Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 22 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 34.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній Москвинъ († 1876 г.)
Слово въ день святителя и чудотворца Николая.

Дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ (Псал. 67, 36).

Такъ! Онъ истинно дивенъ, великъ, непостижимъ и въ ихъ жизни, и въ смерти, и по смерти. Чтó есть жизнь святыхъ Божіихъ? — Непрерывная цѣпь чудесъ Всемогущаго. Чтó есть смерть? — Дивный переходъ изъ бѣдственнаго времени въ блаженную вѣчность. Чтó по смерти. — Продолженіе тѣхъ же чудесъ и на небѣ, и на землѣ, и для нихъ самихъ и для другихъ. Вотъ три важныя истины, достойныя полнаго нашего вниманія! Раскроемъ, по возможности, основаніе оныхъ въ пользу и назиданіе вѣрныхъ, и въ честь нынѣ празднуемаго нами святителя и чудотворца Николая.

Самое первое и самое важное чудо въ жизни святыхъ есть то, что они, будучи людьми естественно поврежденными и немощными, также какъ и всѣ прочіе; живя въ томъ же мірѣ прелюбодѣйномъ и грѣшномъ; съ тою же плотію слабою и растлѣнною; при столь же сильныхъ, и, можетъ быть, еще сильнѣйшихъ нападеніяхъ со стороны общаго врага человѣчества, — содѣлались, однакожь, добродѣтельными и святыми. Добродѣтель и святость человѣка, судя по настоящему его состоянію, есть явленіе въ мірѣ удивительное, необыкновенное, сверхъестественное. Чудодѣйственная сила Вышняго нигдѣ столь ясно и ощутительно не оказываетъ себя; никогда столь ясно не торжествуетъ надъ всѣми возможными усиліями всѣхъ великомощныхъ силъ противоборствующей природы, какъ только тогда, когда она, во всей полнотѣ своей, совершается въ немощи человѣческой (2 Кор. 12, 9); когда сему слабому, ничтожному орудію, впрочемъ, укрѣпленному сею невидимою силою, не могутъ противостоять никакія силы неба и земли, ничто видимое и невидимое, ни начала, ни власти, ни міродержители тьмы вѣка сего, ни духи злобы поднебесные (Ефес. 6, 12); но все предъ нимъ изнемогаетъ, все низлагается, все сокрушается.

Священный гласъ величія и всемогущества Божія ни въ чемъ столь громко не слышенъ, какъ въ тихихъ молитвенныхъ воздыханіяхъ праведника, заглушающихъ и бурныя роптанія плоти, слишкомъ отягощающейся настоящимъ его состояніемъ, и жалобныя стенанія духа, еще сокрушающагося о землѣ, и шумныя радости и удовольствія міра, еще не вовсе потерявшаго надежду обратить его снова къ себѣ, — въ воздыханіяхъ, едва слышимыхъ имъ самимъ, едва ощущаемыхъ глубокимъ его внутреннимъ чувствомъ, но въ тоже время уже слышимыхъ на небесахъ, и въ сонмѣ сыновъ Божіихъ, окружающихъ престолъ Вседержителя, уже съ радостными восклицаніями повторяемыхъ въ слухъ Имущаго сотворити вся, елика восхощетъ (Псал. 113, 11), и Обѣтовавшаго все даровать въ молитвѣ вѣрующему (Марк. 11, 24), и выну дарующаго.

Надменные служители міра, низкіе рабы плоти! возблагоговѣйте предъ обитающими посредѣ васъ праведниками: это суть чудотворцы. Чудеса совершаются въ ихъ умѣ, чудеса — въ ихъ сердцѣ, чудеса — въ ихъ тѣлѣ.

