Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Слово пастыря
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Русскіе проповѣдники

Указатель
А | Б | В | Г | Д | Е
-
З | И | І | К | Л | М
-
Н | О | П | Р | С | Т
-
Ф | Х | Ш | Ѳ | N
Біографіи

Слова и поученія

Въ день Святой Пасхи
-
На праздники Господскіе
-
На праздники Богородицы
-
На праздники святыхъ
-
На Четыредесятницу
-
На дни Цвѣтной тріоди
-
На воскресные дни
-
На Новый годъ (1/14 янв.)
-
На царскіе дни
-
Въ дни рукоположеній
-
Въ дни поминовеній
-
Военныя проповѣди

Святѣйшій Сѵнодъ

Грамоты и посланія

Проповѣди прот. Г. Дьяченко

Годичный кругъ поученій

Проп. архим. Пантелеимона

На всѣ воскресные дни года

Соборъ 1917-1918 гг.

Дѣянія Собора 1917-1918 гг.
-
Новые мученики Россійскіе

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 16 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

А

Митр. Арсеній (Москвинъ) († 1876 г.)
Слово въ недѣлю святаго апостола Ѳомы.

Глагола Ѳомѣ: принеси перстъ твой сѣмо, и виждь руцѣ Мои; и принеси руку твою, и вложи въ ребра Моя; и не буди невѣренъ, но вѣренъ (Іоан. 20, 27).

И такъ невѣріе, которое преслѣдовало Іисуса Христа отъ самаго рожденія Его до крестной смерти, не оставляетъ Его даже и за гробомъ. Не говоря о тѣхъ, которые тщеславились гибельнымъ упорствомъ своимъ: еда отъ князь кто вѣрова въ Онь, или отъ фарисей (Іоан. 7, 48)? — равно какъ и о тѣхъ, которые послѣдовали за Іисусомъ Христомъ, будучи побуждены или любопытствомъ, или видами корысти, удивлялись дѣламъ Его, славили Его могущество и мудрость, и тотчасъ оставляли Его, какъ скоро слышали что-либо противное разуму и чувственности, — даже ученики Іисуса Христа, которые постоянно и съ непритворнымъ усердіемъ слѣдовали за Нимъ, слушали Его ученіе и сами уже проповѣдывали оное, были свидѣтелями безчисленныхъ чудесъ Его и сами Его силою творили оныя, други Его, которыхъ Онъ избиралъ отъ міра, дабы чрезъ нихъ просвѣтить и спасти міръ, и которымъ Онъ неоднократно и ясно предсказывалъ о своемъ страданіи, смерти и воскресеніи, — и тѣ, говорю, погружены въ какое-то недоумѣніе, колеблются между вѣрою и сомнѣніемъ, между надеждою и страхомъ!

Мѵроносицы возвѣщаютъ имъ о воскресеніи ихъ Учителя, и они только ужасаются, но еще не вѣрятъ (Лук. 24, 22). Петръ собственными очами повѣряетъ сказанное, но и послѣ того только дивится, а не вѣритъ (Лук. 24, 19). Самъ Господь является совокупленнымъ единонадесяти, благовѣствуя имъ миръ, но они и теперь смущаются, — думая, не привидѣніе ли это? Надлежало представить воскресшему Господу болѣе очевидный опытъ дѣйствительнаго возвращенія Его къ жизни, — надлежало Ему вкушать съ ними пищу и опровергнуть ихъ сомнѣніе самымъ рѣшительнымъ доказательствомъ, сказавъ имъ, что духъ плоти и кости не имать, якоже видятъ они Его имуща (Лук. 24, 39); и только послѣ сего опыта неоспоримаго, послѣ сихъ словъ убѣдительныхъ, они повѣрили Его воскресенію. Но при семъ явленіи не было Ѳомы, и онъ не хотѣлъ вѣрить ничьимъ свидѣтельствамъ, отвергалъ единогласное показаніе единонадесяти, доколѣ самъ не увидѣлъ и не осязалъ язвы Воскресшаго. Удивительно, скажутъ многіе изъ насъ, отъ чего такое невѣріе?

