Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 26 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній (Москвинъ) († 1876 г.)
Слово въ день Крещенія Господня.

Іоаннъ же возбраняше Ему, глаголя: азъ требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мнѣ? Отвѣщавъ же Іисусъ рече къ нему: остави нынѣ (Матѳ. 3, 14).

И однакоже, не смотря на то, смиреніе у насъ такъ мало уважается? И мы такъ мало его любимъ? Такъ много даже страшимся и убѣгаемъ его, какъ какого-нибудь бѣдствія? Какая была бы сему причина? — Не больше, слушатели, какъ заблужденіе, одно зловредное, гибельное и, къ сожалѣнію, почти всеобщее заблужденіе. Почти всѣ вообще думаютъ, что смиреніе ведетъ къ безславію, или лучше сказать, оно само состоитъ въ безславіи. Но сколь ложно это мнѣніе! Многіе также думаютъ, что чрезъ смиреніе унижается достоинство человѣческой природы, и слѣдовательно оно не свойственно человѣку; но чрезъ что болѣе возвышается это достоинство, какъ не чрезъ смиреніе? И что болѣе всего прилично человѣку, какъ не смиреніе?

Человѣкъ! Вспомни, что Богъ на небеси горѣ, ты же на земли долу (Еккл. 5, 1). Вспомни, что твои мысли и твои пути столь же далеко отстоятъ отъ мыслей и путей Божіихъ, сколь далеко отстоитъ небо отъ земли (Ис. 55, 9). Вспомни, что ты самъ земля и пепелъ; впрочемъ и сія земля и сей пепелъ не есть твоя собственность, но собственность Живущаго на небесахъ. Вспомни, что въ тебѣ, то есть, въ плоти твоей не живетъ доброе (Рим. 7, 18), — что твое сердце износитъ только злое и куетъ только помыслы злые; что твой умъ наполненъ суетою и измышляетъ только суету: тьма и ослѣпленіе населяютъ его; что самый духъ твой имѣетъ свою нечистоту; что твоя совѣсть осквернена мертвыми дѣлами; что твоя воля продана подъ грѣхъ (Рим. 7, 14) и не имѣетъ уже прежней свободы. Вспомни, что ты теперь уже не владыка міра, но такой же рабъ, какъ и послѣднее насѣкомое, — что ты не можешь прибавить къ своему возрасту даже лактя единаго (Матѳ. 6, 27), не можешь сказать дню: не свѣти на меня, и ночи: не омрачай меня. Вспомни, — но мало ли о чемъ ты долженъ вспоминать?

Не помнишь, что ты окаяненъ, и гордишься своими добродѣтелями; не помнишь, что ты нищъ и бѣденъ, — и надмеваешься богатствомъ своимъ; не помнишь, что ты слѣпъ, и превозносишься прозорливостію своею; не помнишь, что ты нагъ, и хвалишься убранствомъ своимъ. Взгляни на самого себя, только безъ самолюбія, и ты увидишь въ себѣ тысячу побужденій къ смиренію, но ни одного къ гордости, — и ты узнаешь тогда, что со смиреніемъ ты родился, и для смиренія ты рожденъ; какъ же почитаешь его себѣ несвойственнымъ? Что возвѣстило міру о твоемъ рожденіи? Слезы — самый ощутительный признакъ смиренія. Съ чѣмъ ты явился на позорище свѣта? Съ твоими немощами и нечистотами, съ твоею бѣдностію, съ твоею слѣпотою, съ твоею наготою. Познай же въ нихъ твое непреложное назначеніе къ смиренію.

Такъ, слушатели, въ нашихъ немощахъ, въ нашихъ нечистотахъ, которыми всѣ мы болѣе или менѣе обложены самою природою, и которыя также всѣ мы болѣе или менѣе пріумножили сами, — въ нихъ, говорю, неизгладимыми чертами написано для насъ опредѣленіе къ самоуничиженію и смиренію. Кто умѣетъ надлежащимъ образомъ разлагать и слагать сіи черты: тотъ удобно понимаетъ, чтó онѣ возвѣщаютъ ему. Онъ знаетъ, чтó говоритъ окаянство его сердца. Изъ глубины сей великой, неизмѣримой бездны, въ которой зло отъ вѣковъ древнихъ утвердило свое жилище, размножило свой непотребный родъ и, не преставая размножать оный и нынѣ, своимъ тлетворнымъ дыханіемъ мгновенно заражаетъ и убиваетъ всякую добрую мысль, всякое благое желаніе и всякое святое намѣреніе, по временамъ возрастающее въ свѣтлой области духа, — изъ сей злополной и злозаразительной бездны онъ непрестанно слышитъ глухій, но внятный голосъ: смирись!