Такъ, ихъ умъ есть чудное вмѣстилище непостижимыхъ таинъ Божіихъ; высокое орудіе глубокаго вѣдѣнія природы; благословенная земля, которая среди вѣчныхъ тумановъ и мраковъ, отвсюду облежащихъ ее, среди вредоносныхъ бурь и непогодъ, со всѣхъ сторонъ наносимыхъ къ ней, среди губительной заразы и язвы, непрестанно свирѣпствующихъ въ окрестностяхъ ея, и непрестанно силящихся проникнуть въ самую ея внутренность, — произращаетъ, однакоже, произрастенія благолѣпныя, питательныя и животворныя. Кто уразумѣ умъ Господень? — вопрошаетъ одинъ изъ вѣдущихъ тайны царствія Божія, и въ тоже время отвѣчаетъ: мы же умъ Христовъ имамы (1 Кор. 2, 16).

Итакъ, умъ праведниковъ есть умъ Христовъ. Слѣдовательно, въ немъ сокрыты великія и безцѣнныя сокровища премудрости Божіей и разума духовнаго; слѣдовательно, онъ преисполненъ богатыми дарованіями духа и высокими свѣдѣніями силъ природы и благодати; слѣдовательно, ему должно быть вѣдомо самое невѣдомое для обыкновенныхъ умовъ, постижимо-непостижимое, видимо-невидимое. Онъ знаетъ, по Апостолу, вся (1 Іоан. 2, 20), судитъ обо всемъ, постигаетъ, чтó широта и долгота, глубина и высота; разумѣетъ превышающую разумъ любовь Христову (Ефес. 3, 18-19), и миръ, превосходящій всякое разумѣніе (Флп. 4, 7); проникаетъ отчасти и въ самыя глубины Божія (1 Кор. 2, 10).

Словомъ, это есть свѣтъ, который, нисходя отъ Отца свѣтовъ, живущаго во свѣтѣ неприступномъ для тьмы (Іак. 1, 17; 1 Тим. 6, 16), и послѣ того, находясь подъ непрестаннымъ вліяніемъ сего высшаго свѣта, и самъ также все только озаряетъ, все только просвѣщаетъ; но въ тоже время ничѣмъ не омрачается, ничѣмъ не потемняется. Глубины земли и высоты небесъ, жилища мрака и убѣжища тьмы, тайны сердца и мудрованія плоти, козни человѣка и ухищренія сатаны, — все въ такомъ случаѣ становится открыто для него, и все освѣщается имъ.

Отсюда происходитъ то, что сколько тьма грубыхъ пожеланій плоти ни силится омрачить свѣтлое чело его; сколько бурные порывы страстей ни покушаются потушить священное внутреннее пламя его; сколько заразительные примѣры разврата и нечестія ни стараются увлечь его за собою и растлить возрожденную святость его: не смотря на все сіе, каждая его мысль, каждое его представленіе является въ свѣтъ въ первообразномъ своемъ сіяніи, въ первородной своей чистотѣ и непорочности.

Послѣ сего скажите, какъ иначе, какъ не какимъ нибудь особеннымъ чудомъ онѣ сохраняются во всей своей цѣлости отъ зловреднаго дыханія наклонностей и страстей, и отъ заразительнаго вліянія почти повсемѣстныхъ примѣровъ нечестія? Сколько онѣ на каждомъ шагу, можно сказать, встрѣчали камней преткновенія, — и ни объ одинъ изъ нихъ не преткнулись? Между сколькихъ огней прошли онѣ, прежде нежели открылись въ желаніяхъ, и нимало не повредились? Къ какой нечистотѣ не прикасались онѣ, — и нимало не осквернились? И это не чудо? И это будто слишкомъ обыкновенно, и слишкомъ естественно?