Такъ, слушатели, нельзя не удивляться столь неумѣстному невѣрію въ людяхъ приближенныхъ къ Іисусу Христу. Но, если для насъ удивительно, что Апостолы не имѣли живой и несомнѣнной вѣры во Христа до того времени, какъ получили обѣтованіе Святаго Духа, который, дая свидѣтельство о Сынѣ Божіемъ въ сердца человѣческія, одинъ насаждаетъ, возращаетъ и совершаетъ въ нихъ истинную вѣру: то не болѣе ли должно быть удивительнымъ то, что и по изліяніи Духа Святаго на всяку плоть, когда вѣрующіе долженствовали бы творить такія же дѣла, какія творилъ самъ Христосъ, и еще большія ихъ, по Его же обѣтованію (Іоан. 14, 12), — когда сей Духъ всемогущій и владычественный, безъ всякихъ внѣшнихъ пособій, преклонилъ къ подножію Іисуса Распятаго многочисленныя царства и народы; когда безчисленные сонмы мучениковъ и исповѣдниковъ запечатлѣли истину своей вѣры собственною кровію, — и нетлѣніемъ бренныхъ останковъ своихъ еще болѣе утвердили и утверждаютъ оную, — невѣріе, не смотря на то, повсюду распространяетъ мракъ свой?

Не болѣе ли удивительно, что и между христіанами, не говоря уже о явныхъ врагахъ креста Христова, весьма много такихъ, которые только называются вѣрующими, а жизнію своею показываютъ совсѣмъ противное, и къ большему насчастію сами того не примѣчаютъ? Вотъ явленіе наиболѣе близкое къ намъ, и потому заслуживающее все наше вниманіе. Углубимся въ разсмотрѣніе по крайней мѣрѣ главныхъ причинъ онаго.

Жить по вѣрѣ вообще, значитъ безъ всякаго сомнѣнія принимать то, что открыто намъ въ словѣ Божіемъ, хотя бы это было непостижимо для естественнаго разума, и съ современною покорностію исполнять, что намъ заповѣдано въ ономъ, хотя бы то противно было естественному чувству. Но вопросимъ самихъ себя: такъ ли мы поступаемъ съ словомъ Божіимъ? Если такъ, то мы живемъ по вѣрѣ, и блаженны вѣрующіе, яко будетъ совершеніе глаголаннымъ намъ отъ Господа (Лук. 1, 45). Если же не такъ, то надобно сознаться, что и мы удалились отъ единства вѣры и блуждаемъ во мракѣ глубокаго невѣрія. И въ такомъ случаѣ наше невѣріе происходитъ или отъ того, что мы совсѣмъ отвергаемъ слово Божіе, или отъ того, что не пользуемся имъ, какъ должно. Какъ можно, говорятъ обыкновенно, повѣрить тому, чего мы не понимаемъ? Какъ можно, присовокупляютъ другіе, слѣдовать тому, чтó несообразно ни съ разумомъ, ни съ нашею природою?

Не возношеніе ли это, взимающееся на разумъ Божій? Не явная ли это вражда противъ Бога? Если бы мы могли постигать всѣ таинства вѣры, то не было бы уже и самой вѣры. Ибо вѣра въ томъ именно и состоитъ, чтобы принимать то, что отъ насъ сокрыто, и чего не постигаетъ умъ нашъ. Вѣра, по Апостолу, есть уповаемыхъ извѣщеніе, вещей обличеніе невидимыхъ (Евр. 11, 1). Вѣра конечно неразлучна съ познаніемъ вещей духовныхъ, Божественныхъ; но сіе познаніе должно почерпаться изъ вѣры, а не изъ другаго источника. Вѣра должна просвѣщать разумъ, а не разумъ вѣру. Посему испытательное размышленіе наше о предметахъ вѣры совершенно превращаетъ естественный порядокъ, по которому мы должны познавать оные. И сіе-то безпокойное размышленіе есть первый начатокъ того невѣрія, отъ котораго гибнетъ большая часть человѣческаго рода. Ибо чтó можетъ быть ненадежнѣе разума, котораго водительству столь часто люди ввѣряютъ себя на пути спасенія?

Онъ и въ неповрежденномъ своемъ состояніи не могъ постигнуть того, чтó превышаетъ силу его разумѣнія, (а таковы предметы вѣры). Что же сказать о томъ разумѣ, который мы имѣемъ въ грѣховномъ нашемъ состояніи? Для него свѣтъ присносущный, въ которомъ только одномъ можно смотрѣть на вещи духовныя, столько же нестерпимъ и ослѣпителенъ, какъ и чрезмѣрное сіяніе солнца для ока чувственнаго. Посему, чѣмъ болѣе кто углубляется въ какую либо откровенную истину; тѣмъ она становится для него непонятнѣе, око его темнѣетъ, взоръ притупляется и исчезаетъ во мракѣ. Сколько ему представится тогда противорѣчій, которыхъ онъ самъ собою никакъ согласить не можетъ! Сколько откроется неразрѣшимыхъ сомнѣній, изъ которыхъ каждое поведетъ его къ новымъ вопросамъ. А за сомнѣніями необходимо уже слѣдуетъ недовѣрчивость къ Богу или невѣріе. О! какъ глубоко постигалъ Апостолъ свойство вѣры, когда сказалъ вѣрующимъ: вся творите безъ роптанія и размышленія (Флп. 2, 14)!