Онъ знаетъ также, чтó говоритъ ему бѣдность и нищета его души. Въ ежедневныхъ ея съ нимъ бесѣдованіяхъ о тѣхъ благолѣпныхъ, многоцѣнныхъ небесныхъ украшеніяхъ, въ которыя она должна облечься для приличнаго срѣтенія возлюбленнаго Жениха своего, Господа славы, и для достойнаго сочетанія съ Нимъ, но которыхъ она при всѣхъ усиліяхъ своихъ сама по себѣ не можетъ пріобрѣсть, — онъ слышитъ отъ ней всегда одно заключительное слово: смирись!

Онъ знаетъ, чтó говоритъ ему слѣпота ума. Непрестанныя возношенія плотскаго разума плотскихъ человѣковъ на непостижимый и необъятный разумъ Божественный, мгновенно низлагаемыя невидимою силою крѣпкаго Бога Израилева, и въ тоже время низвергаемыя въ бездну прежняго ихъ ничтожества, ежечасно преподаютъ ему единственный урокъ — смиренія.

Онъ знаетъ наконецъ, чтó говоритъ ему нагота его воли. Грубый покровъ смоковныхъ листвіевъ, которыми райскіе законопреступники, потерявъ богосвѣтлую одежду первобытной своей святости, тщетно старались прикрыть сію наготу, и подъ которыми тщетно также покушаются подражательные потомки, подобные имъ законопреступники, укрыться отъ грознаго гласа взыскующей ихъ совѣсти, — не заграждаетъ отъ проницательнаго взора его углубленныхъ, впрочемъ осязаемыхъ буквъ, которыми ясно начертано неизмѣнное опредѣленіе его и вмѣстѣ наше, слушатели, къ смиренію.

Но много ли между нами такихъ, которые способны примѣчать и разрѣшать сіи сокровенныя буквы, принимать сіи непрестанные уроки и наставленія и слышать сіи неумолчные гласы? Много ли найдется такихъ, которые умѣютъ чувствовать свои немощи, умѣютъ видѣть свои нечистоты? Много ли найдется такихъ, которые, бывъ окружены всѣмъ блескомъ и великолѣпіемъ, и обладая полными храминами злата и сребра, или ощущая въ себѣ презѣльное богатство духовныхъ дарованій, согласятся однакоже охотно признать себя и бѣдными, и нищими, и презрѣнными? Много ли найдется такихъ, которые въ самой проницательности ума своего могутъ открыть его слѣпоту, и подъ самымъ блестящимъ покровомъ мнимыхъ добродѣтелей воли способны видѣть ея наготу? Ахъ! у насъ большею частію и видятъ, и слышатъ, и чувствуютъ совершенно противное.

Самолюбіе наше такъ искусно все умѣетъ прикрывать или представлять намъ, что намъ трудно даже не обмануться. Нѣтъ столь малой вещи, которой оно не могло бы увеличить до чрезвычайной степени, и нѣтъ столь большой, которой оно не могло бы уменьшить до невозможности. Нѣтъ столь яснаго свѣта, котораго оно не способно было бы превратить въ самую мрачную тьму, и нѣтъ столь мрачной тьмы, которой оно не умѣло бы премѣнить въ самый ясный свѣтъ. Дайте ему великана, — оно сдѣлаетъ изъ него, если захочетъ, однодневнаго младенца. Приведите его къ холму, едва отдѣляющемуся отъ земли, и если оно сроетъ его и скажетъ вамъ, что оно срыло гору, досязавшую до небесъ, то безъ всякаго сомнѣнія не встрѣтитъ въ васъ противорѣчія. Представьте ему, если хотите, не четверодневнаго, но четыредесятилѣтняго мертвеца, и если оно скажетъ вамъ, что онъ еще живъ: то будьте увѣрены, что рано или поздно вы съ нимъ согласитесь.