Пусть каждый изъ насъ повѣритъ сіе собственнымъ опытомъ. Пусть возьметъ, для примѣра, самую невинную, самую святую, въ началѣ своемъ, мысль, и потомъ посмотритъ, такою ли же точно перешла она въ его воображеніе, въ его сердце? — О! и подобія нѣтъ. Къ ней много примѣшалось худыхъ видовъ, порочныхъ намѣреній, нечистыхъ представленій и тому подобнаго. Но, пойдемъ въ слѣдъ за нею еще далѣе; станемъ наблюдать, чтó произойдетъ съ нею еще въ самомъ сердцѣ, въ какомъ видѣ перейдетъ она въ желаніе, какою откроется она, наконецъ, въ самомъ дѣйствіи. Человѣкъ! Можешь ли ты достойно оплакать потерю всего того, чего ты лишился въ продолженіи жизни отъ твоего сердца развращеннаго? Сколько погибло, въ сей неизмѣримой безднѣ зла — на цѣлую вѣчность, святыхъ твоихъ мыслей, благихъ твоихъ намѣреній? Сколько ихъ вышло оттуда полумертвыми, обезображенными, изуродованными?

Но, подивитесь, слушатели, сія самая бездна зла въ человѣкѣ святомъ и праведномъ превращается въ неизмѣримую бездну блага. Вмѣсто того, что прежде исходили изъ нея только помышленія на злая (Быт. 7, 27), теперь изходятъ изъ нея только помышленія на благая. Прежде износилъ человѣкъ отъ сего лукаваго сокровища своего только лукавая, а теперь отъ сего благаго своего сокровища износитъ только благая (Матѳ. 12, 35). Его чувствованія теперь чисты, желанія благи, намѣренія святы, дѣйствія совершенны и богоугодны; между тѣмъ какъ прежде сего все, что онъ ни дѣлалъ, все, что въ немъ ни происходило, все это было нечисто, скверно, богопротивно. Какое удивительное превращеніе! Какая непонятная перемѣна! Одинъ и тотъ же источникъ, но различны, безконечно различны воды, истекающія изъ него. Одно и тоже древо, но нѣтъ ни малаго сходства между плодами его. Одна и таже нива, но для одного произращаетъ пшеницу, а для другаго плевелы. Откуда же происходитъ сіе чрезвычайное различіе? Чѣмъ изъяснить такое необыкновенное явленіе? — Не иначе, какъ чудомъ.

Чудомъ также должно изъяснять и все то, чтó происходитъ въ тѣлѣ мужей праведныхъ. Какъ? Сіе слабое и немощное твореніе можетъ съ такою удобностію выдерживать столь многотрудные подвиги? Сія бренная, едва измѣряемая нѣсколькими пядями, храмина можетъ, однакоже, служить достойнымъ храмомъ Невмѣстимаго ни небомъ, ни землею? Сіи нечистые уды, низкіе рабы грѣха и беззаконія, дѣлаются, наконецъ, усердными и вѣрными служителями правды во святыню? Какъ все это могло статься? Кто и какъ произвелъ сіе? Какая невидимая сила содѣлала и невозможное возможнымъ? Кто заставилъ невмѣстимое вмѣститься? Кто принудилъ нечистоту служить чистотѣ? — Одинъ чудодѣйствующій Богъ производитъ все сіе. Благословенъ Господь Богъ, творяй чудеса единъ (Псал. 71, 18). Дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ. Дивенъ въ ихъ душахъ и тѣлесахъ.