Къ тому же несчастному концу приводитъ насъ подобное размышленіе и о дѣлахъ вѣры, въ которыхъ нужна только безусловная покорность слову Божію, предписывающему оныя. Разумъ нашъ, находясь подъ владычествомъ страстей, и мыслитъ не по закону вѣчной истины, и располагаетъ дѣйствіями не по закону вѣчнаго блага. Рабъ страстей и трудится только для страстей. Весь устремленъ къ тому, чтобы изыскивать средства, или для удовлетворенія плоти, или для извиненія любимыхъ склонностей сердца. Самолюбіе служитъ закономъ всей его дѣятельности; оно же составляетъ и цѣль къ которой стремятся всѣ его дѣйствія. Можно ли послѣ сего надѣяться, что онъ будетъ руководствовать въ исполненіи закона евангельскаго и поведетъ прямымъ путемъ къ вѣчному отечеству нашему, ожидающему насъ на небѣ?

Нѣтъ, Евангеліе не щадитъ своекорыстнаго самолюбія; оно требуетъ отъ насъ пожертвованія всѣмъ тѣмъ, что намъ дорого, всѣми силами и способностями, даже самою душею, а потому естественный разумъ есть всегдашній, непримиримый врагъ Евангелія. И вражда его тѣмъ опаснѣе, что сокрывается подъ личиною мира и единомыслія. Онъ притворяется, что будто мыслитъ для истины и ищетъ пути къ источнику всякаго блага; на самомъ же дѣлѣ только старается затмить первую и удалить отъ послѣдняго. Отметаетъ чистую — откровенную истину, и на мѣсто оной поставляетъ свою, соединенную съ заблужденіемъ, предразсудками и суевѣріемъ; смѣется надъ тѣми, которые идутъ въ царствіе Божіе путемъ тѣснымъ, но прямымъ и вѣрнымъ, а пролагаетъ свои пути, разширяя, очищая и украшая ихъ такъ, какъ требуютъ того страсти, но никакъ не хочетъ сказать, что сіи пути, по выраженію премудраго царя Израилева, нисходятъ и низводятъ идущихъ по нимъ во дно адово (Прит. 16, 25). То для него кажется невозможнымъ: кто убо можетъ спасенъ быти (Матѳ. 19, 25)? возражаетъ онъ съ Апостолами. Другое — труднымъ и жестокимъ: жестоко слово сіе, повторяетъ онъ съ іудеями, и кто можетъ его послушати (Іоан. 6, 60)?

Короче сказать: кто размышляетъ тамъ, гдѣ должно дѣйствовать, тотъ никогда ничего не можетъ сдѣлать богоугоднаго. Все его смущаетъ, все устрашаетъ, все угрожаетъ непреодолимыми препятствіями. Отъ сего мы нерѣдко приходимъ въ такую нерѣшимость и сомнѣніе, что не можемъ исполнить самой легкой обязанности, налагаемой на насъ Евангеліемъ: желаемъ, и опять отвращаемся; предпринимаемъ, и опять отлагаемъ свое предпріятіе; приступаемъ къ дѣлу, и тотчасъ снова оставляемъ оное.

Благо человѣку, который въ дѣлахъ вѣры простъ и покоренъ, какъ дитя! Онъ всему вѣритъ, чтó говоритъ ему Отецъ небесный въ словѣ своемъ; все дѣлаетъ, на что есть Его святая воля. Онъ все творитъ безъ роптанія и размышленія, а потому все для него понятно, все легко и все удобоисполнимо. Благо тому, который подобно апостолу Петру, хотя и допустилъ въ душѣ своей родиться сомнѣнію, и уже началъ утопать въ волнахъ искушеній, но еще зритъ предъ собою Того, къ Кому стремились чистыя его желанія, и, не давая въ себѣ усилиться невѣрію, взываетъ къ нему изъ глубины души: Господи, спаси мя, погибаю (Матѳ. 14, 30): ибо Господь услышитъ его и удержитъ десницею своею. Благо и тому, кто покрайней мѣрѣ подобно апостолу Ѳомѣ, послѣ тысячи сомнѣній, воскликнетъ наконецъ: Господь мой и Богъ мой (Іоан. 20, 28)! вѣрую, Господи, прости мое невѣріе!

