Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 30 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 25.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній Москвинъ († 1876 г.)
Слово въ недѣлю третію по Пятьдесятницѣ.

Мы хвалимся упованіемъ славы Божія, говоритъ Апостолъ (Рим. 5, 2).

Вотъ похвала, которую и христіанство, отвергающее всѣ другія хвалы, не только не осуждаетъ и не воспрещаетъ, но напротивъ возбуждаетъ и поддерживаетъ, и которою Апостолъ столь много дорожилъ, что для пріобрѣтенія ея вся вмѣнилъ за уметы (Флп. 3, 8), и желалъ лучше умереть, нежели допустить, чтобы кто либо сію похвалу его испразднилъ (1 Кор. 9, 15).

Значитъ, она слишкомъ заслуживаетъ сихъ великихъ пожертвованій: иначе Апостолъ, какъ человѣкъ, кромѣ благодатнаго озаренія, съ избыткомъ обладавшій и внѣшнимъ просвѣщеніемъ, безъ сомнѣнія не рѣшился бы на оныя. Онъ зналъ истинную цѣну жизни и смерти; зналъ, что та и другая принадлежитъ не ему, но Господу, сотворшему его: аще живемъ, говоритъ онъ, Господеви живемъ; аще ли умираемъ, Господеви умираемъ (Рим. 14, 8); ни о единомъ же постыжуся, но во всякомъ дерзновеніи, якоже всегда, и нынѣ возвеличится Христосъ въ тѣлѣ моемъ, аще животомъ, аще ли смертію (Флп. 1, 20). Онъ зналъ также цѣну завѣтовъ и обѣтованій, правъ и преимуществъ, которыя ему по праву рожденія, какъ іудею принадлежали; но охотно пренебрегъ ими, дабы стяжать сію одну похвалу.

Что же въ ней заключается особеннаго, дабы можно было рѣшиться на столь важныя пожертвованія? Подивитесь, слушатели, — не обладаніе благъ многочисленныхъ, чѣмъ большая часть людей хвалится и, какъ кажется, справедливо, но одна только надежда блага единаго, притомъ невидимаго, и надежда, по видимому столь же безнадежная и удаленная отъ своего событія, сколь далеко отстоитъ небо отъ земли, время отъ вѣчности. Благо, которое обѣщаетъ сія надежда, на небѣ, а мы на землѣ; оно предоставлено вѣчности, а мы живемъ еще во времени. Это есть слава Божія, ожидающая праведныхъ по ту сторону гроба. Обладаніе симъ благомъ, конечно, столь важно, что по справедливости можно хвалиться имъ: оно поставляетъ человѣка на степень Божескаго блаженства.

Но хвалиться одною надеждою сего блага, столь отдаленнаго отъ своего событія, не показываетъ ли излишней опрометчивости въ хвалящемся? Одобрили ли бы мы того, который сталъ бы предъ нами хвалиться надеждою на богатство, которое еще за моремъ; или на плодородіе сѣменъ, которыя еще въ землѣ; или на возвращеніе здоровья, которое еще въ рукахъ врачей и болѣзни? Безъ сомнѣнія, нѣтъ: ибо легко можетъ случиться, что море поглотитъ богатство вмѣстѣ съ надеждою на оное; земля откажетъ въ плодородіи, а врачи еще больше разстроятъ здоровье. Но надежда христіанина совсѣмъ не похожа на сіи и подобныя имъ надежды. Она тверда, по Апостолу, какъ якорь твердый и надежный, досязающій даже до внутреннѣйшаго завѣсы, куда предтечею Іисусъ вошелъ за насъ (Евр. 6, 20). Кто надежною рукою умѣлъ взяться за сей якорь, тотъ не обманется. Что же дѣлаетъ сію надежду столь твердою, тогда какъ всѣ другія столь непрочны?

Всѣ другія надежды утверждаются на человѣкахъ и человѣческихъ соображеніяхъ, и относятся къ благамъ только временнымъ, а потому тлѣннымъ и скоропреходящимъ; но надежда христіанина утверждается въ Богѣ и умѣ Божественномъ, и относится къ благамъ вѣчнымъ и неизмѣняемымъ. Итакъ, сколь тверже и могущественнѣе Богъ человѣка, Его умъ вѣрнѣе ума человѣческаго, блага вѣчныя постояннѣе и существеннѣе благъ временныхъ, столько надежда христіанина прочнѣе всѣхъ другихъ надеждъ.

Что есть человѣкъ, вопрошаетъ богодухновенный мудрецъ Израилевъ, яко помниши его (Псал. 8, 5)? и потомъ самъ же отвѣтствуетъ: человѣкъ яко трава дніе его, яко цвѣтъ сельный, тако оцвѣтетъ; яко духъ пройде въ немъ, и не будетъ, и не познаетъ ктому мѣста своего (Псал. 102, 15-16). Сіе столь разительное описаніе естественной слабости и краткожизненности человѣческой слишкомъ мало оставляетъ надежды для надѣющихся на человѣка. Самый тѣлесный составъ его совсѣмъ не такъ устроенъ, чтобы могъ обѣщать продолжительность бытія его и, вмѣстѣ съ симъ, по крайней мѣрѣ извѣстную прочность надеждъ, на него возлагаемыхъ: земная персть составляетъ существенную часть его. Конечно и сія персть, при всей бренности и ничтожности своей, образованная въ тѣло руками Творца премудраго и всемогущаго, могла получить и дѣйствительно въ началѣ своемъ получила твердость неизмѣняемую; но человѣкъ своевольнымъ нарушеніемъ воли Творца вскорѣ отнялъ отъ нея твердость сію, и чрезъ то снова подчинилъ ее разрушенію, которое словомъ Всемогущаго было отъ нея отнято.