Онъ дивенъ вмѣстѣ и въ ихъ величественныхъ дѣйствіяхъ на природу внѣшнюю. Пріидите и видите дѣла Божія, яже положи чудеса на земли (Псал. 45, 9) руками преподобныхъ Своихъ. Пріидите и видите, какъ могущественъ гласъ ихъ, какъ крѣпки ихъ мышцы, какъ тверды ихъ рамена, какъ сильна и непобѣдима десница ихъ. Небо и земля, моря и рѣки, громы и молніи, солнце и луна, свѣтъ и тьма, огонь и воздухъ, люди и звѣри, Ангелы свѣта и ангелы тьмы, словомъ, все видимое и невидимое, — вотъ послушныя орудія силы ихъ! Вѣщаетъ праведникъ, — и вся вселенная съ трепетомъ ожидаетъ велѣній его; велитъ, — и все въ движеніи, все спѣшитъ исполнить волю его: ибо воля его есть воля Господа и Творца вселенныя. По его велѣнію — моря оставляютъ вѣковыя жилища свои; небо посылаетъ громы и молніи, и паки призываетъ ихъ въ прежнія хранилища ихъ; солнце забываетъ теченіе свое; луна облекается въ кровавое одѣяніе; свѣтъ превращается въ тьму, и тьма во свѣтъ; огнь источаетъ росу; воздухъ пораждаетъ заразы, и паки изгоняетъ ихъ; звѣри забываютъ лютость свою, и мужи силы не обрѣтаютъ крѣпости въ рукахъ своихъ; сыны Божіи служатъ ему, и обитатели тартара невольно низходятъ въ мрачные вертепы свои. Таково могущество праведника въ жизни его!

Но не менѣе оно удивительно и въ его смерти. Смерть, гдѣ твое жало? Адъ, гдѣ твоя побѣда (1 Кор. 15, 55)? Гдѣ ужасы, которыми вы приводите въ отчаянный трепетъ и содроганіе, можетъ быть, большую половину рода человѣческаго? Гдѣ угрозы, съ которыми вы обыкновенно являетесь къ человѣку грѣшнику? Гдѣ всеразрушающая сила ваша, которой ничто, по видимому, противиться не могло? — Все сіе оставлено при прагѣ хижины мужа добродѣтельнаго. И потому, ни ужасы смерти, ни угрозы ада не страшны для него. Самое тлѣніе, столь естественное всему сотворенному, иногда не смѣетъ прикоснуться къ богоносному тѣлу его. Блажени мертвіи, умирающіи о Господѣ (Апок. 14, 13): и въ грозную минуту смерти миръ обитаетъ въ душахъ ихъ, и слава безсмертія облекаетъ тѣла ихъ въ самыхъ нѣдрахъ смерти. Но блаженны и живущіе, благочестно пользующіеся нетлѣнными останками умирающихъ праведниковъ. Блаженны обитатели Бара, обладающіе безцѣннымъ сокровищемъ честныхъ и многоцѣлебныхъ мощей празднуемаго нынѣ святителя и чудотворца Николая. Блаженны россіяне, обильно надѣленные святыми тѣлесами богоугодныхъ соотечественниковъ своихъ. Блаженны, наконецъ, вы, слушатели, въ священныхъ стѣнахъ сея обители имущіе многоцѣнную раку чудотворныхъ мощей благовѣрнаго князя Александра Невскаго. Возблагоговѣйте предъ симъ торжественнымъ и вѣковымъ памятникомъ безсилія смерти надъ самыми тѣлами святыхъ.

Но, еще менѣе она оказываетъ силы своей надъ душами ихъ. Тщетно она, для устрашенія ихъ, потрясаетъ вѣками, вызываетъ изъ бездны прошедшаго нѣкоторые дни и часы, омраченные ихъ слабостями, или даже отданные въ жертву міру и страстямъ: чистѣйшая кровь непорочнаго Агнца давно уже паче снѣга убѣлила всѣ пятна ихъ жизни, и горячія слезы сокрушенія и раскаянія давно уже смыли оныя съ непорочной души ихъ. Напрасно также она, съ тою же цѣлію, облекаетъ въ мрачный видъ настоящее; вводитъ ихъ въ ужасную долину смертной тѣни; представляетъ предъ очи ихъ самыя поразительныя картины: съ одной стороны она поставляетъ дѣтей, своими жалобами и стенаніями потрясающихъ отеческую утробу ихъ, а съ другой — выставляетъ она великія намѣренія и благодѣтельныя предначертанія, призывающія ихъ снова къ жизни для рѣшительнаго своего довершенія. Ужасная долина смертной тѣни мало ужасаетъ ихъ; они пройдутъ чрезъ нее, не бояся зла: потому что Господь силъ выну одесную ихъ есть (Псал. 22, 4).