Вы удивляетесь?.. Но развѣ мало между нами такихъ мертвецевъ или подобныхъ имъ, которые впрочемъ, вѣря своему самолюбію, думаютъ сами и увѣряютъ также другихъ, что они живы, между тѣмъ какъ давно уже умерли? Вѣра наша въ самолюбіе столь велика, что самое небо не можетъ насъ разувѣрить въ противномъ. Напрасно Духъ глаголетъ ангелу Сардійскія Церкви: знаю твои дѣла, ты имя имѣешь, будто живъ, а въ самомъ дѣлѣ ты давно уже мертвъ (Апок. 3, 1). Сей послѣдній дотолѣ не повѣритъ Ему, доколѣ самолюбіе его вовсе не замолчитъ. Напрасно также стали бы вы увѣрять горделиваго, что его способности, его дѣйствія, его совершенства совсѣмъ не таковы, чтобы давали ему право презирать другихъ, и что другіе также имѣютъ свои такія же или можетъ быть еще и большія совершенства, и между тѣмъ нимало не превозносятся ими; нѣтъ, не ожидайте отъ него, чтобы уважилъ ваши представленія: самолюбіе его гораздо ближе къ нему, нежели вы; оно сказало ему, что онъ есть существо совершеннѣйшее въ свѣтѣ, и онъ вѣритъ сему отъ сердца. Онъ будетъ даже удивляться вамъ, какъ вы не видите въ немъ того, чтó онъ видитъ въ самомъ себѣ. Его умъ, его свѣдѣнія, его острота и проницательность, его богатство, его слава, его достоинства, его все — долженствовало бы, по его мнѣнію, заставить всякого въ трепетѣ повергаться предъ нимъ, какъ предъ своимъ кумиромъ, и между тѣмъ онъ видитъ противное? Это ненонятно! — Но удалите отъ него, хотя на минуту его самолюбіе, заставьте хоть разъ посмотрѣть на себя мудрымъ окомъ смиренія, и удивленіе его изчезнетъ само собою, онъ самъ себя осудитъ тогда на уничиженіе.

Впрочемъ не думайте, слушатели, чтобы онъ, добровольно уничижая себя, чрезъ то унизился въ самомъ себѣ. Нѣтъ, — онъ чрезъ сіе возвысился до чрезвычайной высоты.

Такъ, онъ чрезвычайно возвысился: поелику вышелъ, или лучше сказать, мощною рукою самоуничиженія и смиренія онъ невольно исторгнутъ изъ глубочайшей бездны ослѣпляющаго самолюбія. Послѣ сего судите, сколь многія тысячи людей оставилъ онъ позади себя и ниже себя, почти на безконечное разстояніе, въ оной глубокой безднѣ. Теперь онъ уже болѣе, нежели человѣкъ, ибо Апостолъ вообще говоритъ о человѣкахъ, что всѣ они ищутъ своего только, а не того, чего требуетъ Христосъ Іисусъ (Флп. 2, 21), слѣдовательно всѣ любятъ самихъ себя. Напротивъ, онъ совершенно побѣдилъ себя, восторжествовалъ надъ своимъ собственнымъ самолюбіемъ. Побѣда самая трудная и вмѣстѣ самая блистательная! Торжество, говоря словами одного св. отца Церкви, нечеловѣческое, чудесное, единственное! И потому побѣдившій и восторжествовавшій, конечно, сталъ выше всего человѣчества. Онъ сталъ въ сферу духовъ чистѣйшихъ: поелику все плотское, все человѣческое принесъ въ жертву смиренію. Чѣмъ жертва сія совершеннѣе, или что тоже, чѣмъ болѣе онъ приближился къ своему ничтожеству: тѣмъ онъ ближе сдѣлался къ Тому, который извлекъ его нѣкогда изъ сего ничтожества. То есть, въ такомъ случаѣ между имъ и Творцемъ его нѣтъ ничего средняго, и потому онъ сталъ близокъ къ своему Творцу, и Творецъ его близокъ къ нему. Близъ Господь сокрушенныхъ сердцемъ, и смиренныя духомъ спасетъ (Псал. 33, 19), говоритъ Писаніе.

