Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 23 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 25.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній Москвинъ († 1876 г.)
Слово въ недѣлю мытаря и фарисея.

Фарисей же ставъ, сице въ себѣ моляшеся: Боже, хвалу Тебѣ воздаю, яко нѣсмь, якоже прочіи человѣцы, хищницы, неправедницы, прелюбодѣе, или якоже сей мытарь (Лук. 18, 11).

Нѣтъ, это не молитва, а злословіе тѣмъ преступнѣйшее, что совершается въ церкви и подъ видомъ молитвы, прикрывается хвалою Богу и касается всего человѣческаго рода, а въ частности — мытаря, который былъ, можетъ быть, ближній сосѣдъ фарисея, или по крайней мѣрѣ единоплеменникъ его. Здѣсь въ немногихъ словахъ высказана вся злая душа фарисея. Исключить себя изъ числа людей, почитая ихъ грѣшниками, недостойными стоять на ряду съ нимъ — это гордость сатанинская; думать, что самъ Богъ долженъ одобрить сіе безумное хвастовство, это богохульство, смѣшанное съ самымъ грубымъ невѣжествомъ; не страшиться произносить хулу на ближнихъ своихъ въ самомъ храмѣ, предъ лицемъ Бога сердцевѣдца, — это болѣе, нежели обыкновенное святотатство.

Но хотите ли видѣть тѣхъ, на кого обращена сія жестокая хула? Вотъ одинъ изъ нихъ — это мытарь; онъ стоитъ тамъ вдалекѣ, близъ прага церковнаго; его легко узнаете, по слезящимъ очамъ, обращеннымъ долу, по тяжкимъ біеніямъ въ перси и глубокимъ вздохамъ, въ которыхъ довольно внятно выражается сія смиренная молитва, если бы она и не была произнесена устами: Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшному. Слышитъ ли онъ, какъ злословитъ его фарисей? Не думаю: потому что онъ стоитъ далеко отъ него: ибо фарисей нарочно приблизился къ самому алтарю, чтобы скорѣе быть услышану. Но если бы онъ стоялъ даже рядомъ съ нимъ, то вѣрно мытарь и тогда не услышалъ бы его злословія: потому что онъ весь погруженъ въ самого себя: ему не до фарисея. Онъ чувствуетъ всю тяжесть своихъ прегрѣшеній, и въ слезахъ и вздохахъ, обращенныхъ къ милосердію Божію, ищетъ облегченія себѣ. Найдетъ ли онъ несчастный, вы спросите съ участіемъ? — Нашелъ, слушатели, даже болѣе, нежели чего могъ ожидать, нашелъ полное оправданіе, и притомъ въ ту самую минуту, какъ съ одной стороны фарисей обременялъ его своимъ злословіемъ, а съ другой — самъ онъ исповѣдывалъ себя великимъ грѣпшикомъ, недостойнымъ взирать на небо. Іисусъ Христосъ, Божественный Учитель и верховный Судія живыхъ и мертвыхъ, замѣчаетъ, что сниде сей оправданъ въ домъ свой паче онаго (Лук. 18, 14). Какъ же жестоко ошибся фарисей! Осуждая другихъ, онъ самъ заслужилъ осужденіе отъ Бога. Итакъ не судите, возлюбленніи, да не осуждени будете (Лук. 6, 37).

Осуждать другихъ во первыхъ несвойственно намъ, во вторыхъ вредно, въ третьихъ богопротивно.

Ничто столь не обыкновенно между людьми, какъ осужденіе другихъ. Это душа почти всѣхъ нашихъ обществъ и собраній, предметъ самый занимательный и вмѣстѣ неистощимый всегдашнихъ нашихъ разговоровъ; это соль, которою обыкновенно приправляются гнилыя слова наши и съ удовольствіемъ выслушиваются собесѣдниками, тайная пружина, посредствомъ коей изобрѣтательнымъ на козни врагомъ человѣчества, приводятся въ движеніе и осуществляются суетныя радости и утѣхи скуднаго въ наслажденіяхъ міра. Войдите въ любой домъ, въ любое собраніе, и вы повѣрите словамъ моимъ. Безъ пересудовъ и злословія разговоръ тянется какъ-то скучно и вяло; въ собесѣдникахъ примѣтны равнодушіе и наклонность къ дремотѣ: но появятся они, разговоръ снова оживаетъ, слухъ и вниманіе всѣхъ пригвождены къ одному лицу, которое приняло на себя несчастную обязанность судить и пересуждать другихъ подобныхъ ему.