Стенанія и вопли дѣтей, конечно, трогаютъ родительское сердце ихъ; но пламенная вѣра въ Бога, и твердая надежда на бдительный промыслъ Его объ убогихъ и сирыхъ совершенно успокоиваютъ ихъ. Сильна была ревность ихъ ко благу человѣчества; глубоко занимали ихъ мысли, обѣщавшія доставить ему нѣкогда полное благоденствіе: но они спокойно оставляютъ ихъ неисполненными: поелику Тотъ, Который внушилъ имъ оныя, повелѣваетъ оставить ихъ безъ исполненія.

Безполезно, наконецъ, смерть, для возмущенія мирной души ихъ, обращается къ будущему, и собираетъ вокругъ его глубокую тьму мучительнаго сомнѣнія и утомительной неизвѣстности: и сквозь самую тьму сію, вожделѣнный свѣтъ надежды просіяваетъ имъ въ умъ и сердце, — и живоносные лучи его благовременно проливаютъ въ нихъ спокойствіе и радость, жизнь и благословеніе. Такимъ образомъ, для мужей праведныхъ самые ужасы превращаются въ утѣшенія; самая тьма — во свѣтъ; самая смерть — въ новую жизнь.

Итакъ смерть праведниковъ не только не прерываетъ чудотворной ихъ дѣятельности, но еще представляетъ для нея новое поприще. Чудодѣйственная сила Безпредѣльнаго, донынѣ неотступно присущая имъ, не только не оставляетъ ихъ самимъ себѣ по сю сторону гроба; но неотступно также сопутствуетъ имъ и за предѣлы онаго — въ самую вѣчность. Тамъ, гдѣ Богъ, преимущественно, есть дѣйствуяй вся во всѣхъ (1 Кор. 12, 6), гдѣ всѣ, по слову Христову, составляютъ едино (Іоан. 17, 21), и единъ Богъ объемлетъ Собою всѣхъ и каждаго, и въ своей жизни открываетъ источникъ для жизни всякаго, — тамъ сія сила Его тѣмъ болѣе, тѣмъ величественнѣе, тѣмъ торжественнѣе должна обнаруживать себя, и дѣйствительно обнаруживаетъ.

Тамъ, она непостижимымъ для насъ образомъ, претворяетъ временное въ вѣчное, смертное въ безсмертное, земное въ небесное, плотское въ духовное, безчестное въ славное, человѣческое въ ангельское, — скажемъ болѣе: въ богоподобное. Тамъ земная персть, составляющая основаніе и сущность тѣлъ праведниковъ, чудеснымъ нѣкіимъ дѣйствіемъ преобразуется въ нѣчто духовное, и такимъ образомъ — изъ тлѣнной становится нетлѣнною, изъ временной вѣчною. Тамъ душа слабаго смертнаго таковымъ же чудеснымъ дѣйствіемъ силы Всемогущаго превращается въ духъ безсмертный, приступаетъ къ Сіонстѣй горѣ, ко граду Бога живаго, Іерусалиму небесному, и тмамъ Ангеловъ (Евр. 12, 22), и дѣлается, наконецъ, причастницею Божества (2 Петр. 1, 4).