Замѣтьте, слушатели, Господь близокъ къ тѣмъ, которые унизили себя, повидимому до совершеннаго ничтожества; слѣдовательно, какъ они высоки! Господь близокъ къ тѣмъ, которые умалили себя паче всего сущаго на землѣ; слѣдовательно, какъ они велики! Что предъ сею высотою высота человѣческая? Что предъ симъ величіемъ величіе мірское? Измѣрьте, если хотите, и если можете, высоту небесъ отъ земли: но высота смертныхъ и самоуничиженныхъ превыше небесъ. Она досязаетъ даже до тѣхъ высотъ, на коихъ утвержденъ превознесенный престолъ Живущаго на небесахъ. Св. Златоустъ говоритъ, что если даже грѣхъ соединенъ будетъ со смиренномудріемъ: то и онъ столь легко и удобно шествуетъ, что и самую правду соединенную съ гордостію превосходитъ и предваряетъ. Если же смиренномудріе соединено будетъ съ правдою, то куда оно не прійдетъ? Непремѣнно станетъ, продолжаетъ онъ, у самаго престола Божія, посредѣ ангеловъ, со дерзновеніемъ многимъ; непремѣнно станетъ близъ самого Сѣдящаго на семъ величественномъ престолѣ. Близъ Господь сокрушенныхъ сердцемъ и смиренныхъ духомъ. Близость сія простирается даже до близости, содружества, любви, единенія и раздѣленія съ ними Божественной славы.

Вы знаете, слушатели, что тотъ, который нѣкогда называлъ себя предъ лицемъ Божіимъ землею и пепломъ, нареченъ въ послѣдствіи другомъ Божіимъ (Іак. 2, 23). Равнымъ образомъ знаете вы, что тотъ, который почиталъ себя недостойнымъ говорить съ царемъ земнымъ, удостоенъ былъ наконецъ за сіе самоуничиженіе многократныхъ и непосредственныхъ собесѣдованій съ Царемъ Небеснымъ. Вспомните также, кто былъ Давидъ во Израилѣ? Это не больше, какъ уничиженный пастырь овецъ, или если хотите слышать его собственный о себѣ отзывъ: это есть червь, а не человѣкъ, поношеніе человѣковъ и уничиженіе людей (Псал. 21, 7). Но на какую высоту славы возвело его смиреніе! Онъ сдѣлался царемъ народа Божія, возлюбленнымъ отрокомъ Царя вселенныя, побѣдоносцемъ, прославленнымъ даже во языцѣхъ.

Что также содѣлало преблагословенную утробу пренепорочныя Дѣвы престоломъ сѣдящаго одесную Бога на небесныхъ, превыше всего небеснаго и земнаго, превыше всякаго имене, именуемаго не точію въ вѣцѣ семъ, но и въ грядущемъ (Ефес. 1, 21)? Одно смиреніе. Что наконець Самого Господа славы Богочеловѣка Христа, умалившаго Себя до рабія зрака, возвысило до Божественнаго Ему поклоненія и покоренія всяческихъ въ человѣческомъ естествѣ Его? Тоже глубокое смиреніе и безпрекословное послушаніе Его Богу Отцу даже до смерти и смерти крестныя. Смирилъ Себе, говоритъ объ Немъ Апостолъ, послушливъ бывъ даже до смерти, смерти же крестныя. Тѣмже и Богъ Его превознесе, продолжаетъ Онъ далѣе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене. Да о имени Іисусовѣ всяко колѣно поклонится небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ (Флп. 2, 8-10).

Но кто можетъ изчислить всѣхъ тѣхъ, которые мирнымъ путемъ смиренія взошли почти на неизмѣримую высоту славы? Довольно: самъ Господь славы, Владыка неба и земли шелъ симъ путемъ къ своей Божественной славѣ. И человѣкъ, человѣкъ слѣпой и безразсудный, можетъ еще называть оный путемъ безславія!...

Нѣтъ, слушатели, не останемся долѣе на распутіи гордыни и самомнѣнія, но потечемъ вслѣдъ Господа и Учителя мнимымъ путемъ безславія къ нашей безсмертной славѣ. Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть II. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 29-37.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0