Разрушительное дѣйствіе стихій природы, прежде покорныхъ ему, а потомъ возставшихъ противъ него, усилило естественную бренность его, и кромѣ того поставило его въ состояніе ежеминутной опасности потерять бытіе свое. Пронесется ли бурный вѣтръ, разразится ли громъ и молнія, возстанетъ ли жаръ и зной, повѣетъ ли хладъ и мразъ, потекутъ ли воды, изсохнутъ ли источники, вкушаетъ ли онъ пищу, утоляетъ ли жажду, ходитъ ли, сидитъ ли, лежитъ ли, — вездѣ онъ долженъ страшиться за жизнь свою. Одно едва примѣтное мгновеніе отдѣляетъ его отъ смерти. Онъ почти живя не живетъ, или, если можно такъ выразиться, онъ живетъ между жизнію и смертію.

Такое близкое сосѣдство смерти съ жизнію, мгновенно и всегда почти неожиданно разрушающей и погребающей въ себѣ всѣ человѣческіе замыслы, не дозволяетъ человѣку много полагаться какъ самому на себя, такъ еще болѣе другимъ на него. По сей причинѣ пророкъ говоритъ: не надѣйтеся на князи, на сыны человѣческія, въ нихже нѣсть спасенія: изыдетъ духъ его, и возвратится въ землю свою, въ той день погибнутъ вся помышленія его (Псал. 145, 4). Погибнутъ его помышленія, а вмѣстѣ съ симъ погибнутъ и помышленія тѣхъ, которые на него полагались.

Но физическая слабость и бренность человѣка не столь еще опасна для надѣющихся на него, сколько опасна и гибельна въ немъ лживость и измѣнчивость характера нравственнаго. Первая, уничтожая надежды, не уничтожаетъ спокойствія, а послѣдняя въ одинъ разъ похищаетъ то и другое; противъ первой не ропщутъ, ни жалуются, а послѣдняя убиваетъ и разстроиваетъ самыя твердыя души; первая сопровождается скорбію и сожалѣніемъ, а послѣдняя ужасомъ и отчаяніемъ. И, къ несчастію, лживость и измѣнчивость есть болѣе или менѣе общій характеръ всего человѣчества. Суетни и лживи сынове человѣчестіи (Псал. 61, 10), увѣряетъ Пророкъ. Всякъ человѣкъ ложъ (Псал. 115, 2), въ другомъ мѣстѣ подтверждаетъ онъ же.

Сколько измѣнъ и вѣроломствъ, сколько лжей и обмановъ въ друзьяхъ и супругахъ, въ покровительствуемыхъ и покровительствующихъ встрѣчаемъ мы на каждомъ шагу! Не смотря на то, слѣпое довѣріе человѣковъ къ человѣкамъ и суетная надежда бренія на бреніе отъ того не ослабѣваютъ. Отъ начала міра и доселѣ неразумные сыны Адамовы продолжаютъ взаимно обманывать и обманываться. Вопросите всѣхъ и каждаго изъ среды самихъ себя: кто не былъ обманутъ другими? Кто не страдалъ отъ измѣны мнимыхъ друзей своихъ? Кого не проводили пустыми обѣщаніями такъ называемые покровители? Терпѣливые искатели земнаго счастія! Вы лучше другихъ знаете искренность словъ и дѣйствій вашихъ руководителей къ счастію. Сколько осталось поклоновъ вашихъ неотплаченныхъ и ласкательствъ невознагражденныхъ? Сколько увѣреній суесловныхъ и обѣщаній неисполненныхъ? Сколько погибло плановъ, хорошо принятыхъ, но послѣ отверженныхъ? Сколько погребено въ тайной скорби сердца растерзаннаго надеждъ, охотно въ васъ питаемыхъ и поддерживаемыхъ, но послѣ легко отринутыхъ? Не часто ли вамъ случалось приходить къ симъ истуканамъ, вами обожаемымъ, съ увѣренностію въ ихъ защитѣ и покровительствѣ, а возвращаться съ ужасомъ безнадежности; или напротивъ, выходить отъ нихъ съ чувствомъ самодовольствія, а встрѣчаться съ ними съ чувствомъ негодованія на ихъ холодность и невнимательность?

