъ, а только говоритъ, что онъ совершалъ сіи молитвы съ колѣнопреклоненіемъ, и за тѣмъ, обращаясь къ каменной его пещерѣ, единственной и всегдашней свидѣтельницѣ молитвъ сего рода, прибавляетъ, что еслибы пещера сія имѣла уста, то она всесовершенно извѣстила бы насъ о семъ. Она бы тогда открыла намъ, какъ угодникъ Божій иногда чрезъ три дня, а иногда и чрезъ цѣлую седмицу заключившись въ ней одинъ, слезами только сердечными питаемый, усердно молился о благосостояніи всего міра, во злѣ лежащаго (1 Іоан. 5, 19), и какъ однажды во время такой молитвы въ пещерѣ облисталъ его свѣтъ свыше благодати Божія, и болѣе двухъ часовъ чудно осіявалъ всю церковь: азъ же, говоритъ Досиѳей, егда видѣхъ сіе, падъ на землю, зѣло ужасохся, сицевымъ страшнымъ видѣніемъ быхъ побѣжденъ.

Отъ такихъ впрочемъ усиленныхъ трудовъ, крайняго изможденія плоти и продолжительныхъ стояній на молитвѣ, наконецъ тѣло его подверглось гніенію до такой степени, что плоть его отпадала отъ костей, и смотрѣть на него безъ внутренняго содроганія и соболѣзнованія было невозможно; особенно же ноги его страшно отекли и покрылись множествомъ ранъ, о которыхъ онъ справедливо могъ сказать съ Апостоломъ: азъ язвы Господа Іисуса на тѣлѣ моемъ ношу (Гал. 6, 17), и которыя можно видѣть и донынѣ на мощахъ его, нетлѣнно почивающихъ.

Тѣмъ не менѣе однакожь преподобный дожилъ до глубокой старости, достигши свыше ста лѣтъ, и сохранивши притомъ всѣ чувства и мысли въ здравомъ состояніи.

Былъ онъ вообще въ болѣзняхъ и страданіяхъ терпѣливъ, въ перенесеніи обидъ и оскорбленій великодушенъ и незлобивъ, въ управленіи братіею строгъ и взыскателенъ, но къ кающимся милостивъ, въ обращеніи съ посторонними кротокъ и смиренъ, но вмѣстѣ важенъ и степененъ, къ бѣднымъ милосердъ, къ несчастнымъ сострадателенъ, къ высшимъ покоренъ и послушенъ, къ равнымъ и низшимъ благопривѣтливъ и услужливъ, ко всѣмъ добръ и внимателенъ, но не разговорчивъ и до того молчаливъ, что въ иное время, особенно въ послѣдніе годы, трудно было и услышать отъ него что либо другое, кромѣ молитвы Іисусовой: Господи Іисусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя, — которая, подобно рѣкѣ, непрестанно, при каждомъ дѣлѣ и движеніи его, изъ устъ его исходила.

За недѣлю же до кончины своей, онъ, по особому откровенію Божію, предузналъ и предсказалъ день и часъ своего отшествія, чтó въ свое время и сбылось совершенно: ибо въ тотъ самый день, который, по его предреченію, долженъ быть послѣдній въ земномъ его странствованіи, онъ безъ всякія болѣзни, по совершеніи божественной литургіи, отдавъ послѣднее цѣлованіе горько сѣтующей братіи, мирно прешелъ отъ временныя сей жизни къ вѣчному блаженству лѣта Господня 1651-го, 28-го дня октября. Такъ жилъ, благоугождая Господу, и такъ скончался угодникъ Божій, преподобный Іовъ, почаевскій чудотворецъ.

Но мы, дошедши въ нашемъ сказаніи до конца земнаго его поприща, не дошли и до половины богоугодной его дѣятельности: осталась еще другая часть ея и притомъ немалая, — это дѣятельность посмертная, всегда живая и благоуспѣшная, всегда славная и блистательная, которую впрочемъ мы оставимъ нынѣ до другаго подобнаго времени.

А теперь обратимся только къ угоднику Божію съ усердною нашею молитвою, да призритъ онъ на насъ — сыновъ своихъ, съ высоты горняго жилища своего, окомъ милосердія, да продолжаетъ управлять и охранять насъ подъ святымъ своимъ покровомъ, выну предъ Господомъ Богомъ ходатайствуя о насъ, да соблюдаетъ въ вѣрѣ и благочестіи, имъ преданномъ, и любезную ему обитель сію непреложно и неподвижно, да будетъ наконецъ скорый помощникъ и вѣрный заступникъ и всѣмъ съ вѣрою и любовію притекающимъ къ духоноснымъ и многоцѣлебнымъ мощамъ его. Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть III. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 522-535.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0