Такимъ образомъ, человѣкъ изъ плотскаго дѣлается духовнымъ, изъ земнаго небеснымъ, изъ чувственнаго, можно сказать, Божественнымъ. А потому, и кругъ его дѣятельности становится гораздо обширнѣе, нежели здѣсь на землѣ; дѣйствія величественнѣе и блистательнѣе; силы живѣе и дѣятельнѣе; способности возвышеннѣе и проницательнѣе. То, чтó здѣсь видѣлъ онъ только въ зерцалѣ и гаданіи, — тамъ видитъ онъ лицемъ къ лицу (1 Кор. 13, 12). На что здѣсь смотрѣлъ онъ только сквозь покрывало, на то тамъ взираетъ онъ откровеннымъ лицемъ (2 Кор. 3, 18). Чему здѣсь вѣрилъ, то тамъ ощущаетъ; что здѣсь предугадывалъ, то тамъ видитъ; о чемъ здѣсь только заключалъ, то тамъ усматриваетъ на самомъ опытѣ; что здѣсь казалось ему труднымъ, то тамъ дѣлается для него легкимъ; что здѣсь почиталъ онъ невозможнымъ, то тамъ становится для него удобнымъ. Здѣсь каждая его мысль, каждое его намѣреніе, каждое его дѣйствіе носитъ на себѣ печать времени, слѣдовательно — недостатка и несовершенства; тамъ, напротивъ, все ознаменовано печатію вѣчности, слѣдовательно — полноты и совершенства: вѣчность сіяетъ въ его мысляхъ, вѣчность въ его намѣреніяхъ, вѣчность въ его дѣйствіяхъ. Богъ вѣчно-живый, безсмертіе, всегда продолжающееся, блаженство, никогда непрестающее, — вотъ предметы, которые занимаютъ непрестанно его умъ, его сердце и его волю!

Правда, занимаетъ его также и временное; но только по отношенію къ вѣчному. Такъ, его пламенная любовь къ человѣчеству, которую онъ питалъ и поддерживалъ чрезъ цѣлую жизнь, и которая останется съ нимъ чрезъ цѣлую вѣчность, заставляетъ его часто изъ горнихъ обителей свѣта и славы, нисходить въ дольнія жилища праха и тлѣнія къ земнымъ собратіямъ своимъ; но опять только для того, чтобы наставлять и руководить ихъ также къ вѣчному, то есть, къ ихъ спасенію и блаженству нескончаемому. Такимъ образомъ, самыя временныя, самыя земныя дѣянія праведниковъ имѣютъ видъ вѣчныхъ, небесныхъ. Небомъ отзываются всѣ ихъ совѣты и убѣжденія; вѣчность говоритъ во всѣхъ ихъ наставленіяхъ; Единъ Богъ виденъ во всѣхъ ихъ чудесахъ: въ исцѣленіи больныхъ, въ избавленіи несчастныхъ, въ облегченіи бѣдныхъ, въ низложеніи сильныхъ, въ обращеніи кающихся, въ наказаніи нераскаянныхъ: ибо въ Богѣ они дѣйствуютъ, и Богъ дѣйствуетъ въ нихъ и чрезъ нихъ.

Но, сколько таковыхъ чудесъ совершилось отъ начала міра и донынѣ, и сколько совершается ихъ даже теперь въ нашихъ собственныхъ глазахъ; и между тѣмъ, какъ мало такихъ, которые видятъ въ нихъ Бога-чудотворца, или истинныхъ посланниковъ Его? Къ сожалѣнію, тьма невѣрія ослѣпила очи большей части людей. Сколько каждый изъ насъ слышалъ таковыхъ небесныхъ наставленій; и между тѣмъ рѣдкій узнаетъ въ нихъ гласъ вѣчности, призывающей его въ блаженныя обители свои. Шумъ міра и страстей во многихъ давно уже заглушилъ внутреннее чувство слуха. Сколько, наконецъ, было каждому изъ насъ такихъ совѣтовъ и убѣжденій; и между тѣмъ немногіе, очень немногіе узнаютъ въ нихъ совѣты неба, приглашающаго ихъ оставить все земное и прилѣпиться только къ небесному. Давно уже и для многихъ изъ насъ небо кажется несравненно ниже земли.

Святителю и чудотворче Николае! Сотвори молитвами твоими, да прозримъ, да услышимъ и да познаемъ во спасеніе наше все, что творитъ Богъ на земли, и все, что дѣлаютъ руки преподобныхъ Его. Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть III. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 336-346.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0