Замѣчательно притомъ, что вся наблюдательность наша за другими обращена именно на худшую часть въ ихъ словахъ и дѣйствіяхъ, такъ что мы неохотно даже вѣримъ, когда какое либо обстоятельство случайно укажетъ намъ на ихъ добрыя качества. Самолюбіе наше находитъ какое-то странное удовольствіе, отыскивать и замѣчать въ другихъ только худое, и за неудачные поиски вознаграждать себя вымыслами, наводящими тѣнь подозрѣнія на поступки ближнихъ нашихъ, или совершенно превращающими существенныя свойства оныхъ. Причина сего слишкомъ понятна: мы всѣ вообще болѣе или менѣе расположены ко злу и въ порокахъ другихъ стараемся найти оправданіе своихъ, пороковъ.

Но это самое, постоянно замѣчаемое нами свойство не ясно ли уже показываетъ, что мы всего менѣе способны быть судіями другихъ? Мы не можемъ отдѣлить себя отъ нихъ такъ, чтобы могли безпристрастно оцѣнить ихъ поступки, чтобы не искали въ нихъ самихъ себя. Кромѣ того, имѣемъ ли мы ту проницательность, которая можетъ проникать въ самыя недосязаемыя глубины сердца человѣческаго глубокаго (Псал. 63, 7)? Можемъ ли мы постигнуть источникъ и ходъ мыслей другихъ, опредѣлить ихъ направленіе, предусмотрѣть всѣ возможныя измѣненія, съ надлежащею точностію означить могущественное вліяніе обстоятельствъ, съ должною вѣрностію взвѣсить поводы и побужденія, опредѣляющія свойство самыхъ поступковъ? Нѣтъ, одинъ только Богъ есть испытуяй сердца и утробы (Апок. 2, 23). Онъ только знаетъ мысли человѣчеекія еще издалека (Псал. 138, 2); Онъ одинъ вѣдаетъ и не сущая, якоже сущая (Рим. 4, 17) и потому Его судъ всегда вѣренъ и праведенъ, а наши сужденія особенно о другихъ не могутъ быть, какъ только поверхностныя. Ибо на чемъ онѣ основываются? Болѣе вѣрныя, по нашему мнѣнію, — на очевидности, а менѣе вѣроятныя — на разсказахъ другихъ.

Но что такое очевидность? Сколь дальновиденъ взоръ нашъ? Онъ обыкновенно останавливается только на внѣшней сторонѣ продметовъ и дѣйствій; но судить по внѣшности слишкомъ опасно. Фарисей видѣлъ въ мытарѣ грѣшника, но не видѣлъ доброты сердца его, близкаго къ раскаянію, не слышалъ вздоховъ его, исходатайствовавшихъ ему прощеніе, и потому мытарь оправданъ, а фарисей осужденъ. Умъ нашъ старается вознаградить сей недостатокъ дальновидности своею мнимою прозорливостію и соображеніемъ внутреннихъ началъ; но едва ступитъ на шагъ за очевидность, какъ довѣріе къ нему слабѣетъ, заключенія его являются тѣмъ болѣе произвольными, чѣмъ менѣе онѣ основаны на видимости, предположенія мечтательными, выводы ложными. По мѣрѣ умножающейся его самонадѣянности, сужденія его теряютъ свою силу и важность.