Что же причиною сихъ внезапныхъ перемѣнъ, столь для васъ неожиданныхъ? — Лживость и непостоянство вашихъ благодѣтелей. Но всѣ люди похожи на нихъ: они, по словамъ Пророка, возлюбили ложь, устами благословляютъ, а въ сердцѣ клянутъ (Псал. 61, 5). Уста ихъ мягки, какъ масло, а на сердцѣ ихъ брань. Слова ихъ нѣжнѣе елея, но онѣ суть обнаженные мечи (Псал. 54, 22); ядъ аспидовъ подъ устнами ихъ, ложь говорятъ другъ другу, устами льстивыми говорятъ отъ сердца двоякаго (Псал. 11, 3); налагаютъ руки свои на тѣхъ, которые съ ними въ мирѣ, нарушаютъ свой союзъ (Псал. 54, 21). Итакъ горе опирающимся на жезлъ тростянъ сей: жезлъ сокрушится и прободетъ руку, опирающуюся на него (Ис. 36, 6).

Столь же мало, если только не менѣе, можно полагаться и на вѣрность собственныхъ соображеній. Нельзя не согласиться, что разумъ нашъ есть свѣтильникъ души; но сколь часто сей свѣтильникъ ничѣмъ не лучше бываетъ огней блуждающихъ, которые неопытнаго путника заводятъ въ мѣста непроходимыя и ввергаютъ въ бездну погибели? Ахъ! сей свѣтильникъ и при самыхъ благопріятныхъ для него обстоятельствахъ свѣтитъ довольно неясно; но въ минуту опасности, въ часы бѣдствія, онъ и совсѣмъ погасаетъ. Доколѣ опасность еще далека, или угрожаетъ другимъ, а не намъ, мы еще способны бываемъ разсуждать, и разсужденіе наше нерѣдко является довольно вѣрнымъ, сильнымъ и рѣшительнымъ, и указываетъ иногда на дѣйствительныя средства отвратить оную, или по крайней мѣрѣ ослабить ея вредное вліяніе. Но когда сія опасность станетъ надъ главою нашею и готова разразиться надъ нами самими; когда она постигаетъ насъ совсѣмъ неожиданно: тогда разсудокъ нашъ первый измѣняетъ намъ; силы его, пораженныя внезапностію, разстроиваются; взоръ его тускнѣетъ и представляетъ самые свѣтлые предметы въ мрачномъ видѣ. Тогда тщетна надежда на помощь его: онъ самъ требуетъ посторонней помощи.

Что же сказать о бѣдствіяхъ и злоключеніяхъ? Онѣ своею тяжестію подавляютъ душу и, такъ сказать, вытѣсняютъ изъ нея всю безъ остатка мыслящую силу. Чтобы видѣть человѣка въ человѣкѣ со всею его естественною слабостію, надобно видѣть его въ роковое время поражающихъ его бѣдствій. Гдѣ то великодушіе, которымъ онъ прежде столько тщеславился? Гдѣ та непреклонная твердость, съ которою мыслилъ предстать безъ трепета противу всѣхъ враждебныхъ силъ неба и земли? Гдѣ та высокопарная дальновидность, которою такъ легко, повидимому, обнималъ онъ всѣ событія міра, взвѣшивалъ случаи, выводилъ заключенія рѣшительныя? Гдѣ отважность и рѣшительность, съ которыми онъ смѣло вызывался на исполненіе предпріятій опасныхъ, на совѣты въ дѣлахъ затруднительныхъ, на разрѣшеніе сомнѣній самыхъ запутанныхъ? Все это мгновенно изчезло вмѣстѣ съ счастіемъ, столь много прежде одушевлявшимъ и надымавшимъ его: онъ самъ теперь разстроенъ и смѣшанъ, слабъ и малодушенъ, медленъ и нерѣшителенъ. Лица и вещи перемѣнили къ нему свое отношеніе, и онъ не знаетъ, въ какомъ отношеніи къ нимъ поставить ему самого себя; не видитъ средствъ, хотя онѣ и подъ рукою; не постигаетъ цѣлей, хотя онѣ недалеки; колеблется въ выборѣ, останавливается въ рѣшеніи. Что шагъ, то сомнѣніе; что мысль, то новое недоумѣніе. Нѣтъ свѣта, — все тьма и внутрь и внѣ его.

Таковъ человѣкъ, излишне довѣряющій своему разуму и въ немъ полагающій свои надежды! Онъ въ счастіи есть существо гордое и ненавистное, а въ несчастіи самое жалкое и безпомощное. Но остановимъ бесѣду нашу, дабы воспріять ее въ будущемъ времени, а теперь только съ чувствомъ смиренія и самоуничиженія воззовемъ ко Господу: не намъ Господи, не намъ, человѣкамъ бреннымъ и немощнымъ, но Тебѣ да будетъ честь и слава и одолѣніе (Псал. 113, 9). Ибо Ты Господь разумовъ и Источникъ премудрости; у Тебе крѣпость и сила. Напечатлѣемъ въ сердцахъ нашихъ одну великую и вѣчно непреложную истину, что благо есть надѣятися на Господа, нежели надѣятися на человѣка (Псал. 117, 8); благо есть прилѣплятися Богови, и во Господѣ полагати упованіе спасенія своего (Псал. 72, 28). Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть I. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 259-266.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0