Но горе тому, кто претыкается и не чувствуетъ своихъ преткновеній! Одна искра невѣрія, таящаяся въ умѣ его, если не погашена будетъ въ самомъ началѣ, тотчасъ разливаетъ свой нечистый пламень по всѣмъ силамъ и способностямъ души его, заражаетъ все существо его. Чѣмъ болѣе откроется для него сомнѣній въ словѣ Божіемъ, тѣмъ слабѣе становится въ немъ надежда жизни будущей, блаженства вѣчнаго и славы Божественной. И, чѣмъ болѣе ослабѣваетъ эта надежда, тѣмъ болѣе усиливается невѣріе: не мечта ли это, не вымыслъ ли человѣческій? Такъ разсуждаетъ онъ самъ съ собою. И такъ какъ невѣріе затмило въ очахъ его красоту благъ духовныхъ и вѣчныхъ, а сердце его не перестаетъ жаждать блаженства: то человѣкъ пускается опять въ безплодную пустыню міра, безпокоится, трудится, потѣетъ, собираетъ тлѣнныя сокровища, думая въ Нихъ обрѣсти покой свой. Но того и не примѣчаетъ, что привязанность къ симъ сокровищамъ производитъ въ немъ новый родъ невѣрія, въ которомъ онъ забываетъ совершенно, что временныя блага прилагаются тѣмъ, которые ищутъ прежде царствія Божія (Матѳ. 6, 33), и полагаютъ сердца свои тамъ, гдѣ вѣчное сокровище ихъ, то есть, въ Богѣ — источникѣ всякихъ сокровищъ и всякаго блаженства.

Желаніе собирать богатство — въ началѣ своемъ, по видимому, невинное, и склонность къ умноженію онаго, едва примѣчаемая при первомъ ея появленіи, вскорѣ и весьма легко перераждается въ страсть, которая изъ поклонника истинному Богу дѣлаетъ человѣка идолопоклонникомъ. Ибо какъ въ физической природѣ пища, которую мы употребляемъ, сообщаетъ тѣлу нашему свойственное ей качество, такъ и въ нравственномъ — блага земныя, которыми занимается душа наша, дѣлаютъ ее постепенно чувственнѣе, грубѣе и неспособнѣе къ ощущенію красоты и совершенства благъ духовныхъ: умъ теряетъ тогда свою естественную свѣтлость и чистоту, а сердце покрывается толстымъ слоемъ праха земной суетности.

Примѣръ таковой загрубѣлости Евангеліе представляетъ намъ въ богатомъ юношѣ, который искалъ присоединиться къ обществу послѣдователей Христовыхъ. Онъ, по-видимому, вѣровалъ въ будущую жизнь, ибо говорилъ: что сотворю, да животъ вѣчный наслѣдую? и вѣру свою оправдывалъ дѣлами: ибо самъ сознается, что онъ отъ юности своей сохранилъ все повелѣнное въ законѣ Моисеевомъ. Отъ чего же произошло его невѣріе? Отъ чего не пошелъ онъ въ слѣдъ Іисуса Христа? — Отъ пристрастія къ богатству: бѣ бо богатъ зѣло (Лук. 18, 18. 23), замѣчаетъ Евангелистъ.

Христіанинъ! Храни драгоцѣнный залогъ вѣры, данный тебѣ отъ Господа. Враги твои всегда бодрствуютъ, ища случая похитить оный. Прегради путь въ сердце твое всякой худой мысли, всякому беззаконному желанію и наипаче всякому пристрастію къ благамъ чувственнымъ; и тогда Господь Іисусъ пріидетъ къ тебѣ, дверемъ заключеннымъ, и новыми непререкаемыми опытами своей благости и всемогущества разженетъ возникающую въ тебѣ тьму невѣрія. Аминь.

Источникъ: Собраніе словъ, бесѣдъ и рѣчей Сѵнодальнаго Члена Высокопреосвященнѣйшаго Арсенія, митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Часть I. — СПб.: Въ типографіи духовнаго журнала «Странникъ», 1874. — С. 150-157.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0