Другое, основаніе сужденій нашихъ о другихъ — обыкновенные разсказы — еще менѣе прочно и надежно. Ахъ! кто не знаетъ, сколь мало они заслуживаютъ вѣроятія? Самый міръ, пристрастный къ новостямъ всякаго рода, не заботясь о вѣрности ихъ, наконецъ наскучилъ пустотою и преувеличенностію оныхъ, и если продолжаетъ еще слушать ихъ, то точно такъ же, какъ гласъ пѣснивца сладколаснаго благосличнаго (Іез. 33, 32). Не часто ли случается, что въ сихъ разсказахъ одинъ и тотъ же слухъ является въ тысячѣ различныхъ видахъ? Не примѣчали ли также, что всегда они, переходя изъ устъ въ уста, заимствуютъ обильное количество желчи отъ разсказчиковъ, такъ что при большемъ вниманіи можно почти раздѣлить оную на граны и опредѣлить, чтó отъ кого прибыло: но никогда ни увеличиваются, ни уменьшаются въ пользу лица страждущаго? Что это значитъ? То, что ни въ какомъ случаѣ не должно имъ вѣрить, что они носятъ на себѣ печать злобы человѣческой и конечнаго разврата. И при сихъ скудныхъ, всегда ненадежныхъ, часто вымышленныхъ злобою и ненавистію свѣдѣніяхъ о ближнихъ, мы отваживаемся судить ихъ — собратій нашихъ, по естеству и искупленію, не страшимся лишать ихъ чести, спокойствія и, быть можетъ, даже жизни, не стыдимся быть низкими орудіями клеветы злонамѣренной, или по крайней мѣрѣ, лжи легкомысленной? Разсудительные люди! Устыдимся своей неразсудительности.

Но еслибы даже мы имѣли въ рукахъ своихъ вѣрныя средства къ осужденію ближнихъ нашихъ: то и въ такомъ случаѣ мы не должны бы были отваживаться на сіе, какъ на дѣло совершенно намъ чуждое и несогласное ни съ вѣрою, нами исповѣдываемою, ни съ назначеніемъ нашимъ. Ибо кто мы, которые рѣшаемся судить ближнихъ нашихъ? Равные имъ человѣки, рабы единаго Господа, твари, зависящія отъ одного Творца, такіе же грѣшники, какъ и они. Кто же намъ далъ право судить равныхъ себѣ? Кто далъ намъ власть надъ рабами Господа, которому мы сами принадлежимъ, какъ рабы? Ты кто еси судяй чуждему рабу (Рим. 14, 4), вопрошаетъ одного изъ таковыхъ апостолъ Павелъ. Для чего мы выступаемъ изъ границъ, положенныхъ Творцемъ нашимъ? Развѣ мало у насъ своихъ грѣховъ, чтобы удовлетворить своей наклонности судить? Не значитъ ли это восхищать права себѣ несвойственныя, нарушать порядокъ, опредѣленный природою, вытѣснять подобныхъ себѣ изъ сферы имъ назначенной, прикасаться святотатственною рукою къ неприкосновенной власти Вседержителя, поругаться Его промыслу, всевѣдѣнію и правосудію?

Не оскорбились ли бы мы, если бы въ нашемъ домѣ, въ глазахъ нашихъ, люди совершенно намъ чуждые стали распоряжаться домашнею нашею прислугою, произвольно судить и подвергать ее наказанію? Не возревновали ли бы мы о чести, столь нагло у насъ похищаемой? Не вооружились ли бы всею силою закона, чтобы наказать сихъ дерзкихъ похитителей правъ нашихъ? Но не забудьте, что и Богъ нашъ есть Богъ ревнитель (Исх. 20, 5), Господь отмщеній (Псал. 93, 1); рано или поздо возревнуетъ о славѣ своей и жестоко отмститъ за святотатственное сужденіе ближнихъ нашихъ. Славы Моея иному не дамъ (Ис. 42, 8), говоритъ Онъ у пророка Исаіи; не дастъ Онъ и намъ славы суда своего, который Себѣ одному предоставилъ и весь отдалъ Сынови (Іоан. 5, 22). Не судите убо, да не осуждени будете.

Съ другой стороны, бѣдствія, происходящія еще въ здѣшней жизни отъ пересудовъ и злословія, столь важны, что должны заставить всѣхъ благоразумныхъ и благонамѣренныхъ людей соединить свои усилія, дабы остановить сей гибельный потокъ въ его разрушительномъ стремленіи. Отъ чего раждаются распри и раздоры въ семействахъ, несогласія въ обществахъ, подозрѣнія въ начальникахъ, неудовольствія въ подчиненныхъ, разстройство въ дѣлахъ, безуспѣшность въ предпріятіяхъ? По большой части отъ злонамѣренныхъ, или по крайней мѣрѣ, легкомысленныхъ пересудовъ. Самолюбіе однихъ огорчается легковѣснымъ и часто необдуманнымъ сужденіемъ о дѣйствіяхъ, на коихъ оно основывало блистательныя свои надежды, и не знало мѣры неблаговременному торжеству своему; а самолюбіе другихъ утѣшается соразмѣрнымъ посрамленіемъ сихъ надеждъ, и въ свою чреду не знаетъ мѣры своему злословію. Взаимное столкновеніе одного съ другимъ раждаетъ сначала холодность и равнодушіе, потомъ подозрѣнія и неудовольствія, наконецъ распри непримиримыя, раздоры вѣчные.

Такъ, не случалось ли вамъ, исходя изъ дома съ сердцемъ, исполненнымъ любви ко всему человѣчеству, возвращаться въ домъ съ досадою и враждою противъ цѣлой половины онаго? Отъ чего? — Отъ того, что до вашего самолюбиваго слуха достигли невыгодные объ васъ пересуды многихъ. Не бывало ли также, что человѣкъ, коего дружбою и расположеніемъ вы дорожили и употребили столько искательствъ для сближенія съ нимъ, вдругъ сдѣлался враждебнымъ вамъ? Отъ чего? — Отъ того, что вы вчера неосторожно судили объ немъ. Вообще, сколько бѣдствій и злоключеній, сколько утратъ и потерь, непріятностей и огорченій, сколько разстройствъ и замѣшательствъ и въ семействахъ, и въ обществахъ, и въ дѣлахъ гражданскихъ и духовныхъ, и въ кругу родныхъ, и въ собраніи чуждыхъ проистекало и проистекаетъ изъ сего горькаго и ядоноснаго источника? О! Апостолъ Іаковъ имѣлъ полное право языкъ злорѣчиваго назвать огнемъ всеопаляющимъ, и опаляемымъ отъ геенны, скопищемъ неправды, оскверняющимъ все тѣло и омрачающимъ весь кругъ житія нашего, и наконецъ зломъ неудержимымъ, исполненнымъ яда смертоноснаго. Языкъ есть огнь, говоритъ онъ, лѣпота неправды, водворяется во удѣхъ нашихъ, скверня все тѣло, и паля коло рожденія нашего, и опаляяся отъ геенны. Всяко естество звѣрей же и птицъ, гадъ же и рыбъ, укрощается и укротится естествомъ человѣческимъ: языка же никтоже можетъ отъ человѣкъ укротити: не удержимо бо зло, исполнь яда смертоносна (Іак. 3, 6-8).

Но это только малая, при всей огромности своей, часть зла, въ злорѣчіи и пересудахъ заключающагося, которая выступаетъ наружу въ видѣ нравственной силы, и чрезъ то и для простаго глаза становится примѣтною и, такъ сказать, осязаемою; наибольшее же зло или самый ядъ этого зла остается внутри, скрывается въ душѣ и сердцѣ злорѣчиваго, отравляя и убивая его, непримѣтно для него самого. Фарисей, вѣроятно, слылъ самымъ честнымъ человѣкомъ, пользовался уваженіемъ въ обществѣ, и самъ себя почиталъ совершенно здоровымъ членомъ; но внезапный судъ Сердцевѣдца открылъ, что это было утлое дерево, давно уже въ самомъ корнѣ подточенное червемъ самохвальства и злорѣчія: оно еще покрыто было листьями, осыпано цвѣтами, и обѣщало вскорѣ принести плоды; но вдругъ, въ ту роковую минуту, какъ изъ этихъ цвѣтовъ должны были образоваться плоды, оно безъ видимой причины пало и сокрушилось невозвратно: судъ Божій надъ осудившимъ собрата своего совершился и, кости его расточишася при адѣ (Псал. 140, 7).

О! возлюбленные, не судите, еще разъ убѣждаемъ васъ словомъ Христовымъ, да не судими будете, да не постигнетъ васъ злая участь фарисея, самоосужденнаго въ осужденіи своего ближняго: имже бо судомъ судите, судятъ вамъ; и въ ню же мѣру мѣрите, возмѣрится вамъ (Матѳ. 7, 1-2). Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть II. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 105-113.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0